© Ксения Лученко, 2025

«Я», «мы», «они»:
предисловие Антона Долина к электронному изданию

Книгу Ксении Лученко об эволюции (и деградации?) РПЦ за последние десятилетия я проглотил за считанные дни, не в состоянии оторваться, смеясь и плача. Но это не только и не просто отличное чтение, а подлинно важный текст. Вне зависимости от вашего отношения к ее протагонистам и антагонистам, тем более — от вашей религиозной и конфессиональной самоидентификации, это исследование тех трансформаций, через которые за это время прошла Россия, прошли все мы.

Начинаются «Благие намерения» с убийства — а потом ретроспективно биографии — отца Александра Меня, заканчивается изгнанием из России отца Алексея Уминского. Между двумя мрачнейшими фактами и двумя уникально светлыми людьми — увлекательный рассказ об узловых событиях и явлениях церковной (и тесно с ней связанной светской) жизни. В том числе канонизация Николая II, очередь к «поясу Богородицы», панк-молебен Pussy Riot, судьбы Тихона Шевкунова и Всеволода Чаплина, избрание патриарха Кирилла, аннексия Крыма, храм вооруженных сил в Подмосковье.

Я из атеистической семьи, среди моих друзей относительно мало верующих, для меня эта книга наполнена новой — иногда сенсационной, невероятной — информацией, хотя я допускаю, что она общеизвестна. Впрочем, не думаю, что это просто компиляция фактов — уж слишком остра реакция: хрупкая Ксения — теперь террорист-экстремист с уголовным делом и заочным арестом. Тема при этом очень для меня личная: в московской 67-й школе я бывал на лекциях Меня (неизгладимое впечатление, он читал их под саундтрек из «Jesus Christ Superstar»), отец Алексей Уминский как минимум однажды оказал мне помощь в критической ситуации, за что я навсегда ему благодарен.

Нескромно — не могу удержаться — добавлю: для меня труд Ксении находится в том же смысловом и целевом поле, что моя книга «Плохие русские» о российским кино путинской эпохи, по совпадению получившая «ПолитПросвет» за год до «Благими намерениями». А может, и совпадения никакого нет: ведь идея обеих книг в том, чтобы проследить и описать не столько фактографию, сколько внутреннюю, невидимую историю идей и моральных выборов, из которых сложилась нынешняя российская катастрофа — цензура, диктатура, репрессии, война.

Кинематограф — точно не самый «виноватый», РПЦ постаралась, наверное, больше, но не существует весов, на которых можно измерить и сравнить вклад в общую работу зла. И незачем. Как биолог может взять ДНК из любой части тела, чтобы восстановить динозавра, так любой социально значимый аспект путинской РФ может стать пригодным материалом для исследования сути явления. Мы подобны слепцам из восточной притчи, которые пытаются «понять» слона наощупь. Кто-то исследует ногу, кто-то хобот, кто-то хвост, кто-то — кучу экскрементов. А что? Тоже научная и полезная работа.

Нынешняя Россия похожа на монстра Франкенштейна, сшитого из кусков разных тел. У каждого — своя предыстория. Уверен, такие же книги можно и нужно написать о путинистских индустриях спорта, рекламы, телевидения, печатной прессы, популярной музыки, театра, литературы, визуальных искусств, градостроительства и архитектуры. То есть всех сфер, пригодных для идеологических манипуляций и влияния на массы.

Почему это важно, кому это нужно? Мне кажется, как в древних магических практиках, демона нужно назвать, чтобы подчинить его своей воле и изгнать. Пока мы не изучили явление, мы не сможем изменить реальность. А исследование, знание, называние своими именами — это уже начало процесса.

Нашумевший спор про вину и ответственность, индивидуальную и коллективную, вышел недавно на новый виток. На мой взгляд, вина и особенно стыд — чувства, а никак не юридические понятия. То, что один гражданин путинской РФ чувствует себя виноватым в путинской войне (я не чувствую, например) и чувствует стыд (полностью разделяю), никоим образом не может и не должно мотивировать принуждения к вине и стыду остальных.

Ответственность — другое дело. Все мы — частички коллективного тела под названием РФ — ее уже несем. И это нескоро остановится, на наш век хватит: презрение и страх всего мира или большой его части; сложности с документами, визами, счетами; невозможность увидеть близких; разбитые судьбы и семьи.

Да, это все еще несопоставимо с тем, через что проходит Украина. Но наша ответственность точно будет длиться дольше, чем их безвинные мучения.

По-моему, самый верный подход к этому «слону» — начать с местоимения «я», не трогая на всякий случай разнообразные «мы», «вы» и «они». Каждое «я» может что-либо сделать в силу своей компетенции, профессии, возраста и прочих характеристик.

Допустим, моя профессия — кинокритика, в этом я несравнимо более эффективен, чем в политике, бою или активистской работе. Используя свои знания и медийность, я начал исследовательскую работу, которая — по моим представлениям — поможет в демонтаже всепроникающего зла.

Пишу это, и выскакивает в ленте новость: «Патриарх Кирилл назвал русское ядерное оружие “благодатью и милостью Божией над страной нашей”». Это одновременно смешно и жутко: книга Ксении продолжает писаться, одна глава за другой, хотя текст «Благих намерений», казалось бы, завершен и не нуждается в дополнениях. Все сказано, а война продолжается, и в храме войны — это даже не метафора — богослужения совершаются по-прежнему, а священники находят новые и новые аргументы для оправдания происходящего. Может ли книга в принципе быть противоядием против этой отравы? Думаю, может. Особенно настолько хорошая книга.

Перечитывал недавно все более актуального Камю, «Чуму». Сравнение войны и диктатуры с эпидемией — давнее, но от этого не менее действенное и выразительное.

Во всех спорах часто сталкиваются два типа отношения к зараженному: пожалеть (обнять, утешить, поплакать над ним) или с отвращением оттолкнуть, отвернуться, уничтожить во имя здоровья остальных.

Мне кажется, значительно более здоровым будет иной подход: не оценивать и не судить зачумленного, а попробовать разобраться в природе болезни. Лечение начинается с диагностики. Тогда, бог даст, и вакцину со временем отыщем.

Антон Долин, август 2026

Вступление

Первого марта 2024 года в Москве хоронили Алексея Навального. Единственной допущенной Кремлем формой прощания с человеком, который для миллионов россиян был надеждой на свободную, достойную и справедливую жизнь и которого замучили до смерти в ледяной тюрьме на Крайнем Севере, оказалось отпевание в православном храме. Власти две недели не отдавали его тело матери, запретили собственникам сдавать в аренду залы, чтобы людям некуда было прийти выразить свое горе и солидарность, но запретить церковную молитву об упокоении в Царствии Небесном личного врага Владимира Путина оказалось невозможным. Мы не знаем, сколько совещаний и в каких ведомствах было по поводу организации этих похорон. Так или иначе, в итоге в патриархии распорядились провести поминальное богослужение максимально формально, безлично и стандартно, в храме по месту жительства Алексея — в московском спальном районе Марьино.

Такие храмы в нелепом псевдорусском стиле, построенные посреди бескрайних кварталов бетонных многоэтажек, типичны для российских больших городов. Они и есть база постсоветского православия: именно в них крестят, венчают и отпевают большинство россиян. С 2022 года в этих храмах не только освящают куличи на Пасху, но и плетут маскировочные сети, делают окопные свечи и собирают деньги «на СВО» — то есть на «специальную военную операцию», как в России положено называть войну в Украине, если не хочешь получить уголовное дело. Вот и настоятель храма в Марьино за пять дней до того, как туда привезли гроб Алексея Навального, торжественно освятил автомобиль, купленный прихожанами в складчину для «бойцов», а 23 февраля, по случаю Дня защитника Отечества, дети в воскресной школе рисовали открытки, чтобы потом отправить их на фронт¹.

Перед отпеванием в храм пришли полицейские и сотрудники спецслужб в штатском; часть из них были в масках, кто-то снимал на видео лица пришедших проститься. Кроме ближайших родственников покойного, в церковь разрешили зайти очень небольшому числу людей, но за церковной оградой стояли тысячи человек — очередь растянулась больше чем на километр. Некоторые несли самодельные хоругви — напечатанные на бумаге иконы, прикрепленные к длинным палкам. Когда люди поняли, что не попадут внутрь, они стали сами петь панихиду. Здесь были и певчие церковных хоров, и просто верующие миряне, и те, кто совсем не знал слова молитв, — все они, стоя за оградой храма, куда их не пустила церковная и светская власть, сами прощались с Алексеем Навальным и молились о его душе как могли, зная, что ему важна эта молитва. После богослужения гроб быстро отвезли на кладбище и закопали, к свежей могиле до самой ночи шел нескончаемый поток людей, которым не дали взглянуть на лицо умершего и «отдать последнее целование» по православной традиции.

На третий день после похорон на кладбище служил панихиду молодой красивый священник Дмитрий Сафронов, которому помогали петь его жена и еще несколько человек. Панихиду сняла корреспондент издания SotaVision Антонина Фаворская и выложила видео в YouTube. Сафронов понимал, что спецслужбам и церковному начальству может не понравиться то, что он делает, но спокойно продолжал молиться. На девятый день он снова служил у могилы, к ней пришли родители Алексея и его жены, а еще родители друга Навального Ильи Яшина, который в тот момент тоже сидел в тюрьме по политическому обвинению. Было холодно, у священника, державшего кадило, замерзли руки, изо рта шел пар, но он все равно произнес краткую проповедь: «Алексей просил нас не сдаваться. Когда я опускаю руки, перестаю что-то делать, наступает духовная смерть. Господь сказал: всякого идущего ко Мне Я не прогоню. И нам очень важно быть идущими».

Антонину Фаворскую арестовали в конце марта 2024 года, а через год приговорили к пяти годам и пяти месяцам колонии по статье об «участии в экстремистском сообществе» за то, что она публиковала репортажи о судах по делу Навального. В середине апреля Дмитрия Сафронова, отца четверых маленьких детей, запретили в служении и отправили на исправление работать чтецом в чужой храм. Четвертого июня, в день рождения Алексея Навального, этот смелый человек вновь служил панихиду на могиле — как мирянин, в белой футболке с красной лошадкой. Несмотря на все риски, корреспонденты SotaVision снимали и эту панихиду.

Алексей Навальный был христианином. Тот жизненный выбор, который привел его в ледяное безмолвие колонии на Ямале, опирался на веру. Он очень мало о ней говорил, но эта вера была источником его действий, его решений, его бесстрашия и уверенности. Навальный иронично называл своей главной «инструкцией» заповедь «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». Он старался соблюдать церковные обычаи — постился даже в тюрьме, хотя любой священник сказал бы ему, что в таких условиях пост не нужен, «крестился на золотые маковки», проходя мимо храмов, за что над ним подшучивали друзья и сотрудники. Он не боролся с Русской православной церковью, хотя, конечно, высмеивал ее циничный мессианский симбиоз с тем государством, которое он ненавидел за ложь, цинизм и кровожадность. Это никак не угрожало его личным отношениям с Богом и не мешало ему быть православным.

Книга Навального «Патриот», вышедшая уже после его смерти, заканчивается де-факто проповедью: «Лежишь, смотришь на нары перед собой и предельно честно задаешь себе вопрос: являешься ли ты верующим христианином? Ну вот по сути. Необязательно верить, что какие-то деды в пустыне когда-то жили по 800 лет и что море буквально перед кем-то расступилось. Но являешься ли ты последователем той религии, основатель которой принес себя в жертву людям, расплачиваясь за их грехи? Веришь ли ты в бессмертие души и прочие классные штуки? Если честный ответ — “да”, то чего тогда переживать-то? <...> Моя какая задача? Искать Царства Божия и правды его, а обо всем остальном позаботятся старик Иисус и его родственники. Они не дадут тебя в обиду и порешают все вопросики. Как говорят в этих местах: возьмут рамс на себя».

Но и Владимир Путин, ответственный за гибель Навального, —
православный. За годы своего правления он, судя по всему, прошел большой духовный путь. В начале первого президентского срока в 2000-м году, отвечая американскому журналисту Ларри Кингу на вопрос «Верите ли вы в высшие силы?», Путин сказал: «Я верю в человека. Я верю в его добрые помыслы». А в 2024-м, когда его спросили, верит ли он, что война скоро закончится, ответил: «Я в Бога верю. А Бог с нами». Путин ныряет в прорубь на Крещение, всегда посещает ночные богослужения на Рождество и на Пасху, почитает мощи святых, ездит в монастырь на Валаам. Каждая его очередная инаугурация сопровождается молебном, который служит патриарх — это такой эрзац коронации. На последнем таком мероприятии в Благовещенском соборе Кремля патриарх Кирилл пожелал президенту вечного правления: «Покров Царицы Небесной да пребывает с вами во все дни жизни вашей, до скончания века, как мы говорим. И с дерзновением скажу: дай Бог, чтобы конец века и означал конец вашего пребывания во власти». При Путине слово «Бог» внесли в российскую конституцию, а защита православия стала одним из предлогов нападения на Украину.

Один умирает, другой убивает. Между этими двумя полюсами русское православие и русская история качаются как маятник. Православная святая XX века монахиня Мария (Скобцова) писала, что исторически у Церкви есть два модуса существования — гонения и покровительство государства, и каждое из них для нее губительно. Она имела в виду чередование этих периодов, но история России последних десятилетий показывает, что гонения и покровительство могут происходить одновременно.

Существует предубеждение, что православная церковь априори обречена на то, что ее всегда поглощает государство — Византия, Московское царство, империя Романовых или Советский Союз, — а значит, и относиться к ней надо соответствующе, как к производной от государственности. Но в православном вероучении, богословии и даже традиции не заложен такой детерминизм. В христианстве и каждый отдельный человек, и общности людей, включая церкви, обладают свободой, а история не циклична, но линейна: она не повторяется, но движется по пути от сотворения мира к апокалипсису. Поэтому нет необходимости воспроизводить выбор предков — в новых обстоятельствах можно и нужно делать свой собственный.

В начале 1990-х русскому православию выпал шанс обрести субъектность. Отношения с молодым демократическим государством можно было начинать с чистого листа: религия мало заботила правительство реформаторов, зато в обществе было много доверия церкви, любопытства, готовности поддержать. Однако всякий раз, когда движимые идеалистическими устремлениями верующие люди начинали некий творческий жизненный проект, связанный с Церковью, для его реализации оказывался нужен ресурс — власть и деньги. И как только этот ресурс появлялся, идеализм превращался в цинизм, православие — в источник обогащения и карьерный лифт, а проект апроприировало государство и использовало для укрепления своего величия. Тридцать лет подряд Церковь и как официальный институт, и как сообщество людей последовательно на каждой развилке совершала выбор, который привел ее к соучастию в самой кровопролитной и вероломной войне в Европе после Второй мировой, войне между двумя странами, где православие — вера большинства. Если Мефистофель у Гёте — «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», то драма большинства людей, определивших судьбу РПЦ, в том, что они вечно хотели добра, но совершали зло.

Эта книга — попытка объяснить, как так получилось, каким был этот путь к катастрофе. Значительную часть событий, о которых в ней идет речь, и людей, которые в ней действуют, я наблюдала собственными глазами — и с дистанции как журналист и академический исследователь, и изнутри как прихожанка, и даже несколько лет как сотрудница Московской патриархии.

Я начала писать о русском православии, выбрав в 1998 году на факультете журналистики МГУ спецкурс о религиозных изданиях — просто из любопытства. К тому моменту я ничего не знала о РПЦ, изучала Евангелие в баптистской воскресной школе, но не стала протестанткой, потому что любила историю Древней Руси и иконопись. А потом принцип practice what you preach привел меня на первую исповедь и на стажировку в Информационное агентство РПЦ. Все мои друзья занимались серьезными вещами — писали дипломы о политической или экономической журналистике, проходили практику и оставались работать в лучших медиа начала 2000-х — независимых, профессиональных, смелых: «Коммерсанте», «Новой газете», «НТВ». Мой выбор специализации по тем временам был экзотическим, но я ни разу о нем не пожалела. За следующие четверть века я объездила почти всю Россию, везде завела знакомства и дружбы среди священников, прихожан, а иногда и епископов. У меня сформировалась база источников в разных церковных и политических ведомствах — без помощи многих из них я бы не написала эту книгу. Я была свидетелем больших человеческих драм, видела много омерзительных историй и наоборот — примеров стойкости, принципиальности, доброты и святости.

Я вошла в этот мир на излете хаоса 1990-х, когда руководство РПЦ уже отказалось от идеи стать самостоятельной общественной и политической силой и перестало возражать государству. Наступала новая эпоха — сменился сначала президент, затем патриарх, церковная жизнь трансформировалась вместе с российским обществом и в итоге вместе с ним пришла к 24 февраля 2022 года.

Книга состоит из нескольких ключевых сюжетов и биографий, которые, на мой взгляд, сыграли важную роль в истории отношений церкви и государства. Она о людях, облеченных властью, об идеологах и теневых акторах, их судьбах и мотивациях, но и о процессах и механизмах, которые эти люди приводили в действие. Это не академический исторический труд, многие важные вещи остались за рамками повествования, иначе получилось бы несколько томов. Каждая глава отталкивается от одного эпизода в этой сложной и трагичной истории — спор вокруг захоронения останков императорской семьи в 1990-х, выборы нового патриарха в 2000-х, дело Pussy Riot в 2010-х — и через них рассказывает о разных аспектах магистральной темы: о том, как родилась концепция «атомного православия», позволившая примирить советский проект с имперским, о том, как символическое и реальное пространство Церкви стало местом, где заключаются сделки и утверждаются политические статусы, о том, как руководство РПЦ вело свою внешнюю политику, постепенно приведшую к ее изоляции, и так далее.

Церковные сюжеты очень длинные, многие из них невозможно понять, если не знать, что происходило за несколько десятилетий, а то и столетий до описываемых событий. Поэтому книга начинается с предыстории — через судьбу протоиерея Александра Меня я рассказываю о том, как складывались отношения Церкви и государства в советскую эпоху. При этом важно, что я смотрю на эти отношения из сегодняшнего дня, из времени, когда Церковь пришла к прямому участию в военной агрессии под покровительством государства и новым гонениям. Поэтому книга заканчивается рассказом о том, как священники благословляют убийство и сами гибнут на фронте.

Но не все. Внутри той же Церкви есть люди, которые свидетельствуют против зла и черпают в православии силы на свою борьбу. Было бы несправедливо умолчать о них — о тех, кто молился возле церковной ограды в день похорон Алексея Навального и продолжает служить панихиды возле его могилы, об иеромонахе Иоанне Гуайта, который открыл двери своего храма студентам, бегущим от ОМОНа во время московских протестов летом 2019 года, о священниках, ходивших на суды к политическим заключенным, о мирянах, которые продолжают свой исповеднический путь в России и которых постоянно предает церковная иерархия. Они тоже — герои этой истории. Может быть, ее главные герои.

1 Как мы и предполагали, отпевать Алексея Навального будут «по разнарядке»… // Телеграм-канал «Православие и зомби». 28.02.2024. https://t.me/orthozombies/779.

Благодарности

Я хочу поблагодарить людей, без которых эта книга не была бы написана. Дмитрия Кураева и Софью Анджапаридзе, Михаила Черняка, Сергея Чапнина, Марию Божович, Анастасию Лотареву, Марию Железнову, Александру Прокопенко, Нигину Бероеву, Наталью Морозову, Андрея Золотова и Екатерину Малеину, Владимира и Марию Шмелевых и всю черногорскую диаспору, Кирилла Харатьяна и Яну Миронцеву, Дмитрия Трубчанинова — без вас я бы не справилась с жизнью. Александра Архангельского, протоиерея Алексия Уминского и протоиерея Владимира Шмалия — за любовь, которая не перестает. Владимира Бурегу, Надежду Киценко и Наталлю Василевич — за профессиональную и человеческую поддержку. Всех, кто давал мне интервью и делился материалами. Тех, кто в России, и поэтому анонимен. И мою маму Татьяну Ровнянскую — за стойкость.

Этой книги не было бы без поддержки Алексея Докучаева, Феликса Сандалова и огромной работы редактора Александра Горбачева, его надежности, человеколюбия и редакторского дара.

Большую часть времени, ушедшего на работу над этой книгой, я была приглашенным исследователем программы Wider Europe Европейского Совета по международным отношениям (ECFR). Я очень благодарна директору программы Мари Дюмулен, старшему научному сотруднику Кадри Лиик и всем коллегам за этот важный опыт.

В книге использованы фрагменты моих публикаций разных лет, выходивших в изданиях «Такие дела», Carnegie.Politika, The Moscow Times, «Медуза», Colta.Ru, «Ведомости», Republic.

Глава 1.
Самая антисоветская книга

Ранним воскресным утром 9 сентября 1990 года
к дому 20б по улице Парковой на окраине небольшого подмосковного города Загорска медленно подошел мужчина. Он хотел то ли открыть калитку, то ли позвать на помощь, но не смог сделать ни того ни другого — сполз на землю и начал стонать от боли. Только рассвело, стоял густой туман, который бывает в Подмосковье в начале осени, когда дни еще солнечные и теплые, а ночи уже холодные. Отцветали «золотые шары», пахло хвоей, сыростью и спелыми яблоками. Стоны разбудили хозяйку дома Наталью Григоренко: она выглянула за забор, увидела лежащего в луже крови человека и позвонила в «скорую». Врачи констатировали смерть от потери крови из-за удара острым предметом по голове и вызвали милицию.

Тем временем прихожане Сретенского храма в поселке Новая Деревня, что в часе езды от Загорска, ждали, когда настоятель, протоиерей Александр Мень, приедет, чтобы принять у них исповедь перед воскресной литургией. Обычно он не опаздывал.

Только когда прибыли милиционеры, Наталья Григоренко узнала в убитом своего мужа, с которым они прожили вместе 34 года, — протоиерея Александра Меня. Он уходил из дома в сером костюме, на лежащем у калитки человеке был черный — черный от крови.

Его хоронили 11 сентября. На отпевание пришли несколько тысяч человек. Войти в маленький деревянный храм, в котором отец Александр служил последние 20 лет, все желающие просто не смогли. Тогда гроб вынесли на улицу, и два часа его духовные дети, прихожане, друзья говорили прощальные слова. А когда слова кончились, и толпа поредела, гроб опустили в могилу за алтарем новодеревенского храма, и композитор Олег Степурко заиграл на трубе классический джазовый стандарт — «St. James Infirmary Blues».

Прошло больше 30 лет, но имя Александра Меня до сих пор на слуху. И не потому, что это было первое громкое медийное убийство в России: журналисты Дмитрий Холодов и Владислав Листьев, политик Галина Старовойтова были после. Насильственная смерть Меня стала мрачным прологом к эпохе так называемого «церковного возрождения», когда Русская православная церковь как бы освободилась из плена атеистического режима и стала возвращать себе не только недвижимость и святыни, но и власть. Отец Александр власти не хотел. Он был богословом, который впервые на современном русском языке заговорил о Евангелии и личности Иисуса Христа. Всю жизнь он прожил в Советском Союзе и подчинялся церковной иерархии, но при этом был свободным человеком. Эта свобода, цельность, красота, в том числе физическая, необычное, даже дерзкое сочетание еврейства и традиционного православия привлекали к нему сотни, а потом и тысячи человек. Он был апостолом веры в первоначальном, раннехристианском смысле слова, при этом — абсолютно адекватным современности, ее культуре и языку.

Рассказ о том, чем стала Русская православная церковь в постсоветской России и как развивались ее отношения с новым государством, невозможно начать с распада Советского Союза. Именно в советское время РПЦ как формальная структура была создана, именно в тот период она пережила несколько тяжелейших исторических травм, с которыми разбирается до сих пор, именно в эти несколько десятилетий возникли, с одной стороны, спайка церковной администрации с государственной, а с другой — противостояние власти как важнейший сюжет духовной жизни многих верующих. Александр Мень, который к осени 1990 года был самым узнаваемым духовным лицом в самой большой стране мира, прошел вместе с Церковью весь этот путь — от гонений до освобождения, — но не дожил до разочарования и краха, которым это мнимое освобождение обернулось для его учеников. Именно поэтому эту историю будет уместно начать с его жизни — и смерти.

Ребенок «катакомб»

Отец будущего протоиерея Вольф Герш-Лейбович Мень (позже он стал называть себя Владимиром Григорьевичем) родился в семье киевских евреев, до революции окончил иешиву, где его учили читать Талмуд, а после — стал химиком-технологом и работал на ткацких фабриках. В середине 1930-х, уже живя в Москве, он женился на Елене Цуперфейн. Уроженка Швейцарии, где учились ее родители, во время Первой мировой она застряла с семьей в Харькове, куда поехали навещать родственников, и в итоге провела все детство там. История их семьи могла бы быть совсем обычной, одной из тысяч историй семей еврейского происхождения, которые избежали Холокоста, оказавшись на территории СССР, чудом не сгинули в ГУЛАГе, утратили связь с иудаизмом, стали обычными советскими гражданами, но помнили, что над ними всегда висит дамоклов меч антисемитизма. Если бы не одно обстоятельство: Елена, соглашаясь выйти замуж за Владимира, выдвинула условие: он не будет препятствовать ее христианской вере.

На протяжении всего советского периода официальной доктриной был государственный атеизм. К началу 1930-х большевики запретили всю церковную жизнь, кроме непосредственно отправления культа в храмах, которых оставалось все меньше и меньше. Регистрация общин была жестко регламентирована, и за малейшее нарушение эту регистрацию отнимали, выдавливая верующих за пределы легального поля. Церковь отделили от государства и лишили движимого и недвижимого имущества: советская власть разрушала храмы или закрывала их, перепрофилируя под свои нужды; прошла масштабная кампания по изъятию церковных ценностей, в рамках которой конфисковывали не только драгоценные антикварные богослужебные предметы и книги, но и иконы, а также демонстративно вытряхивали из рак мощи святых, чтобы усилить эффект атеистической пропаганды. Параллельно большевики уничтожали духовенство «как класс»: священников поражали в правах, отправляли в лагеря, расстреливали, усматривая в них опору контрреволюции и потенциальных шпионов. Благотворительность, «хозяйственная деятельность», изучение Закона Божьего, проповедь, чтение Библии с детьми, паломничества — все это было запрещено.

В 1925 году умер Тихон (Белавин) — первый русский патриарх за двести лет: в XVIII веке этот титул упразднил Петр I, подчинив русское православие Ведомству православного исповедания (фактически — министерству религиозных дел); после революции патриарха избрал свободный Поместный собор. Тихон обладал легитимностью, авторитетом и был консенсусной фигурой. Провести собор для избрания нового патриарха, даже подпольный, в новых советских условиях было невозможно: значительная часть епископов и духовенства находились в лагерях и ссылках, многие перешли на нелегальное положение. Перед смертью патриарх назначил вместо себя трех так называемых местоблюстителей, но ни один из них не смог взять на себя управление остатками разгромленной Церкви. Митрополит Кирилл (Смирнов), который сказал Тихону: «Ваше Святейшество, о нас, архиереях, не думайте. Мы теперь только и годны на тюрьмы…», отбывал ссылку в Зырянском крае. Митрополит Агафангел (Преображенский) сидел в тюрьме в Перми. На свободе оставался только митрополит Петр (Полянский) — он было начал исполнять функции патриарха, но отказывался сотрудничать с ОГПУ и идти на компромиссы с советской властью, так что уже через несколько месяцев его арестовали. На допросах Петр заявлял, что церковь не может одобрить революцию, которая «строится на крови и братоубийстве». Следующие 12 лет митрополит мотался из ссылки в тюрьму и обратно, болел цингой, его частично парализовало. В 1937 году тройка НКВД по Челябинской области приговорила его к расстрелу. До самой смерти Петр считал себя законным местоблюстителем патриаршего престола.

Другой точки зрения на отношения православия с властью большевиков придерживался митрополит Сергий (Страгородский). Он согласился на переговоры с НКВД и сталинскими чиновниками, объявил себя «заместителем местоблюстителя», а де-факто претендовал на то, что представляет перед Кремлем структуру, оставшуюся от Российской православной церкви. В 1927 году он издал документ, известный как «Декларация митрополита Сергия», который затем напечатала одна из главных советских газет —
«Известия». Сергий провозглашал полную лояльность РПЦ советской власти: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи —
наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, <…> сознается нами, как удар, направленный в нас». За декларацией последовал указ о том, что на каждой литургии в каждом храме надо молиться о властях в формулировке «О Богохранимой стране нашей, о властях и воинстве ея» (до революции в этом месте богослужения молились об императоре и царствующем доме, потом — о Временном правительстве и о «страждущей Державе» в целом).

Все это не помогло. Храмы продолжали закрывать и разорять, политика Советского государства по отношению к верующим только ужесточалась.

Однако 16 лет спустя, во время войны, Сталин решил восстановить официальную церковную структуру. 4 сентября 1943 года он пригласил к себе митрополита Сергия и еще двух остававшихся на свободе архиереев и разрешил провести Собор для избрания патриарха, а также отдал им бывшую резиденцию немецкого посла в Чистом переулке, одобрил издание «Журнала Московской патриархии», открытие семинарий и епархиальных свечных заводов. Глава СССР предложил финансировать административный аппарат Церкви за счет государства и обеспечивать ее руководство продуктами, жильем и транспортом. Общепринятая среди историков версия мотивации Сталина — пропагандистские успехи Гитлера, который разрешил открыть закрытые советской властью храмы на оккупированных территориях. Кроме того, РПЦ нужна была Кремлю, чтобы проводить внешнюю политику: власть собиралась использовать церковные контакты как один из дипломатических инструментов, поэтому на встрече присутствовал министр иностранных дел Молотов.

Через четыре дня открылся Поместный собор, на который многих участников привезли военными самолетами из ссылок и лагерей. Митрополит Сергий стал патриархом под контролем нового государственного органа — Совета по делам РПЦ при Правительстве. С этого момента официально признанная государством административная структура, представляющая православие на территории СССР, стала называться «Русская православная церковь».

Все это время нелегально и полулегально гонимые общины верующих продолжали существовать и даже разрастаться, привлекая молодых людей, среди которых, несмотря на общий комсомольский оптимизм первых десятилетий советской власти, росли мистические настроения. Возникло мощное движение «катакомбной церкви» — неформальная сеть общин, лидерами которой были епископы и священники, не принявшие митрополита Сергия и тезисы его декларации. Многие пережили не по одному аресту, селились в небольших городках подальше от столиц, соблюдали конспирацию. Монахи и монахини из разогнанных монастырей жили небольшими группами неподалеку от закрытых обителей, работали на обычных советских работах — бухгалтерами, ремесленниками. Только в горах Кавказа, по подсчетам ОГПУ, прятались около четырехсот монахов. Один из бродячих сюжетов позднесоветской интеллигенции — няни из бывших монахинь, которые десятилетиями жили в семьях, становились своими, вырастили по два-три поколения детей, только никогда не ели мясного, а по воскресным утрам исчезали из дома.

Вокруг монастырских и приходских духовников возникали новые тайные подпольные общины. В одну из таких общин вошла Елена Цуперфейн, будущая мать Александра Меня. Она прочла Евангелие еще в детстве и тогда же объявила матери, что хочет креститься, чем привела еврейскую семью в ужас. Лена переживала религиозные чувства очень напряженно, читала сентиментальные романы о первых христианах — «Фабиолу» Николаса Уайзмана и «Камо грядеши» Генрика Сенкевича, в мечтах уподоблялась их героиням. Но в семье ее понимала только двоюродная сестра Вера Василевская. В Москве они жили вместе — и вместе отправились на религиозные поиски. Василевская познакомилась на работе с девушкой, которая откликнулась на ее вопросы о смысле жизни и Боге. Вера и Лена стали ходить к ней домой, а через некоторое время, когда между девушками установилось доверие, выяснилось, что она ездит в Загорск к священнику. Это был архимандрит Серафим (Битюков), бывший настоятель одного из московских храмов, успевший отсидеть в Бутырке, который нелегально жил и тайно служил литургии в маленькой комнатке в деревенском доме, принадлежавшем двум тайным монахиням.

В сентябре 1935-го года в этом домике отец Серафим крестил одновременно Елену и ее сына, младенца Александра. На долгие годы их жизнь стала двойной: типичная семья простых советских служащих и члены тайной православной общины. Владимир Григорьевич в этой второй жизни никак не участвовал. Биограф Александра Меня Михаил Кунин приводит семейную байку: Мень-старший пожаловался отцу, что жена увлекается христианством, «а ведь это не наше». «Христианством? Надо бы почитать Евангелие. Я никогда не читал…», — ответил
Герш-Лейб Мень. После прочтения он сказал: «Не волнуйся. Иисус был настоящим евреем, он соблюдал весь закон.
Он наш»¹.

Когда Алику (так Александра называли дома) Меню было три, они с матерью полгода жили на даче в Лосинке, где много лет скрывался, не выходя из дома своей духовной дочери, иеромонах Иеракс (Бочаров), один из катакомбных духовников. Литургии там служили на чердаке. Следующим летом отцу Иераксу удалось уехать в Калужскую область, городок Малоярославец, где его никто не знал и можно было гулять. Там богослужения совершали на лесной поляне.

В 1942 году умер отец Серафим, его похоронили возле домика в Загорске, где он жил и служил столько лет. Через год была создана Московская патриархия, но «катакомбникам», не признававшим советскую власть и нового патриарха, лучше не стало. Вскоре арестовали нового священника загорской общины Петра Шипкова, бывшего еще секретарем патриарха Тихона и уже отсидевшего срок на Соловках, и хозяек дома — тайных монахинь. Гроб с телом архимандрита Серафима выкопали и перезахоронили на кладбище. Тогда же посадили иеромонаха Иеракса и многих других. Младший брат Александра Меня Павел вспоминал, как они с матерью ездили в Мытищи отправлять посылки в лагерь и стояли там в длиннющих очередях.

В Загорске, куда продолжала ездить Елена Цуперфейн с детьми, осталась только схиигумения Мария (Сарычева), возглавлявшая тайную женскую монашескую общину. Она и еще несколько монахинь ютились в небольшом домике и сохраняли вневременной уклад жизни — как будто и не было вокруг советской власти, которую Мария называла «разбойнички». Все годы взросления Александр Мень провел рядом с ней.

Таких странных сюжетов в те годы возникало много. Театральный историк Сергей Дурылин, который был рукоположен в священники еще до революции и по официальной версии снял с себя сан, запирался в своем доме в Болшево, вынимал из шторы вшитый в нее антиминс², отодвигал тазы и мочалки в самодельной дачной ванной и тайно служил литургию. В одной из комнаток его дома скрывалась монахиня. Философ Алексей Лосев тайно принял монашеский постриг еще в 1929 году и поэтому всю жизнь носил странную шапочку, похожую на феску: только в Перестройку выяснилось, что так он заменял монашескую скуфью. Будущая жена и биограф писателя Михаила Пришвина Валерия Лиорко помогала своему другу Олегу Полю писать мистико-религиозные трактаты и сопровождала его в Абхазию к прятавшимся в пещерах монахам разгромленного Новоафонского монастыря, где он потом принял постриг и был расстрелян. В маленьком доме в Арбатских переулках Александра Филина продолжала вести кружок Христианского студенческого союза, возникший еще до революции, где люди разных вероисповеданий собирались, чтобы читать и обсуждать Евангелие. Студентка биологического факультета МГУ Валя Пузик в начале 1920-х попала на исповедь к архимандриту Агафону (Лебедеву) в Высоко-Петровский монастырь в Москве и обнаружила тайную общину, в которую входили молодые люди, продолжавшие свою мирскую работу в качестве монашеского послушания. Она приняла постриг с именем Игнатия и всю жизнь работала фтизиатром: стала доктором наук, написала больше 200 научных статей и монографий, получила орден Красного Знамени, а параллельно, «в стол», занималась литургической поэзией и богослужебными текстами — и только выйдя на пенсию в 1984 году, стала открытой монахиней.

Все это происходило совершенно незаметно для остальных советских граждан. Братья Мени ходили в советскую школу, занимались в кружках, дружили с одноклассниками и соседями, общались с неверующими родственниками, и никто даже не подозревал об их параллельной жизни.

Парад ренегатов

«К двенадцати годам я принял решение стать священником, — рассказывал Александр Мень. — Это было в 1947 году: теплый вечер, мы все вышли на улицу — и из-за Каменного моста вдруг поднялась огромная голова Сталина, устремилась в черное небо и там повисла. На нее были направлены прожекторы. Глядя на эту антихристову голову, я подумал, что я должен стать священником, чтобы противостоять таким вещам»³.

Незадолго до конца Второй мировой войны умер патриарх Сергий (Страгородский), его сменил Алексий (Симанский). В Советском Союзе начали открывать храмы и разрешили регистрацию приходов. Примерно две трети «катакомбных» общин, которые отказывались признавать церковную структуру Сергия, теперь были готовы выйти из подполья. Из Сибири в Загорск пришло письмо, подписанное митрополитом Афанасием (Сахаровым), отцом Петром и отцом Иераксом, о том, что теперь можно ходить в «патриаршую церковь». В 10 лет Алик Мень первый раз попал на службу в настоящий большой храм — Иоанна Воина на Якиманке. А схиигумения Мария, хотя и благословила своих подопечных присоединиться к РПЦ, а Алика Меня — прислуживать в храме Иоанна Предтечи на Пресне, сама до конца дней так и прожила в подполье.

После смерти Сталина во всех сферах советской жизни стали разжиматься тиски — наступала Оттепель. Возвращались из лагерей политические заключенные, прошел Международный фестиваль молодежи и студентов, на который в СССР приехали тысячи молодых иностранцев, на выставке американской промышленности в московских Сокольниках советские граждане во главе с генеральным секретарем партии попробовали «Пепси-колу». Советский Союз запустил в космос сначала искусственный спутник, потом собак, а потом и человека — Юрия Гагарина. Все это вызывало надежды и большой энтузиазм, особенно в отношении настоящих и будущих достижений науки. Главными героями оттепельного кино стали ученые, рос конкурс на естественные и физические факультеты университетов. Хрущев обещал, что уже нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме, в раю на Земле.

Религиовед Лев Митрохин делил историю советского государственного атеизма на два этапа: «воинствующий атеизм» и «научный атеизм». На первом сажали, расстреливали и взрывали. На втором верующих, проявивших патриотизм в годы войны, признали не врагами советского общества,
а его «оступившимися членами». Их надо было не уничтожать, а перевоспитывать и мешать им распространять свои заблуждения.

Кроме того, Никита Хрущев, сам убежденный ленинец, считал, что смягчение сталинской репрессивной политики в отношении Церкви — это проявление культа личности. Его поддерживала часть партийного руководства, которая хотела вернуться к бескомпромиссной борьбе с религиозными предрассудками. За хрущевское десятилетие количество действующих церквей сократилось на территории всего Советского Союза в два раза — с почти 14 000 до чуть более 7000 храмов. Некоторые здания снесли: теперь это объясняли планами комплексной застройки или расширения дорог. Снова закрыли многие монастыри и духовные школы. Из шести семинарий, работавших в начале 1950-х годов, к концу десятилетия остались три.

Борьба с РПЦ велась по двум направлениям. Первым была экономика. В 1958 году у Церкви, по выражению советских идеологов, «подорвали материальную базу»: с резервных счетов забрали значительные суммы денег, а параллельно в несколько раз повысили налог на свечи (то немногое, что Церковь имела право производить и продавать). В начале 1960-х Хрущев провел административную реформу РПЦ. Настоятели приходов больше не имели права распоряжаться имуществом, всем управляли старосты — миряне из бывших завхозов или отставных военных, которых назначали, чтобы контролировать духовенство и прихожан. Они могли блокировать отчисления денег в епархиальные кассы, а, следовательно, и в патриархию. Кроме того, был создан «Советский фонд мира», значительную часть бюджета которого составляли принудительные (формально — добровольные) отчисления РПЦ. Новое поколение архиереев, которые постепенно сменяли отсидевших в сталинских лагерях епископов, рукоположенных еще до революции, сформировалось при советской власти, прошло сито госбезопасности, чтобы быть допущенными к служению в церкви, и было гораздо более сговорчивым. Большинство из них пользовались привилегиями советской номенклатуры, а самые благонадежные участвовали во внешней политике СССР, были включены в дипломатию Холодной войны, ездили в престижные зарубежные командировки под контролем МИДа и КГБ, чтобы принимать участие в работе международных экуменических организаций и продвигать советскую повестку через отношения с другими православными церквями и Ватиканом⁴.

Вторым направлением борьбы с верой стала идеология. С 1959 года выходил журнал «Наука и религия», советские издательства миллионными тиражами издавали атеистические брошюры и книги, «Мосфильм» десятками выпускал антирелигиозные фильмы.

Самым же ярким пропагандистским изобретением стал так называемый «парад ренегатов» — волна громких публичных отречений священников от церкви и веры в Бога. Кандидат богословия, священник Ленинградского храма Смоленской Божией матери Павел Дарманский, который даже был представителем РПЦ на Всемирном фестивале молодежи и студентов, официально заявил об «окончательном разрыве» с религией, а потом годами писал в разные советские газеты тексты, ее разоблачающие. Священник Александр Осипов, окончивший в независимой Эстонии богословский факультет Тартуского университета и много лет преподававший в Ленинградской духовной академии, в 1959 году уволился, снял сан и стал строить карьеру антирелигиозного агитатора: начал с публикации в газете «Правда» статьи «Отказ от религии — единственно правильный путь», потом выступал по телевидению, издавал книги. Все эти годы он вел подробный дневник, из которого известно, что свое отречение он готовил заранее под контролем партийного руководства. На его могильном камне выбита им самим написанная эпитафия: «Радости вам, долгих лет жизни желает атеист и друг ваш Александр Осипов».

Таких историй были десятки в разных епархиях. Священников уговаривали уйти из церкви местные уполномоченные по делам религий, партийные руководители, общественники. По подсчетам историков, в хрущевскую кампанию отреклось около 200 священнослужителей РПЦ⁵.

Александр Мень позже вспоминал: «Не было газеты, будь то “Советский спорт” или какая-нибудь местная “Вперед”, где бы ежедневно не долбилось, не долбилось… Я подсчитывал: в эти годы антирелигиозная пропаганда дошла до того, что в день выходило по шесть, семь названий книг, из которых каждая имела миллионный тираж. В день! Прямо стрельба из “катюш”, из минометов… Храмы закрывались при самых безобразных обстоятельствах: вламывались, входили, надевали шапки и бросались тут же все ломать»⁶.

Сам Мень в эти годы учился на охототехника. Он увлекся биологией еще в школе, учился анималистическому рисунку и изучал естествознание. Говорил, что «Бог дал нам две книги — Библию и природу». На биологический факультет МГУ он, будучи евреем, не мог поступить из-за кампании по борьбе с «космополитизмом», поэтому попал в Московский пушно-меховой институт. Там Мень познакомился не только со своей женой Наташей Григоренко, но и с человеком, с которым его связала большая дружба, принесшая много трудностей — Глебом Якуниным, тоже ставшим священником под его влиянием. К тому времени Мень уже написал свою самую известную книгу, ставшую на долгие годы бестселлером самиздата: «Сын Человеческий» — это пересказ и интерпретация Евангелия для читателей XX века, в которой автор соединял научные исследования и современную библеистику с православным богословием. Поколения советской интеллигенции читали «Сына Человеческого» до того, как впервые открыть Библию, которую в советские годы было еще сложнее достать, чем самиздат.

Александра Меня рукоположили в священники в 1960 году в Донском монастыре в разгар хрущевской антицерковной кампании и направили служить в подмосковное Алабино, а уже через год, в 26 лет, он стал там настоятелем. При храме он жил с семьей, у него даже была приходская машина для поездок к прихожанам на отпевания, освящения домов и другие бытовые «требы» — по тем временам довольно роскошно для молодого человека. Там же Мень впервые стал заниматься христианским просвещением: из Москвы к нему приезжали его ровесники, которым хотелось что-то понять, как когда-то хотелось что-то понять Елене Цуперфейн и Вере Василевской.

К Меню ездили молодые люди — советское поколение, будущие «шестидесятники», которые чувствовали, что фасад советской пропаганды скрывает от них какое-то глубокое содержание. Художник Александр Юликов, ставший Меню другом, вспоминал, как первый раз побывал в Алабино 19-летним студентом Строгановки: «Отец Александр был в беседке, в саду возле храма. Шла антирелигиозная кампания, и священники, проповедники представлялись исчадием ада, изуверами, какими-то убийцами. А я увидел молодого человека, очень улыбчивого, красивого. Одет он был в гражданскую одежду, можно сказать, модную. Это была рубашка. Тогда они назывались “расписухи”, с такими цветными кляксами на белом фоне»⁷. С тех пор они с другом Евгением Барабановым стали регулярно приезжать к Меню — для двух слушателей он читал лекции по истории религиозной философии, давал им запрещенные книги. Там же он их и крестил. Постепенно таких студентов становилось больше.

Борьба за здоровый приход

В 1961 году Архиерейский собор утвердил еще одну реформу Церкви — административную. Де-факто она передавала сотрудникам Совета по делам религий и КГБ все полномочия по управлению приходами, включая финансовые и кадровые; иными словами — делала священников совсем бесправными. Эти изменения обострили главное противоречие, которое было заложено в фундамент воссозданной Сталиным и Сергием Страгородским церковной структуры: тесное сотрудничество епископата со спецслужбами и партийным руководством на фоне яростной атеистической пропаганды, привилегии одних и огромное давление на других. Власть оставалась подчеркнуто атеистической, что ставило богословские и этические проблемы перед церковным руководством, которое с ней сотрудничало. Одновременно с этим в СССР зародилось и развивалось то, что впоследствии назовут диссидентским движением: молодые люди стремились прорваться сквозь плоский официальный материализм к духовному и моральному содержанию, добиваться справедливости и соблюдения прав человека.

Александр Мень не испытывал особых иллюзий по поводу управленческих изменений и считал, что, когда у настоятелей были хозяйственные полномочия и формально приходы управлялись более демократически, дела обстояли не лучше, чем после реформы: «Все было бесконтрольно, и временами мне, тогда совсем юному существу, казалось, что они превратили веру в фабрику по производству денег»⁸.

В 1965 году Калужский архиепископ Ермоген (Голубев) написал обращение к патриарху Алексию I, которое подписали еще девять иерархов. В обращении говорилось, что новые законодательные акты нарушают принципы равноправия граждан и имеют негативные последствия для устройства церковной жизни. Архиепископа Гермогена за это письмо отправили на покой — досрочную принудительную пенсию.

Тем временем группа священников и мирян составляла собственное обращение, уже в жанре диссидентских открытых писем, которые писали в защиту политических заключенных и против нарушения прав человека. Эти письма не только отправляли адресатам, но и публиковали в самиздате, зачитывали в эфире западных радиостанций, вещавших на территорию СССР. Постепенно они превратились в особый жанр общественной дискуссии в ситуации тотальной цензуры. Первоначально в редакционную группу вошли епископ Ермоген, несколько священников и мирян. Но в итоге все, кроме священников Николая Эшлимана и Глеба Якунина, отказались подписать окончательный текст письма. Причиной был не страх, а несогласие с формулировками, интонацией и контекстом: пока письмо редактировали и переписывали, Хрущева на посту генерального секретаря ЦК КПСС сменил Брежнев, и оно стало казаться несвоевременным. Кроме того, в число авторов вошел Феликс Карелин. Его опасались как возможного провокатора: он уже успел отсидеть срок, потому что в качестве осведомителя внедрился в подпольный студенческий философский кружок, помог органам собрать материал на его членов, но все-таки в последний момент предупредил об аресте и сам был арестован и осужден за антисоветскую деятельность. В лагере Карелин убил человека заточкой — на спор, чтобы доказать, что он не стукач⁹. Там же он пережил обращение в христианство и к началу 1960-х стал одним из интеллектуальных лидеров церковных диссидентов. Как писал Мень в своих воспоминаниях, после того как к составлению письма подключился Карелин, «началась какая-то достоевщина»¹⁰.

Итоговый текст был адресован всем архиереям Русской православной церкви; отпечатали и разослали около 100 экземпляров. Копии получили председатель Президиума Верховного Совета СССР Подгорный, председатель Совета Министров СССР Косыгин и Генеральный прокурор Руденко.

Авторы предложили патриарху и Синоду отказаться от выполнения незаконных распоряжений Совета по делам религий, ходатайствовать перед правительством СССР о немедленном восстановлении всех храмов, монастырей и духовных школ, закрытых в 1964—1965 годах, вернуть право священников на проведение богослужений на дому и так далее. Одним из самых важных требований была отмена регистрации крещений и других частных богослужений. В СССР священники были обязаны требовать паспорта у всех, кто приходил крестить детей или, например, венчаться. Эти данные передавались в государственные органы, и людей ждали большие неприятности: выговор, увольнение, исключение из Коммунистической партии. Поэтому все искали священников, которые не спрашивали документы, скрывая от государства религиозную жизнь своих прихожан. Это называлось «батюшка, который не записывает».

Елена Волкова, автор биографии Глеба Якунина, писала, что делом жизни Эшлимана и Якунина была «правозащита как самозащита. Защита той церкви, к которой они принадлежали. Они обвиняли государство вместе с церковным руководством в том, что они нарушали и советские, и религиозные законы»¹¹.

Государственные власти решили не проводить репрессий — Церковь расправилась со своими священниками сама. И Эшлиман, и Якунин были запрещены в служении. Первый пошел работать художником, женился второй раз и больше никогда не был священником. Второй стал известным диссидентом, основал Христианский комитет по защите прав верующих в СССР, входил в Хельсинкскую группу, провел семь лет в лагере и ссылке, в перестройку продолжал заниматься политикой и работал в архивах КГБ, где нашел доказательства сотрудничества архиереев с советскими спецслужбами. В итоге в 1997 году РПЦ предала Якунина анафеме. Это экстраординарный случай отлучения: обычное наказание для непокорных священников — просто лишение сана.

Для 30-летнего Александра Меня история с неподписанным в 1965 году письмом стала очень болезненной. Из-за нее он лишился двух ближайших друзей и единомышленников: с Якуниным отношения просто стали холоднее, с Эшлиманом они совсем разошлись. Меню пришлось в одиночку определять свое местоположение в этом «сэндвиче» между советской и церковной властью, искать для себя срединный христианский путь. Он считал, что его друзья должны были сохранить себя как священники, нужные людям для проповеди, просвещения и поддержки, а они выбрали диссидентство. Он неоднократно говорил, что «Евангелие — самая антисоветская книга».

Протоиерей Георгий Эдельштейн, один из друзей Меня, тоже входивший в редакционную группу, но не подписавший письмо, много лет спустя вспоминал: «Отец Александр Мень боролся за здоровый приход, на что отец Глеб Якунин ему ответил, что у больной церкви не может быть здоровых приходов»¹². А Джейн Эллис, британская исследовательница советского периода в истории РПЦ, писала, что суть спора, возникшего в связи с письмом, была в том, что «одни считали необходимым сохранить Церковь как земную организацию, а другие видели в ней прежде всего метафизическое тело»¹³. Эта дилемма существовала на протяжении всей истории Церкви, и каждое поколение решало ее по-новому.

История с письмом продолжалась несколько лет. Писатель-диссидент Александр Солженицын в то время практически не имел церковного опыта, его представления о Церкви были скорее теоретическими, культурными и социальными, чем религиозными. Однако он знал о письме Эшлимана — Якунина из самиздата, был впечатлен их мужеством и согласился с их оценкой ситуации. Спустя семь лет Солженицын обратился со своим открытым письмом уже к следующему патриарху — Пимену (Извекову).

Основная мысль писателя заключалась в том, что, даже будучи раздавленной атеистическим режимом, Церковь не должна отказываться от своего свободного, независимого голоса: «Какими доводами можно убедить себя, что планомерное разрушение духа и тела Церкви под руководством атеистов — есть наилучшее сохранение ее? Сохранение — для кого? Ведь уже не для Христа. Сохранение — чем? Ложью? Но после лжи — какими руками совершать евхаристию?»¹⁴

Реакция на это письмо оказалась очень разной внутри СССР и за его пределами. Русская эмиграция отнеслась к нему с большим уважением. Протопресвитер Александр Шмеман, один из основателей Православной церкви в Америке, с которым у Солженицына впоследствии сложились очень непростые отношения, назвал письмо «пророчеством».

В Советском Союзе, даже в интеллигентных церковных кругах, на текст отвечали иначе. Протоиерей Всеволод Шпиллер, очень популярный и влиятельный московский священник, дал интервью корреспонденту официального советского информационного агентства. Он осудил Солженицына, упрекнув его в «маниакальной самоуверенности», в отсутствии любви и непонимании церковной жизни. Это была часть государственной кампании по преследованию писателя, которая привела к его отъезду из СССР.

А в диссидентском самиздатском бюллетене «Хроника текущих событий» Солженицыну ответил священник Сергий Желудков: «Вы написали обвинение, которое обошло весь мир, в адрес человека, который заведомо не мог вам ответить. <...> Что же нам в такой ситуации делать? Сказать: либо — всё, либо — ничего? Попробовать уйти в подполье, которое в данной системе немыслимо? Или же как-то вписаться в систему и воспользоваться пока что теми возможностями, которые позволены? Русская иерархия приняла второе решение. Отсюда и происходит сегодня все то зло, о котором Вы справедливо написали, и все то зло, о котором Вы умолчали. Но другого выбора не было»¹⁵. Желудков использовал распространенный и сегодня аргумент, что все церковные иерархи и священники находятся в заложниках у властей, и требовать от них свободы слова и действий несправедливо.

Александр Мень в этой дискуссии не участвовал, но ему, конечно, приходилось иметь дело ровно с теми же дилеммами и сложными этическими выборами — и не только в рамках дискуссий с самим собой или своими прихожанами. По мере того как его имя и его тексты становились заметными, Менем и его деятельностью начали пристально интересоваться сотрудники советской госбезопасности.

1 Кунин М.М.Отец Александр Мень. — М.: Молодая гвардия, 2022

2 В православной церкви — льняной или шелковый прямоугольный плат, в который вшита частица мощей одного из мучеников. Антиминс лежит на престоле во время литургии, без него нельзя совершать литургии

3 Хотелось бы верить. Подкаст. Эпизод 1// https://arzamas.academy/podcasts/324

4 Подробнее см., например: Пивоваров Н. Кого приглашали в СССР и кого отправляли за границу по религиозной линии (1943 - 1985) // Государство, религия, церковь в России и за рубежом, 2017. №1 (35) ; Кунтер К. Был ли третий путь? Всемирный совет церквей в период холодной войны // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом 2017. №1 (35); Вышиванюк А. Вопрос об автокефалии Польской православной церкви в контексте холодной войны // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом 2017. №1 (35) ; Васильева О.. Русская православная церковь и Второй ватиканский собор. — Москва: Лепта-Пресс, 2004 г

5 Кострюков А. А. Лекции по истории Русской Церкви (1917–2008): М.: Изд-во ПСТГУ, 2018. — 368 с.

6 Александр Мень. Воспоминания о 60-х // http://www.alexandrmen.ru/biogr/vospominania.html

7 Юликов А. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

8 https://ru.openlist.wiki/%D0%A8%D0%BC%D0%B0%D0%B8%D0%BD_%D0%98%D0%BB%D1%8C%D1%8F_%D0%A5%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1930) ;
https://www.kommersant.ru/doc/3450118

9 Александр Мень. О себе... Воспоминания, интервью, беседы, письма. — М.: 2007

10 Мень А. О себе... Воспоминания, интервью, беседы, письма. — М.: 2007.

11 Волкова Е. Глыба Глеба: Запрещённейший иерей Якунин. — СПб.: Издательство «Дом Галича», 2021

12 Поляковская Е. Право на правду // https://www.svoboda.org/a/27384726.html

13 Ellis J The Russian Orthodox Church: Conformity and Dissent. London 1990

14 Вестник РСХД. №1-1972, Париж-Нью-Йорк

15 Вестник РСХД. №1-1972, Париж-Нью-Йорк

Глава 2.
Неканонические действия

Вечером 9 апреля 1986 года по советскому Центральному телевидению показали хиппи из Уфы Бориса Развея (Развеева), который каялся в антисоветской деятельности. Он говорил, что попал под вредное влияние, и перечислял фамилии тех, кто сбил его с пути: в этом списке, в частности, фигурировали протоиерей Александр Мень, Глеб Якунин и историк Сергей Бычков. На следующий день газета «Труд» опубликовала статью Николая Домбковского «Крест на совести», разоблачавшую Меня и Бычкова как антисоветчиков. Частично она опиралась на рассказы того же Развея (который впоследствии стал священником и даже привел в православие рок-музыканта Юрия Шевчука)¹, частично — на материалы допросов Меня в КГБ, при которых Домбковский почему-то присутствовал.

Тираж «Труда» составлял 19 миллионов экземпляров, газету расклеивали на уличных стендах по всему Советскому Союзу. Обычно такие публикации предвещали скорый арест. Жены Бычкова и Меня в те годы работали вместе. Как потом вспоминал Бычков, «утром 11 апреля Наталья Федоровна Григоренко, жена отца Александра, спросила мою жену, чем я занимаюсь. «Жжет бумаги на огороде», — ответила она. «Мой тоже», — лаконично ответила Наталья Федоровна»².

К тому времени Михаил Горбачев уже год был Генеральным секретарем ЦК КПСС и объявил о начале перестройки — но Меня продолжали таскать на допросы и угрожать арестом. Ему было не привыкать: примерно так он жил уже 20 лет.

Воздух ожидания

Первое личное столкновение Меня с КГБ случилось в 1964 году — еще до публикации письма Эшлимана и Якунина. Тогда в алабинский храм, где служил Мень, пришли с обыском и нашли книги из музея «Новый Иерусалим», которые отцу Александру продавал сотрудник музея Лев Лебедев, не уточняя, что украл их в музейных фондах. Кроме того, изъяли машинописные выписки из романа Пастернака «Доктор Живаго», не издававшегося в СССР. Помещения опечатали, отца Александра несколько раз вызывали на допросы. В районной газете «Ленинское знамя» вышла публикация о том, как Мень, Эшлиман и Лебедев ездят пьяными с женщинами на служебной машине и распевают песню «Шумел камыш». Много лет спустя отец Александр вспоминал, «как это тяжело было, какой катастрофой и падением казалось»³.

Его перевели вторым священником в храм на другом конце Подмосковья — в Тарасовке: так закончился относительно беззаботный «алабинский» период. В Тарасовке уже негде
было жить и принимать гостей, проводить богословские встречи и дружеские застолья. Семья Меней переехала в дом родителей Натальи Григоренко в Семхоз — поселок рядом с Загорском. Он и так всю жизнь куда-то ездил — в детстве из Москвы в Загорск, потом в Алабино, — но после назначения в Тарасовку ни дня не проходило без поездки в подмосковной электричке. В них он читал и писал; его друзья и духовные дети вспоминали о многих важных разговорах, которые происходили по дороге на станцию или в поезде; по дороге на станцию
Мень погиб.

Уже к концу 1960-х вокруг Меня сформировалась целая сеть прихожан: к нему в Тарасовку приезжали художники, искусствоведы, переводчики, физики, биологи, математики — кого только не было. Кто-то читал его книги, кто-то просто слышал о нем от знакомых, приезжал в первый раз из любопытства — и становился частью общины. При храме не нашлось помещения, подходящего для общения, к тому же у отца Александра были плохие отношения с настоятелем. Поэтому прихожане снимали дачи неподалеку, чтобы он мог там встречаться со своими «пациентами» («Думаешь, наконец-то — друг, нет, оказывается, опять — пациент», — говаривал Мень⁴). «Что касается людей, которые вокруг него стояли, во-первых, их были тьмы; во-вторых, это были люди неустойчивые, слегка больные, и сильно больные, и просто слабые, которым нужна в жизни поддержка. Они его окружали толпами. И надо сказать, что разрывали его на куски», — рассказывала писательница, а в те годы биолог-генетик Людмила Улицкая⁵.

Наступило новое десятилетие. «Вокруг плыл, настаивался, густел воздух ожидания. Чего, собственно? Не того, что было в 1960-х: мол, власть скоро образумится и очеловечится; не того, что ушло в начале 1980-х, когда стало понятно, что жить можно и без надежд. В 1970-х звучала какая-то мелодия надежды, но без слов. “Ах завтра, наверное, что-нибудь произойдет”, — так ее пел Окуджава. Не происходило ничего, кроме посадок, вызовов на допрос, отъездов, крещений-обращений и споров-застолий вокруг всего этого»⁶, — вспоминает протоиерей Владимир Зелинский, один из тех, кто пришел в православие в те годы и стал Александру Меню прихожанином и другом.

Уже после смерти Меня стало известно, что в документах КГБ он фигурировал как «ДОН (долговременный объект наблюдения) Миссионер». Филолог Сергей Аверинцев называл отца Александра «миссионером для племени интеллигенции». Это «племя» выросло вне связи с мировой культурой и собственной историей. Мень, умудряясь быть частью этой культуры, как будто и не было никакого железного занавеса, цензуры и контроля партии, стал ее транслятором, интерпретатором, популяризатором, что в сочетании с человеческим теплом и неформальной, не экзальтированной, а естественной верой, делало его воплощением евангельской фразы «Свет Христов просвещает всех».

При этом он дружил не только со своими ровесниками и единомышленниками. Вдова замученного в ГУЛАГе поэта Надежда Мандельштам, по возрасту годившаяся Меню в матери, познакомилась с ним, увлекшись религиозными поисками, и подолгу жила у него в гостях в Семхозе, найдя в нем не только опору, но и спарринг-партнера для споров о предельных основаниях бытия. Она же познакомила Меня с историком и философом Львом Гумилевым, сыном поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева, с которым они спорили о дьяволе на маленькой кухоньке Мандельштам в Черемушках. Перпендикулярная советской власти пианистка Мария Юдина, подруга поэта Пастернака и расстрелянного советской властью философа-богослова Павла Флоренского, сочетавшая гениальность и несгибаемость с настоящим юродством — жила в нищете, выглядела как сумасшедшая старуха и говорила, что думает, — ездила в Тарасовку и после богослужений часами прогуливалась с молодым священником. Мень хранил у себя рукописи Солженицына и участвовал в организации публикации его романов на Западе. Его собственные книги тоже с конца 1960-х постепенно стали выходить в «тамиздате» — в брюссельском издательстве «Жизнь с Богом».

Людмила Улицкая попала к Меню, подружившись со своим коллегой-биологом Александром Борисовым, который учился в одном классе с младшим братом отца Александра, Павла Меня. «Я уже к этому времени ощущала ужасную тоску, которую создавала жутко плоская советская жизнь, — вспоминала она. — Предлагаемая идеология меня никак не увлекала, и невозможно было с этим соприкасаться: кроме отвращения, это ничего не вызывало. Поэтому я ждала. Было ощущение ожидания какого-то предложения, которое — так мне повезло — я получила из рук отца Александра Меня. <...> Это знакомство, конечно, было замечательным, потому что я мало встречала людей в своей жизни с более широким кругозором, людей такого масштаба, как Александр. Он мог говорить со всеми обо всем, по апостолу Павлу («Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых»). У него этот ресурс был совершенно безграничным»⁷.

Дерзко разраставшаяся под носом патриархийных чиновников и спецслужб община Меня была не единственной полулегальной религиозной группой. В 1970-е годы в СССР стали возникать самые разнообразные кружки.

В Ленинграде поэт Виктор Кривулин и его жена, философ Татьяна Горичева, организовали домашний религиозно-философский семинар. Горичева обратилась к Богу внезапно, после многих попыток прорваться из советского материализма к религии через йогу и оккультизм: «Однажды, мне было 26 лет, я шла по полю и читала самиздатную книжечку по йоге. Там кроме [мантры] “Ом ом” была напечатана молитва “Отче наш”. Я ее раз шесть прочла. Читать надо было невыразительно, никаких эмоций не должно быть. И мне вдруг пришло настоящее откровение, не словами, не какими-то образами, а ощущением. Я была просто захвачена небесной любовью. Всеобщей любовью. И я поняла, что я любима Богом, что я должна Ему ответить, и что это Бог христианский. Через эту любовь Он мне даже открылся как Святая Троица, что я, естественно, читала тысячу раз в литературе, но никогда живо не понимала»⁸. Горичева стала одной из первых советских феминисток: вместе с подругами она издавала самиздатские феминистско-христианские журналы.

Бывший студент ВГИКа Александр Огородников, которого исключили за учебный фильм о духовных поисках, работая сторожем, организовал христианский семинар на несколько десятков человек и выпускал самиздатский журнал «Община». В Смоленске такой же семинар вела преподавательница французского языка Татьяна Щипкова.

Латышский художник Александр Ротбергс, взявший псевдонимом свое хипповское погоняло Сандр Рига, организовал в Москве общину «Экумена»: молодые люди несколько раз в неделю собирались у него в коммуналке в Сокольниках, разговаривали, пили чай и переживали совместный религиозный опыт — молились, пели, читали. Сандр не делил своих друзей по конфессиям: кто-то был православным, кто-то баптистом, многие не определились. Некоторых они общиной торжественно крестили в пруду в Сокольниках — например еврейского парня Яна. «Нас было человек пятнадцать, может быть, — рассказывал Рига. — И там такая дорожка извилистая в Сокольниках. Весна, так красиво, уже светает. И каждый за собой оставлял по горящей свече. Мы оглянулись — такой вид был красивый, дорожка из свечей. А у Янека была национальная проблема. И он нас так обнял — и мы все почувствовали, что да, во Христе нет ни иудея, не эллина»⁹.

Летом они ездили автостопом по всему СССР — от Украины до Центральной Азии, ходили в открытые храмы разных конфессий. Несколько раз заезжали в лагеря хиппи в латвийском местечке Гауя, убеждая тех, кто там обитал, отказаться от наркотиков. В Эстонии группу Сандра задержал КГБ, и когда Рига сказал, что они агитируют против наркотиков, сотрудник госбезопасности ответил: «Лучше наркотики, чем религия». В тот раз их отпустили.

Сандр Рига издавал самиздатский экуменический журнал «Призыв» и в середине 1970-х принес один экземпляр Александру Меню: «У меня немножко руки дрожали, я волновался. Но отец Александр был удивительный человек — ни малейшего святошества, ни малейшего елея, и никакой суровости, взглядом не сверлил. Очень умный и очень простой. Ты с ним чувствовал себя на равных и только потом понимал, что он тебе много дает»¹⁰. Многие православные члены общины «Экумена» тоже ездили к отцу Александру.

К этому времени Меня уже перевели на его последнее, самое долгое место служения — в маленький деревянный храм в Новой Деревне на окраине подмосковного Пушкино, — и дали сан протоиерея. Количество его прихожан уже было так велико, что надо было как-то их упорядочить. Отец Александр придумал малые группы: объединения по 7—12 человек, в каждом есть свой лидер из числа более опытных. У каждой из групп была своя тематическая специфика — катехизация (ликбез для недавно присоединившихся), история Церкви, изучение Библии. Группы собирались по домам раз в неделю, маскируясь под обычных гостей. Отец Александр регулярно навещал все объединения по кругу, а община целиком была связана сетью взаимопомощи и воскресными богослужениями.

Агенты «Святослав», «Антонов», «Кузнецов»

В конце 1970-х — начале 80-х председатель КГБ, а затем Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов сменил тактику по отношению ко всем инакомыслящим на более жесткую: от наблюдения и запугиваний власть перешла к активным действиям. Это объяснялось и напряжением в связи с началом войны в Афганистане, и внутренними конфликтами между МВД и КГБ, которым надо было спустить пар. Аресты, провокации, высылки за границу и посадки стали мрачной повседневностью.

Татьяну Горичеву и ее подруг–христианских феминисток задержали и выслали из СССР в 1980-м. «В КГБ, когда меня арестовывали, я хохотала и пела акафисты, нагло себя вела», — вспоминала потом Горичева¹¹. К Александру Огородникову пришли с обыском в мае 1978 года, он провел в тюрьмах, лагерях и ссылке девять лет. Вместе с ним были арестованы члены его семинара. У Татьяны Щипковой при обыске изъяли самиздат и религиозную литературу, суд лишил ее степени кандидата филологических наук и приговорил к трем годам колонии, отбывая которые она почти ослепла. Глеба Якунина посадили в 1979-м, он шесть лет провел в лагере и два года в ссылке.

Сандр Рига рассказывал, что сначала за ним следили: «Давали понять, что ты никуда не денешься. Зайдешь в магазин, и он зайдет. Ты выйдешь, и он выйдет. На машине едут за тобой. Меняются. Один раз меня вызывали в ЖЭК. И спрашивают: у вас там все уплачено? Я говорю: все уплачено. И серый костюмчик сидит, нейтрально, со стороны, наблюдает. И вдруг спрашивает: а какие у вас там встречи дома? Я говорю: не знаю, гости приходят и все»¹². За Сандром пришли в феврале 1984-го. При обыске изъяли пишущую машинку «Эрика», самиздатское собрание сочинений Франциска Ассизского, две схемы мировых религий, Новый Завет и Библию. Сначала его держали в Бутырке, а потом пустили по линии карательной психиатрии — поставили диагноз «вялотекущая шизофрения», который был выдуман специально для диссидентов, и отправили этапом в психиатрическую лечебницу в Благовещенск в Хабаровском крае. Там он провел три года среди настоящих сумасшедших, совершивших тяжелые уголовные преступления, его кололи сульфозином и применяли инсулиновые шоки.

Про слежку за приходом Меня в Новой Деревне многое известно благодаря окну возможностей, ненадолго открывшемуся в начале 1990-х, и настойчивости Глеба Якунина, который тогда постарался найти в архивах КГБ максимум документов по церковным делам. Среди них были отчеты полковника Владимира Сычева, который много лет курировал храм в Новой Деревне и лично протоиерея Александра Меня.

Главное, что интересовало КГБ, — контакты с иностранцами: переписка с западными богословами, встречи с приезжавшими из-за границы, сотрудничество с издательствами. В 1983 году арестовали бывшего члена новодеревенской общины Владимира Никифорова, который несколько лет был очень близок отцу Александру, но решил тайно рукоположиться у католиков и развернуть подпольную деятельность, чего отец Александр не одобрил. Никифоров сдал всех — он знал много подробностей и про отца Александра, и про Сандра Ригу, и про многих членов общины. По его наводке взяли искусствоведа Сергея Маркуса, который во время следствия молчал, а в колонии вдруг «покаялся» и начал обвинять отца Александра в антисоветских взглядах. Помог следствию и Борис Развеев из Уфы, который часто приезжал в Москву и дружил со многими людьми из близкого круга Меня — это его в 1986-м покажут по телевидению.

На протяжении трех лет отца Александра постоянно вызывали на допросы. Иногда они проходили в Совете по делам религий, иногда в прокуратуре, а иногда прямо на Лубянке. Ему угрожали запретом в служении (КГБ грозил церковным наказанием!), шантажировали арестами близких друзей и учеников. Предъявляли религиозное воспитание детей, распространение изданной на Западе литературы, публикации в эмигрантских журналах. Требовали сдавать активных прихожан, а главное — добивались публичного раскаяния, заставляли писать покаянное письмо, но ни в одной компромиссной, приемлемой для Меня редакции этот текст так и не был принят. «Каждый раз, когда я туда еду, не знаю, вернусь я или нет»¹³, — отвечал отец Александр на вопрос о том, страшно ли ему. Перед некоторыми допросами он заезжал в Новодевичий монастырь, где была резиденция его правящего архиерея — митрополита Ювеналия (Пояркова), чтобы посоветоваться. Митрополит Ювеналий был ровесником Меня, их отношения были хорошими — не дружеские, но и не покровительственные, скорее, уважительные и поддерживающие. Ювеналий «прикрывал» Меня все годы его служения, а потом отпевал его.

В патриархию стали приходить письма от верующих, фактически доносы: в них говорилось, что протоиерей Александр Мень во время служб совершает «неканонические действия» и у него есть «порочащие связи». Полковник Сычев писал в отчетах, что Мень встречался на квартире своего прихожанина историка Сергея Бычкова с приехавшим из Америки протопресвитером Иоанном Мейендорфом и «во время этих встреч происходили разговоры о стратегических планах разрушения Русской православной церкви»¹⁴. Одну из этих встреч подробно, с литературными деталями описывал и Домбковский в «Труде» — якобы Мейендорф с Менем договорились создать в Москве подпольный филиал американской Свято-Владимирской семинарии.

То есть Комитет госбезопасности как бы атеистического государства видел угрозу в «неканонических действиях» и «разрушении Церкви», защищал ту РПЦ, которая была сконфигурирована Советским государством и советской иерархией. Официальная Церковь никак не заступалась за тех, кого преследовала советская власть. Ей они были так же неудобны: подпольные неформальные кружки никому не подчинялись, их невозможно было контролировать. А «инициативы снизу», связи с диссидентским движением, чтение и распространение запрещенной литературы могли принести только проблемы.

При этом руководство РПЦ имело официальные и одобренные Министерством иностранных дел «контакты с иностранцами»: было можно и даже нужно участвовать в официальном международном экуменическом движении, состоять в крупнейших экуменических организациях, Всемирном совете церквей и Конференции европейских церквей, продвигая там интересы советской дипломатии и занимаясь созданием позитивного образа Советского Союза как защитника прав и свобод. Самостоятельные контакты с европейскими богословами и создание экуменических общин в СССР при этом считались уголовным преступлением.

Иерархи РПЦ полностью подчинялись государственным органам и имели привилегии советской номенклатуры. Все кандидаты на рукоположение в священники получали одобрение не только уполномоченных по делам религий, но и КГБ. Контролировалось даже поступление в семинарию: с кандидатами регулярно проводили беседы, многих вербовали.

Петербургский историк, протоиерей Георгий Митрофанов рассказывал, как он, выпускник Ленинградского университета, поступал в семинарию в 1985 году: «Придя вечером домой, я вдруг услышал, что меня позвали к телефону у соседей. Когда я подошел к телефону, я услышал зловещие слова: : «С вами говорят из управления госбезопасности. Мы хотим с вами встретиться. В такое-то время на площади Ломоносова рядом с моим домом. Подходите». Ну что я мог сказать? «Так я же вас не знаю». — «Мы вас узнаем». Машин было тогда мало. Когда я появился на площади, я не увидел черной “Волги”. Стоял то ли «Москвич», то ли «Жигули», то ли «Запорожец», что-то несолидное, из которого вышел всего лишь один человек, предъявивший мне удостоверение майора, посадил в машину, и началась беседа. Потом я уже узнал от студентов, что это был майор, курировавший Духовную школу». Митрофанову говорили, что с красным дипломом ЛГУ и опытом службы в армии он может быть очень полезен для «международных диалогов Церкви»: «Мы будем способствовать вашей карьере, а вы — регулярно с нами встречаться. И вы не должны никому об этих встречах рассказывать»¹⁵. Митрофанов сказал, что он человек верующий и на исповеди духовнику обязан говорить всё. В семинарию его не приняли и исключили из комсомола.

Большинство епископов более или менее охотно сотрудничали с органами безопасности, многие — в статусе агентов с соответствующими «кличками» («Адамант», «Михайлов», «Магистр», «Пересвет»). Это не всегда было активное сотрудничество, чаще — пассивный отклик на запросы. В начале 1990-х годов Глеб Якунин скопировал в архиве КГБ выписки из «отчетов о работе с лидерами Московской патриархии». Они выглядели так: «В Польшу для участия в работе международной религиозной организации «Христианская мирная конференция» с контрразведывательными и разведывательными заданиями в составе делегации РПЦ выехали агенты «Святослав», «Антонов», «Кузнецов», которые представили материалы о политическом положении в этой организации в связи с событиями в ЧССР» (это начало 1969-го, вскоре после ввода советских войск в Чехословакию); «Агентуре удалось предотвратить враждебные действия, продвинуть агента «Кузнецова» на руководящую должность в ВСЦ» (Всемирный совет церквей, 1973 год); «За подписью руководства КГБ при СМ СССР издана ориентировка № 48 С от 28.07.1970 г. «Об использовании органами КГБ возможностей Русской православной церкви в контрразведывательных мероприятиях внутри страны и за рубежом”»¹⁶ и так далее. Часто такие записки были формальностью, прикрывали отчетностью отсутствие деятельности, имитировали работу. Но не всегда.

С началом новой волны притеснений приход храма в Новой Деревне заметно поредел. Оставшиеся боялись арестов, жались друг к дружке. В доме напротив храма дежурили сотрудники ГБ, фиксируя входящих и выходящих. Чтобы поговорить с прихожанами, отец Александр приглашал их прогуляться, например, на близлежащее кладбище, где были похоронены его мать и тетя. Как-то раз он вышел в светлой рясе, окинул взглядом ждавшую его группу и сказал, направляясь к погосту: «Ну, пойдем, армия трясогузки!»

1 См, например, фрагменты фильма «Время ДДТ» https://www.youtube.com/watch?v=9DcD4-k4OTs или воспоминания диакона Андрея Кураева https://diak-kuraev.livejournal.com/180953.html

2 цит по Бычков С. С. Книга воспоминаний // http://krotov.info/history/20/1980/bychkov.html

3 Масленникова З. Жизнь отца Александра Меня, — М, 1995

4 цит.по Кунин М. Отец Александр Мень

5 Улицкая Л. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

6 Зелински В. Памяти Димы Борисова. 01.08.2023. https://www.facebook.com/vladimir.zelinsky/posts/pfbid03rLKpEufwBF3faVd4Hkfcs71i3qPLMUcHhfyeMsYjxzKyS8eP2zcyQZeS9u1LcCEl.

7 Улицкая Л. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

8 Лученко К. Татьяна Горичева: из комсомола в экзистенциализм // Православие и мир 20.03.2014 https://www.pravmir.ru/tatyana-goricheva-iz-komsomola-v-ekszistencializm/

9 Сандр Рига. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

10 Сандр Рига. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

11 Лученко К. Татьяна Горичева: из комсомола в экзистенциализм // Православие и мир 20.03.2014 https://www.pravmir.ru/tatyana-goricheva-iz-komsomola-v-ekszistencializm/

12 Сандр Рига. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

13 цит. по Кунин М. Отец Александр Мень

14 цит. по Бычков С. Хроника нераскрытого убийства, — М, 1996

15 Лученко К. Протоиерей Георгий Митрофанов: по ощущению я белогвардеец// Православие и мир. 26.03.2014 // https://www.pravmir.ru/protoierej-georgij-mitrofanov-po-mirooshhushheniyu-ya-belogvardeec/

16 1992 год. Выписки свящ. Глеба Якунина из отчетов КГБ о работе с агентами-сотрудниками Московской патриархии.

http://krotov.info/4/texts/03_v/Vypiski_1992.htm ; 1992 год. Выписки Урушадзе из отчетов КГБ о работе с агентами-сотрудниками Московской патриархии http://krotov.info/4/texts/03_v/Vypiski_1992_Urushadze.htm

Глава 3.
Не бойся, это я

В начале 1988 года Октябрьский райком комсомола поручил молодежному творческому объединению провести «вечер отдыха молодежи, посвященный тысячелетию крещения Руси». Студент Александр Кравецкий должен был найти «попа», который бы выступил на этом вечере вместе с атеистами-марксистами. Он нашел протоиерея Александра Меня. «Если бы кто-то из людей, курировавших отца Александра, узнал, что в центре Москвы готовится его публичное выступление, ничего бы не состоялось, — вспоминает Кравецкий. — Но произошло чудо. В Октябрьском райкоме имя Александра Меня никому ничего не говорило»¹.

На всякий случай работники райкома вечер засекретили — никто точно не знал, как именно надо проводить мероприятия, приуроченные к тысячелетию крещения Руси, точных указаний сверху не поступало, поэтому никаких анонсов и предварительной продажи билетов не было. Проходило все в огромном зале на 1200 мест. Кравецкий провел сутки на телефоне, обзванивая знакомых, знакомых знакомых и незнакомых и приглашая их прийти. В итоге зал Института стали и сплавов был заполнен. «Я встретил отца Александра у метро и вручил ему пригласительный билет, в котором было написано примерно следующее: “Дорогой друг! Октябрьский райком ВЛКСМ приглашает тебя на вечер отдыха молодежи, посвященный тысячелетию крещения Руси. Перед тобой выступят выдающиеся специалисты в области религии и атеизма, священнослужитель, фокусник-иллюзионист, писатель-сатирик и вокально-инструментальный ансамбль”. Прочитав это, отец Александр сказал: “Я выйду на сцену, достану из-за щеки шарик (я умею) и скажу — а сейчас дискотека!”»² Сам Кравецкий так нервничал, что из зала сбежал. Вечер превратился в бенефис Меня: докладчиков-марксистов никто не слушал, все задавали вопросы священнику. Это было его первое публичное выступление.

Новое мышление

За несколько месяцев до этого Генеральная Ассамблея ЮНЕСКО решила отметить тысячелетие принятия христианства Древней Русью как одно из ключевых культурных событий мировой истории. В РПЦ к этой дате начали готовиться сильно заранее: в начале 1982 года патриарх Пимен и Синод РПЦ обратились в ЦК КПСС за разрешением провести юбилей. ЦК разрешил и согласился передать Церкви для проведения торжеств комплекс зданий Данилова монастыря, где начали строить церковную гостиницу и офисы — «духовно-административный центр Московского патриархата», в которых до сих пор размещается управленческая бюрократия РПЦ.

Совет по делам религий считал предстоящее празднование сугубо внутрицерковным делом. Более того, в начале перестройки, когда к власти пришел шестидесятник Михаил Горбачев, сформированный идеалами хрущевской оттепели, атеистическая пропаганда даже усилилась. В сентябре 1985 года вышло постановление ЦК КПСС «О противодействии зарубежной клерикальной пропаганде в связи с 1000-летием введения христианства на Руси», увеличились тиражи антирелигиозной литературы. Но потом произошел резкий разворот, и в книге-манифесте «Перестройка и новое мышление» в 1988 году Горбачев уже писал: «Мы — европейцы. С Европой Древнюю Русь объединило христианство».

Есть разные версии причин такого разворота. Тогдашний руководитель Агентства печати «Новости» Валентин Фалин считал, что это придумал он. В июне 1986 года Горбачев проводил совещание с писателями, руководителями СМИ и другими экспертами, чтобы решить, как донести идеи перестройки до интеллигенции. Фалин выступил с двумя тезисами: нужно осудить сталинизм как систему и отметить юбилей принятия христианства «как национальный праздник, знаковый этап нашей истории, становления Руси как государства»³. Председатель Совета по делам религий Константин Харчев, в свою очередь, говорил: «Эта идея возникла в 1986 году, подал ее я»⁴. Харчев считал, что для решения внешнеполитических задач советскому руководству необходимо было показать Западу нормализацию отношений государства и религии. По всей видимости, свою роль сыграли и решение ЮНЕСКО, и личная позиция Александра Яковлева — секретаря ЦК и одного из главных идеологов перестройки, который очень сочувственно относился к православию.

После этого 1000-летие Крещения Руси стало де-факто общенациональным праздником — первыми в новейшей истории церковно-государственными торжествами. По словам Харчева, «мы хотели показать всем и вне, и внутри нашей страны перезагрузку отношений Советского государства и Церкви. Воспользовавшись данным юбилеем, мы придали ему другой смысл». Иными словами, государство перехватило у РПЦ инициативу, а КГБ и Министерство культуры существенно помогли с организацией торжеств. «Хотя все делали наши сотрудники, нам все время приходилось создавать впечатление, что это делает сама Церковь», — вспоминал Харчев⁵.

Все постсоветские годы существовал миф, будто в 1988 году Русская православная церковь получила свободу от «безбожного государства». На деле произошло не освобождение, а смена вектора госполитики, сопутствовавшая изменениям в идеологии. Весь праздник был сверстан государством и подчинен его интересам. Впрочем, Церковь действительно получила некоторую независимость: например, ей разрешили принять новый Устав, отменявший часть положений 1961 года, против которых выступали Эшлиман и Якунин. Епископы и настоятели приходов получили большую финансово-хозяйственную самостоятельность, что сыграло свою роль в строительно-реставрационном буме следующего десятилетия.

В апреле 1988-го Горбачев принял в Кремле патриарха Пимена (Извекова) и утвердил программу празднований. В честь юбилея впервые за 70 лет в Москве заложили новый большой храм — Троицы Живоначальной в Орехово-Борисово. Церкви вернули из запасников музеев Кремля мощи, отобранные в 1920-х, и начали обратно передавать монастыри — Оптину пустынь, Толгский монастырь в Ярославской области.

Основные торжества проходили в июне: Поместный собор, который канонизировал нескольких новых святых, торжественные богослужения в Троице-Сергиевой лавре, Елоховском соборе и Даниловом монастыре, куда приехали шесть православных патриархов, огромные делегации из 89 стран и несколько сотен журналистов. Светские мероприятия с иностранными гостями — торжественное заседание и концерт церковной музыки, в котором участвовал хор Троице-Сергиевой лавры, — состоялись в Большом театре, там присутствовала первая леди СССР Раиса Горбачева. Советское телевидение впервые заговорило о религии. Именно с этого момента начался период, который принято называть «церковным возрождением». Вдруг стало нормальным то, о чем еще два года назад, сидя в приемной КГБ, протоиерей Александр Мень не мог и помыслить.

Внезапный массовый интерес к вере в сочетании с харизмой и энергией Меня привели к взлету популярности отца Александра. Он ездил с лекциями всюду, куда его звали, — в дома культуры, академические институты, библиотеки, училища и университеты, даже в редакцию газеты «Правда». Впервые священник переступил порог советской школы (это была московская школа № 67, потом к ней добавились другие) — а ведь именно в религиозном влиянии на детей Меня обвиняли в КГБ. Более того: в 1989 году прихожане Меня основали частную «Пироговскую школу». В то время это стало уже обычной практикой: крупные приходы, куда массово повалили неофиты, стали открывать «православные гимназии» для своих детей, чтобы учить их по-своему, пытаясь воссоздать дореволюционное образование, как они его себе представляли. При этом школа общины Александра Меня православной не была: он считал, что религию навязывать в школе нельзя, а надо дать ребенку возможность свободного развития и самостоятельных открытий. «Пироговская школа» существует до сих пор, это одна из старейших и самых востребованных частных школ Москвы.

В том же 1989-м один из прихожан, работавший медбратом, рассказал отцу Александру о Республиканской детской клинической больнице (РДКБ), где лежали дети со сложными диагнозами со всей страны и их родители. Это была настоящая юдоль скорби. Серые бетонные здания на юго-западной окраине Москвы, длинные коридоры, крашенные масляной краской, тошнотворный запах советской столовки. Огромные расстояния — больница рассчитана на тысячу коек. Из окон палат — вид на пустыри, недостроенные корпуса, сваленную арматуру. И умирающие от лейкозов и болезней почек дети. Процент выживаемости тогда был невелик, до страданий родителей вообще никому не было дела: они спали в коридорах и подвалах, часто голодали. Никто толком не объяснял, что с ребенком и отчего он умирает. Не хватало элементарного — шприцев, обезболивающих, не говоря уж об оборудовании.

Мень собрал нескольких добровольцев и стал вместе с ними регулярно ездить в больницу (одна только дорога занимала у него несколько часов: Семхоз находился на севере Подмосковья). Это было очень тяжело, не все прихожане могли психологически справиться с такой задачей — в СССР мало знали о том, что происходит в таких больницах, неблагополучие и болезни обычно прятали, и люди оказывались совершенно неподготовленными к тому, что видели. Начали с элементарного — провести с детьми время, привезти им игрушки и еду, поговорить с родителями. Потом помощь стала более системной — например, договаривались с христианскими организациями в Европе о том, чтобы те присылали шприцы и лекарства. Из этой первой группы милосердия потом выросла вся российская благотворительность и конкретно один из самых крупных российских благотворительных фондов — «Подари жизнь».

Весной 1990 года московские баптисты организовали пасхальный праздник в спорткомплексе «Олимпийский». Зал вмещал 35 000 человек и был заполнен. Организаторы пригласили выступить протоиерея Александра Меня. Сохранилась видеозапись: на сцене стоит высокий статный человек с лицом библейского пророка или апостола, какими их изображали художники Северного Возрождения, в ярко-белой рясе на фоне огромного светящегося темно-красным креста, и не спеша проповедует — негромко, но энергично: «Каждый человек — и ты, и ты, и ты — может встретить воскресшего Господа на своем пути. И сегодня Он говорит каждому из нас: тебе трудно, ты не знаешь, куда идти, не бойся, это Я. Я с тобой всегда. Когда ты в радости, Я с тобою, когда ты в печали, Я с тобою. С нами Господь Иисус. Не учение Иисусово, а Он сам — живой и воскресший. Христос воскресе!»⁶ Камера проезжает по залу — десятки тысяч молодых и совсем юных людей напряженно слушают в полной тишине.

Через несколько месяцев после этого выступления кто-то насмерть зарубил отца Александра по дороге к железнодорожной станции.

Исчерпанность следственных действий

Его убийство не раскрыто. Через 10 лет, 9 сентября 2000 года, уголовное дело было приостановлено «в связи с полной исчерпанностью всех возможных следственных действий», несмотря на то что его брали под личный контроль и президент СССР Михаил Горбачев, и президент России Борис Ельцин. Не нашли ни убийц, ни орудие (так и неизвестно, был ли это топор или саперная лопатка), ни портфель, с которым отец Александр вышел тем утром из дома. Женщины, спешившие к станции той же тропинкой, встретили в тумане окровавленного человека, который пытался что-то найти. Они спросили его: «Что вы ищете?» — «Портфель». — «Вам помочь?» — «Не надо, я сам». Женщины пошли на электричку. На месте нападения остались только рассеченная шляпа и очки.

Накануне вечером Мень вернулся из Москвы, где читал лекцию на открытии Общедоступного православного университета, организованного его прихожанами. По дороге на лекцию он показал друзьям извещение на получение груза — тысячи одноразовых шприцев из Италии для детской больницы, которые он должен был забрать в понедельник. Его вдова Наталья Григоренко потом вспоминала, что Мень тем вечером везде включил свет и был чем-то взволнован. Соседи вроде бы видели двух человек, которые ходили возле дома священника, но за ним столько лет следили, что это уже ни у кого не вызывало удивления.

Задним числом накопилось много свидетельств, что он то ли предчувствовал свою смерть, то ли знал о готовящемся нападении. Во время лекций и публичных выступлений Меню часто приходили записки с оскорблениями и угрозами, в основном антисемитскими. Он их игнорировал, но после смерти и они стали казаться уликами. Отец Александр часто говорил разным людям, что времени осталось мало и он должен все успеть. Есть одно очень странное воспоминание. Краевед из Сергиева Посада Олег Устинов уже в 2017 году, собирая устные свидетельства, разговорился с историком Олегом Карповым, и тот рассказал, что за неделю до гибели Меня приезжал в Семхоз к своему другу. Они шли от станции по той самой дорожке, а впереди заметили отца Александра, с которым были знакомы. «Олег Карпов решил догнать его, чтобы поздороваться, но, как только приблизился, отец Александр резко отошел в сторону и инстинктивно закрыл себя портфелем, — вспоминал Устинов. — Казалось, будто он ожидал нападения. Карпов растерялся от такой встречи, поздоровался и быстро пошел дальше»⁷.

Наталья Григоренко рассказывала, что незадолго до смерти Мень ей говорил: «Ты запирайся, пожалуйста. Чего у тебя все раскрыто, все двери? Ты ставь лампу настольную, зажигай, чтобы в окне было видно, что в доме кто-то есть»⁸.

За два дня до убийства, 7 сентября, Мень читал лекцию во Всероссийской библиотеке иностранной литературы. Как вспоминала его подруга, директор библиотеки Екатерина Гениева, в записках «получил все три своих страшных вопроса: можно ли убить священника, боится ли он смерти и можно ли убить комара»⁹. После лекции они втроем — Гениева, ее дочь Дарья и отец Александр — вышли из здания библиотеки на Таганке, чтобы вместе дойти до метро, и заметили напротив входа припаркованную обшарпанную машину, в которой сидели четверо мужчин типажа «крепкие ребята». Отец Александр попросил Гениеву записать номер. На следующий день, вернувшись на работу, она поинтересовалась у охранников, как долго стояла машина: она уехала сразу после их ухода. По воспоминаниям Дарьи, «эта дорога к метро была для отца Александра неприятной. Он будто нас с мамой от кого-то закрывал… И когда мы вошли в метро, он успокоился»¹⁰. Трудно понять, насколько все эти воспоминания объективны, а насколько обусловлены желанием рационализировать убийство.

Следствие поначалу рьяно взялось за дело. В поисках орудия убийства и портфеля прочесали весь лес и осушили пруд. Допросили множество людей — благо всех, кто входил в ворота храмовой территории в Новой Деревне, поименно знали агенты из домика напротив. Мария Батова была студенткой, она даже не успела стать прихожанкой — два раза приезжала в Новую Деревню и один раз организовала лекцию отца Александра в своем музыкальном училище, — но и ее вызвали на допрос. «Еще не прошло 40 дней, мне позвонили и сказали прийти в здание областной прокуратуры на Тверском бульваре, — вспоминала она. — Допрашивали два следователя — один из прокуратуры, второй из КГБ. Мне было двадцать лет, я тогда вообще не соображала от горя. Спросили, какой крест я на нем видела — надо было выбрать по фото. Какой портфель. Как будто я могла такое помнить. Не видела и не слышала ли я угроз, не проходился ли кто при мне по его еврейству. Это заняло минут 15—20, а остальные три часа они спрашивали, какие книги у меня дома, ксерокопии это или оригинальные издания, когда мы с ним познакомились, с кем я общалась. Я один раз нервно засмеялась и спросила, какое это имеет отношение к следствию, они на меня рыкнули: у нас здесь не смеются! И большинство знакомых допрашивали так же: что читали, что храните»¹¹.

В газете «КоммерсантЪ», которая к тому моменту существовала меньше года, но уже претендовала на то, чтобы быть главным изданием новой демократической России, вышла заметка с заголовком: «Убийство Александра Меня: политика или уголовщина?» В тексте говорилось, что «многие политические группировки склонны обвинять друг друга в причастности к этому преступлению»¹².

Следствие дважды находило кандидатов в случайные бытовые убийцы из числа уже сидевших жителей Семхоза, и оба раза дело разваливалось. Первого следователя Анатолия Дзюбу уволили из прокуратуры после того, как он установил личности всех, кто был в то утро на платформе, кроме двух молодых мужчин, и собрался составлять их фотороботы.

Осенью 1991-го в газете «Аргументы и факты», у которой тогда были миллионные тиражи, вышла публикация, где анонимный сотрудник КГБ утверждал, что «незадолго до гибели отец Александр Мень получил материалы, компрометирующие высшее церковное, партийно-государственное и чекистское руководство. Эти документы находились в портфеле Меня, бесследно исчезнувшем после имевшего трагические последствия нападения двоих неизвестных». По сведениям этого бывшего сотрудника, убийство было «делом рук спецслужб, выполнявших заказ заинтересованных лиц»¹³.

Никакой компромат на какое бы то ни было руководство Мень собирать не мог, потому что это его совершенно не интересовало. Он никогда не испытывал никаких иллюзий относительно епископата РПЦ, спецслужб и их взаимоотношений, но не собирался заниматься ни разоблачениями, ни шантажом — в том графике, в котором он жил последние два года, на это бы в любом случае не хватило времени. Лекции, книги, детская больница, школа, университет, радио, телевидение, первые поездки в Европу на конференции и встречи с богословами, не считая регулярных богослужений по церковному календарю и участия в жизни общины, — тиски советской власти, а вместе с ней и церковной, только разжались, и Мень понимал, что это может быть временно. Внутрипатриархийные интриги были последним, что его интересовало в те годы, и он никогда, в отличие от своего друга священника Глеба Якунина, не стремился выводить всех на чистую воду.

В портфеле должны были находиться обычные предметы, которые всегда в нем находились по воскресеньям, когда Мень ехал на литургию в Новую Деревню: простой крест, рукопись, личные вещи. Но зачем тогда он понадобился убийцам? Были версии, что в портфеле могла быть крупная сумма денег — пожертвование или какие-то документы, связанные с книгоизданием: в те годы типографский и издательский бизнес был очень прибыльным (цензура только-только закончилась и стало можно печатать все, тиражи были гигантские) и, соответственно, криминализированным. Прокуратура проверила контрагентов Меня по издательским и финансовым делам и не нашла ни одной зацепки. Правда, сделала это только следователь Валентина Казарова, к которой дело попало уже в 1997 году.

В докладной записке, которую прислали из КГБ мэру Москвы Гавриилу Попову через год после убийства, написано, что следствие рассматривает четыре версии: «1. Убийство совершено на великодержавной националистической почве. 2. Убийство совершено в интересах просионистски настроенных элементов с целью создания общественного мнения о серьезных антисемитских проявлениях в СССР. 3. Убийство совершено в интересах идейных противников А. Меня в общественно-религиозной деятельности. 4. Убийство совершено религиозными фанатиками с экстремистскими наклонностями или психической неустойчивостью»¹⁴. Ни одна из этих версий не подтвердилась. Известно, что лидер ультраправого общества «Память», которое тогда на короткое время превратилось в заметную общественно-политическую силу, Дмитрий Васильев публично называл Меня еретиком и говорил, что он опасен, но это еще не угрозы убийством. Один из членов «Памяти», по воспоминаниям очевидцев, приходил на похороны отца Александра.

«Сионистская» версия заключалась в том, что Мень обращал евреев в христианство и препятствовал их отъезду из СССР, за что его могли ликвидировать. К концу 1992 года Иван Лещенков, который в тот момент руководил расследованием (всего в деле сменилось семь следователей), написал документ под названием «Вопросник», из которого выяснилось, что он разрабатывал версию, будто Меня убили из-за создания им некой Еврейской православной церкви. Там были, например, такие формулировки: «Являлась ли община отца А. Меня в полной мере православной, либо в ней имело место смешение различных вероисповеданий, каких именно?», «Чем объяснить, что в его приходе непропорционально большее количество занимали прихожане еврейской национальности либо родившиеся от смешанных браков с ними?», «Можно ли считать взгляды отца А. Меня в полной мере выражавшими каноны и учение Православной церкви или же в какой-то мере выражавшими каноны и учение иных вероисповеданий, каких именно? Как относился протоиерей А. Мень к появлению религии будущего — к суперэкуменизму, т. е. синкретической религии, объединяющей все мировые религии?»¹⁵

Эти вопросы отражают не только содержание доносов, приобщенных к делу, и записок с угрозами, которые отец Александр получал во время лекций, но и настроения некоторой части сотрудников спецслужб, уже тогда тяготевших к православному фундаментализму в его радикальном изводе. Вместо поиска убийцы следствие несколько лет выясняло, не было ли оно ритуальным и не собирался ли Мень в рамках сионистского заговора развалить Православную церковь изнутри.

«Меневцы»

Большинство друзей и прихожан протоиерея Александра Меня уверены, что его убил КГБ. «В то время в силовых структурах появились разные круги, единоначалие пошатнулось, — объясняет его друг и ученик протоиерей Александр Борисов, настоятель храма Косьмы и Дамиана в Шубине. — Многих не устраивал тот взгляд на православие, который предлагал отец Александр, им нужна была национальная, декоративная и патриотическая церковь. А главное — церковь легко управляемая»¹⁶.

Такая же позиция была у Глеба Якунина: «Я убежден в том, что КГБ непосредственно виновен в его убийстве. Ведь он мог начать постоянную широкую проповедь на телевидении, что имело огромную силу. <...> После убийства КГБ и прокуратура вели игру “холодно-горячо”. Если следователи областной прокуратуры шли по правильному пути, то КГБ бил им по рукам, чтобы они прекратили отрабатывать этот вариант. То есть КГБ специально загонял следствие в тупик. Это является косвенным свидетельством того, что убийство отца Александра было совершено по распоряжению госбезопасности»¹⁷.

Историк и журналист Сергей Бычков, многолетний прихожанин из ближнего круга отца Александра, вел в газете «Московский комсомолец» журналистское расследование, на основе которого в 1996 году издал книгу «Хроника нераскрытого убийства». Бычков подробно изложил ход следствия, изучил и опубликовал все доступные документы и пришел к выводу, что консервативные силы в КГБ уже за год готовились к государственному перевороту, который вылился в путч ГКЧП в августе 1991 года. Мень, согласно этой версии, оказался жертвой этой подготовки: «Идеологи переворота, центральной фигурой которого был председатель КГБ Владимир Крючков, считали, что еще возможно повернуть время вспять. Они только ждали удобного момента. Убийство православного священника — на наш взгляд — одна из ступеней подготовки переворота. Не будем забывать о той важной, почти главенствующей, роли Русской православной церкви, которую она играла в обществе с 1988 года. Коммунистическая идеология утрачивала прежнее влияние — постепенно общество начинало возвращаться к христианским ценностям. В возникающем идеологическом вакууме трудно было переоценить роль Церкви. Это прекрасно понимал отец Александр и поэтому трудился не покладая рук. Поэтому вполне естественно — путчисты стремились нанести удар и по Церкви, но чувствуя, с другой стороны, что их выступление может окончиться неудачей, они заранее заметали следы»¹⁸.

Вячеслав Иванов, филолог, лингвист, один из самых значительных русских ученых-гуманитариев XX века, в 2012 году вскользь сказал в интервью: «Я был близок со священником Александром Менем, убитым в 1990 году, по-видимому, сотрудниками КГБ — во всяком случае, мне это подтверждал в личном разговоре Бакатин, когда он стал министром на короткое время»¹⁹. Журналист не остановился на этом эпизоде подробнее, а Иванов больше к нему нигде не возвращался. В любом случае, Бакатин пришел реформировать КГБ уже после подавления путча, для системы госбезопасности он был чужим. Неужели, если бы он узнал, что к убийству Меня причастны те же, кто замешан в организации госпереворота (конкретно — тогдашний глава КГБ Крючков, один из путчистов), это не было бы раскрыто?

Михаил Кунин, автор биографии Меня, тоже не сомневается в том, что убийство организовали спецслужбы: «Намерения КГБ, еще в бытность Андропова его главой, состояли в том, чтобы заменить рассыпающуюся на глазах коммунистическую идеологию на некое “государственное православие” — православие без Христа, подобное тому, за которое ратовало общество “Память”. Для власти была бы выгодной трансформация “коммунистической морали” в “управляемое православие”, но такой духовный лидер, как Александр Мень, проповедовал совсем иные ценности, и КГБ необходимо было его ликвидировать»²⁰.

Так или иначе, никаких прямых доказательств причастности спецслужб к убийству нет. С формальной точки зрения эта версия ничуть не менее конспирологическая, чем «сионистская», «антисионистская» или «ритуальная».

Зачем КГБ было убивать отца Александра? Про него все было известно, вся его жизнь была записана в многочисленных досье и отчетах, он приходил на допросы, политической работой принципиально не занимался, в интригах не участвовал, даже не конфликтовал с патриархией. В целом он был вполне предсказуем и даже до определенной степени договороспособен. К тому же это было время ослабления КГБ, у них существовало много других проблем, и вряд ли они тогда делали ставку в борьбе за власть и выживание на православие. Хаотический ход следствия скорее свидетельствует о качестве работы органов в позднем СССР, о духе времени, когда приоритеты постоянно менялись, а сотрудников прокуратуры вопросы метафизики и историософии заботили больше профессиональных обязанностей (они тоже люди, и их тоже затронул слом перестройки). К тому же следующие десятилетия показали, что наличие некоторого количества оппозиционно настроенного духовенства, даже с доступом к медиа, никак не мешает огосударствлению Церкви, и никакая яркая проповедь не может в этом помешать.

Община Александра Меня и часть его дел в каком-то виде продолжают жить до сих пор. Больше десяти человек из числа его прихожан и духовных детей стали священниками. Вокруг каждого из них сложился свой приход, свой круг, вместе это тысячи человек — активных, деятельных, образованных православных. Но все эти годы их презрительно называли «меневцы», и они существовали как бы отдельно от церковного мейнстрима. У всех священников возникали проблемы с правящими архиереями: официальная РПЦ до конца не вытесняла их из-за риска раскола и необходимости контролировать, но оказывала постоянное давление, чтобы слушались и не выходили за рамки. Их не приглашали работать в церковные учреждения, неохотно звали на конференции. Книги Александра Меня не продавали в церковных лавках и не брали в церковную систему книгораспространения. Изданием его работ, популяризацией наследия и архивами занимался преимущественно Фонд имени Александра Меня, созданный его вдовой и братом. Они же организовывали дни памяти. В 1998 году во дворе семинарии в Екатеринбурге сожгли книги Меня, объявленные «модернистскими». Он и его ученики были «экуменистами», «филокатоликами», «иудеохристианами», «модернистами» и «либералами»: эти штампы православные идеологи использовали, чтобы обозначить врага, угрожающего чистоте православия.

Когда сын отца Александра Михаил Мень стал сначала вице-мэром Москвы, а потом, в 2005 году, губернатором Ивановской области, ситуация стала меняться (кстати, вряд ли сыну человека, убитого КГБ, позволили бы сделать такую впечатляющую государственную карьеру). На месте убийства построили храм преподобного Сергия Радонежского — расписывал его иконописец архимандрит Зинон (Теодор), который тоже пострадал от церковного руководства за «модернистские взгляды» и общение с католиками. А уже будучи федеральным министром строительства и жилищно-коммунального хозяйства, в 2015 году Михаил пролоббировал издание собрания сочинений протоиерея Александра Меня в 15 томах в Издательстве Московской патриархии. Так, спустя 25 лет после его гибели, состоялась относительная легитимация наследия Меня в официальной РПЦ с помощью государственного ресурса.

Михаила Меня арестовали в 2020 году, когда он занимал должность аудитора Счетной палаты, по уголовному делу о хищении, которое все комментаторы считали политическим заказом. Через некоторое время дело было прекращено, но Мень-младший объявил о завершении карьеры госслужащего. В 2023 году появились объявления о концертах рок-группы Михаила Меня в Тель-Авиве и других городах Израиля.

1 Кравецкий А. “Я выйду на сцену и скажу: а сейчас дискотека” // Православие и мир 22.01. 2018 https://www.pravmir.ru/ya-vyiydu-na-stsenu-i-skazhu-a-seychas-diskoteka/

2 Кравецкий А. “Я выйду на сцену и скажу: а сейчас дискотека” // Православие и мир 22.01. 2018 https://www.pravmir.ru/ya-vyiydu-na-stsenu-i-skazhu-a-seychas-diskoteka/

3 Стрельчик Е., Чапнин С. Можно отделить Церковь от государства, но нельзя отделить Церковь от народа. Интервью с Валентином Фалиным // Журнал Московской Патриархии №7, 2013 http://e-vestnik.ru/interviews/valentin_falin_beseda_7152/

4 Мальцев В. Миланский Эдикт советского государства. Интервью с Константином Харчевым // Независимая газета, 08.08.2013 https://www.ng.ru/ng_religii/2013-08-07/1_edict.html

5 Мальцев В. Миланский Эдикт советского государства. Интервью с Константином Харчевым // Независимая газета, 08.08.2013 https://www.ng.ru/ng_religii/2013-08-07/1_edict.html

6 Протоиеией Александр Мень в спорткомплексе «Олимпийский» https://www.youtube.com/watch?v=eNd2wEP3VlM

7 Саков А. Олег Устинов: «В биографии о. Александра Меня многое ещё неизвестно”// Подмосковье сегодня, 11.10.2017 https://mosregtoday.ru/news/geroi-podmoskov-ya/oleg-ustinov-v-biografii-o-aleksandra-menya-mnogoe-eshe-neizvestno/

8 Лученко К. Наталья Григоренко-Мень: Мы жили очень открыто // Правмир 9.09.2014 https://www.pravmir.ru/natalya-grigorenko-men-myi-zhili-ochen-otkryito/

9 Гайданов О. Кто убил отца Александра? // Собеседник №08-2006

10 Цит. по: Кунин М. М. Отец Александр Мень. — М.: Молодая гвардия, 2022

11 Батова Мария. Интервью из архива автора

12 Убийство отца Александра Меня: политика или уголовщина? // Коммерсантъ, 10.09.1990 https://www.kommersant.ru/doc/266547

13 Неофициально об официальном. Кто же убил священника Меня? // Аргументы и факты, № 39 2.10.1991 https://archive.aif.ru/archive/1653059

14 Цит. по: Бычков С. Хроника нераскрытого убийства, — М, 1996

15 Цит. по: Бычков С. Хроника нераскрытого убийства, — М, 1996

16 Ребров Д. Проповедник религии свободы// The New Times. Новое время, №28 (377) 07.09.15

17 Цит. по: Кунин М. М.Отец Александр Мень. — М.: Молодая гвардия, 2022

18 Бычков С. Хроника нераскрытого убийства, — М, 1996

19 Сапрыкин Ю. Советы старейшин, Вячеслав Иванов // Афиша-город 6.12.2012 https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/wise-advices-ivanov/

20 Кунин М. М. Отец Александр Мень. — М.: Молодая гвардия, 2022

Глава 4.
Обнуление

В январе 1991 года в Литве было неспокойно. За несколько месяцев до этого она первой из советских республик в одностороннем порядке вышла из состава СССР. Теперь противостояние с Москвой перешло в горячую фазу: воспользовавшись экономическими неурядицами, президент СССР Михаил Горбачев отправил наводить порядок войска. Солдаты и спецназ начали захватывать узлы связи и стратегические объекты; местные коммунисты создали подконтрольный КПСС Комитет национального спасения. Тысячи людей вышли на улицы Вильнюса защищать независимость своей страны. В ночь с 12 на 13 января силовики попытались взять штурмом телецентр. В столкновении с колонной бронетехники погибли полтора десятка человек.

В ту ночь в радиоэфире раздался голос молодого иеромонаха Илариона (Алфеева), настоятеля православного храма в Каунасе, втором по значимости литовском городе. Москвич, окончивший консерваторию, Иларион прямо призывал советских солдат к неповиновению: «Братья мои, солдаты и офицеры! Если вы получите приказ опять стрелять в безоружных людей, опять давить их гусеницами танков, — не подчиняйтесь приказу! Стреляйте в воздух, не стреляйте вовсе, делайте что угодно, только не проливайте невинную кровь! Жизнь человека бесценна, она священна, и участие в убийстве нельзя искупить ничем. Всем убийцам — и тем, кто отдает приказы, и тем, кто их выполняет, — позор, проклятие, анафема!»¹

Это звучало невероятно смело: священник в прямом эфире называет руководство СССР убийцами и предает анафеме. Литва отстояла свою независимость. Через год иеромонаха Илариона наградили одной из самых почетных наград нового государства — орденом «За мужество и самопожертвование».

В те годы руководство РПЦ в целом поддержало демократическую политику. Патриарх Алексий II строил свои проповеди на антикоммунистическом пафосе, Церковь разделяла общественные настроения — обновление, освобождение, надежды на перемены. В июне 1991-го, спустя полгода после событий в Вильнюсе, Борис Ельцин выиграл демократические выборы и стал президентом России — пока еще как республики в составе Советского Союза. На его инаугурации во время заседания Съезда народных депутатов в Кремлевском дворце съездов патриарх Алексий сказал: «Борис Николаевич, прощайте людей. Больное общество и столь много пережившие люди нуждаются в понимании, любви и терпимости. <...> Зло казалось столь всесильным и вездесущим, но мы все же выжили и сохранили немало веры, человечности, добра и света. <...> На вас выбором народа возложен тяжкий крест. Ответственность вы несете не только перед народом, но и перед Богом. Вы приняли не честь, не привилегии, но ответственность»². Первый и последний раз в новейшей российской истории Церковь так разговаривала с властью — от имени народа, с достоинством, нормальным языком, без лести, церковнославянизмов и канцелярита, обозначая ситуацию как она есть. Патриарх пожал президенту руку и перекрестил его.

Кровопролитные действия

19 августа 1991 года православные отмечали большой праздник — Преображение. Патриарх Алексий служил в Успенском соборе Кремля — 73 года главный кафедральный собор дореволюционной России был закрыт для верующих, и вот теперь в нем возобновились богослужения. Это имело большое символическое значение. В тот же день в Москве должен был открыться Конгресс соотечественников: 700 эмигрантов русского происхождения из 22 стран на две недели приехали в Россию по приглашению ее руководства³. Большинство из них впервые оказались на родине предков. Утром они пришли на патриаршую литургию в Кремль. Там их и застали новости о том, что президент СССР Михаил Горбачев заблокирован на даче в Форосе, а власть захватил самоназначенный Государственный комитет по чрезвычайному положению, которым управляли, как сказали бы сегодня, силовики — председатель КГБ Крючков, министры обороны и внутренних дел.

Во время службы патриарх не стал произносить стандартное молитвенное прошение «о властех и воинстве»: было неясно, кто власть и на чьей стороне «воинство». Но в первые часы мало у кого были сомнения в том, что ГКЧП — это всерьез и надолго. Часть гостей Конгресса соотечественников запаниковали: они были уверены, что их нарочно заманили в СССР, чтобы здесь и уничтожить, что этот спектакль разыгран ради них. Некоторые сразу поехали в аэропорты. Но большинство остались, ходили по улицам, фотографировали военную технику и толпы безоружных москвичей, которые стекались к Белому дому, где находился Борис Ельцин, отказавшийся подчиняться ГКЧП. Потом люди стали собирать в пакеты пирожки и бутерброды, которыми их кормили в гостинице по нормам для иностранных туристов, и относить к баррикадам вокруг Белого дома — «кормить защитников». Конгресс не отменили, но перед его открытием в Концертном зале имени Чайковского со сцены зачитали указ Ельцина, призывавший бороться против незаконного захвата власти.

По разным воспоминаниям, патриарх надолго заперся в комнате с телевизором в своей резиденции в Переделкино и не отвечал на телефонные звонки — пытался понять, как правильно действовать. Ни у одного епископа в СССР не было опыта самостоятельного принятия решений в отсутствие государственной власти. Страна распадалась на глазах, и церковное руководство испытывало противоречивые чувства.

С одной стороны, за два года, прошедших с празднования 1000-летия Крещения Руси, стало ясно, что открываются новые перспективы: народ хлынул в храмы, которые стали передавать обратно Церкви, идейная монополия коммунизма стремительно размывалась, а институт уполномоченных по делам религий из аппарата давления превратился чуть ли не в помощников. Константина Харчева, возглавлявшего Совет по делам религий, сняли с этой должности в 1989 году по настоянию Синода РПЦ и назначили на его место более сговорчивого Юрия Христораднова⁴, чьей задачей была по сути подготовка к упразднению Совета. Есть версия, что Харчев хотел синтезировать православие с перестроечными идеями «социализма с человеческим лицом» — это напрягало членов Синода, которые пожаловались на него в Политбюро ЦК КПСС⁵.

С другой стороны, было понятно, что если старая власть исчезнет совсем, вместе с гарантированными привилегиями и привычным образом жизни, с новой надо будет выстраивать отношения с нуля — в государстве, от которого непонятно, чего ждать, и от которого Церковь формально отделена. Конкуренция ожидалась жесткая: из Америки уже начали приезжать с выступлениями и гуманитарной помощью протестантские миссионеры, появились новые религиозные движения и секты, уличные проповедники заманивали людей на свои собрания, по телевизору внезапно появившиеся экстрасенсы заряжали воду и проводили сеансы массового гипноза зрителей, и это не говоря о Русской зарубежной церкви и католиках, репутация которых не была испорчена сотрудничеством с партией и КГБ. Закон «О свободе вероисповеданий», принятый в РСФСР в 1990 году, уравнивал в правах все религиозные организации, не делая различий между российскими и иностранными; особая роль православия в нем никак не оговаривалась (эта преамбула по настоянию РПЦ появится в новой редакции закона только в 1997 году).

Влиятельные митрополиты Ювеналий (Поярков) и Питирим (Нечаев) поддержали ГКЧП⁶, но не успели сделать громких публичных заявлений. Одновременно российский президент Борис Ельцин отправил патриарху письмо с просьбой не оставаться в стороне от происходящего, потому что иначе «настрадавшаяся за годы тоталитаризма Церковь может вновь испытать на себе тяготы произвола и беззакония»⁷.

Было ясно, что Алексий не может промолчать. К 20 августа референты патриарха подготовили его обращение. Опубликовали его в первом номере «Общей газеты» — издания, которое экстренно создали, объединившись, журналисты одиннадцати газет, закрытых по распоряжению ГКЧП⁸. Текст был осторожный: в нем говорилось, что президент СССР «отошел от верховной власти в стране», но обстоятельства этого «отхода» не совсем ясны, и законность ГКЧП вызывает сомнения. Патриарх призывал верующих «проявить выдержку» и не допустить кровопролития, а также молиться о мире.

Уже через несколько часов, в ночь на 21 августа, когда под гусеницами танков в Москве погибли три человека, вышедших на защиту демократии, патриарх высказался еще раз, более эмоционально: «Церковь не благословляет, не может благословить беззаконные насильственные, кровопролитные действия. Я прошу вас, дорогие, сделать все, чтобы не вспыхнул пламень междоусобной войны. Остановитесь!»⁹ Принято интерпретировать это высказывание как однозначную поддержку Ельцина и народа, но на всякий случай стороны конфликта не названы: в случае победы ГКЧП можно было бы сказать, что в кровопролитии была виновата толпа, а обращение было адресовано именно ей.

В Белом доме вместе с Ельциным и его сторонниками в эти дни были не только демократические политики, но и писатели, журналисты, актеры, музыканты — самые разные люди. 21 августа протоиерей Николай Артемов — священник Русской Православной Церкви Заграницей из Мюнхена, случайно оказавшийся в эти дни в Москве, на балконе Белого дома служил молебен новомученикам и исповедникам российским: православным, погибшим в годы революции и Большого террора. Отец Николай вспоминал, как стоял с крестом в руках перед огромной толпой защитников Белого дома (внизу было несколько десятков тысяч человек) и говорил в микрофон: «Обычно <...> народ откликается: “И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!” Но в тот раз было гробовое молчание в ответ. Меня это поразило. Я прислушался к тишине и подумал: “Ого!” Мы спели повтор сами себе. Ответа не было. Люди просто не знали, что нужно делать»¹⁰. После него на балкон вышел диакон Андрей Кураев, референт патриарха Алексия, и от его имени проклял путчистов. К этому моменту исход противостояния уже был ясен.

Тишайшие переговоры

Вскоре после событий августа 1991 года СССР закономерно распался. В России и других постсоветских странах наступил хаос, люди не понимали, как существовать в условиях обрушившейся государственной экономики и социальной сферы. Церковь выживала примерно так же, как другие общественные организации. Вновь созданные приходские общины получали гуманитарную помощь из Европы и Америки — одежду секонд-хенд, продукты. Главной своей задачей РПЦ видела возвращение и восстановление конфискованных и разрушенных советской властью храмов и монастырей, что в ситуации финансового кризиса в стране было непросто. Впрочем, тысячи неофитов хотели приносить пользу, молодые люди, едва получившие начальное церковное воспитание, становились священниками. Духовенство появилось в тюрьмах, в больницах, в школах — так проявлялся искренний порыв служения людям и проповеди Евангелия. Никакого государственного заказа на эту работу и идеологических требований не было, как и противодействия: власти занимались другим, все делали что хотели, и всех везде пускали, потому что никаких правовых регуляций не существовало. Параллельно начались разоблачения сотрудничества архиереев с КГБ, но только один из них — архиепископ Виленский и Литовский Хризостом (Мартишкин) — публично признался в интервью эмигрантской газете «Русская мысль», что был завербован под кличкой «Реставратор». В целом иерархи пытались привыкнуть к тому, что они теперь сами — конечная инстанция принятия решений, над ними нет ни кураторов, ни цензоров, ни уполномоченных, но и ответственность за последствия целиком лежит на них.

Во время московских событий сентября — октября 1993 года, которые — в зависимости от отношения к ним — называют «расстрелом парламента», «государственным переворотом», «конституционным кризисом» или «короткой гражданской войной», РПЦ в первый и последний раз попыталась стать «третьей силой»: прямо участвовать в политике и обрести субъектность. Результат этой попытки определил место Церкви в отношениях с государством на последующие десятилетия.

В конце сентября 1993-го патриарх Алексий отправился в США: там началось празднование 200-летия православия в Америке. Визит стартовал на Аляске, куда патриарх и его епископы приехали после долгого путешествия по Сибири: они впервые побывали в Якутии, в Магадане, на Камчатке, служили заупокойные службы в местах, где когда-то находились лагеря ГУЛАГа. Тем временем нарастало противостояние между президентом Борисом Ельциным и депутатами Верховного Совета — законодательного органа со сложными полномочиями (возникла эта сложность из-за того, что новая Россия все еще жила по конституции советского времени, в которую вносились бесконечные, иногда противоречивые поправки). У каждой из сторон была общественная поддержка; к депутатам, например, переметнулся соратник Ельцина вице-президент Александр Руцкой.

Оказавшись в Калифорнии, патриарх решил прервать визит и срочно возвращаться в Москву: к тому времени Ельцин уже подписал указ № 1400 о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета, а они обвинили президента в нарушении действующей Конституции и объявили его низложенным, создав собственное альтернативное правительство. Часть депутатов отказались покидать свое место работы — так называемый Белый дом на Пресненской набережной, несмотря на то что там по распоряжению Ельцина отключили свет и воду. В Москву стали съезжаться вооруженные добровольцы с опытом боевых действий из Приднестровья, Абхазии и других регионов — на окраинах развалившейся советской империи уже давно воевали. Правые радикалы из «Русского национального единства» и «Фронта национального спасения» формировали свои отряды для защиты Белого дома и копили там оружие.

Все это время в Белом доме находились два православных священника. Протоиерей Алексий Злобин был депутатом Верховного Совета от Калининской области и секретарем парламентского Комитета по свободе совести. Иеромонах Никон (Белавенец), один из лидеров православных монархистов, приехал в Белый дом по личной инициативе: он поддерживал консервативную идеологию и искренне не любил всех «демократов». Оба они, позже рассказывая об этих событиях, говорили, что причиной конфликта была «приватизация, которую тогда, фактически в обход всякой законодательной базы, проводили Ельцин и [один из авторов экономических реформ Анатолий] Чубайс»¹¹. Один из депутатов Виктор Аксючиц, создатель карликового Российского христианского демократического движения, тоже писал, что «парламентское большинство вынуждено было уйти в оппозицию “реформам”», потому что Ельцин «разрушил союзное государство, развалил экономику и армию, обездолил большинство жителей»¹².

Так считали многие депутаты и их сторонники: российская экономика и государственное управление тогда действительно находились в состоянии, близком к коллапсу, но насколько это было естественным результатом стремительного распада советской системы, а насколько — следствием целенаправленных действий реформаторов во власти, — крайне спорный вопрос. Тогда впервые проявилась парадоксальная тенденция к объединению коммунистов, ностальгирующих по СССР, с национал-патриотами разных видов — фашистами, монархистами, имперцами; совокупно оппоненты называли их «красно-коричневыми». С лета 1993 года в главной коммунистической, левопопулистской газете «Советская Россия» стала выходить монархически-националистическая вкладка «Русь Православная». Эти противоречивые глубинные настроения потом начнет эксплуатировать Владимир Путин, утверждая преемство между Святой Русью, Российской империей и Советским Союзом. А иерархи РПЦ будут формулировать и сакрализовать эту идеологию.

Вылетая в Россию в сентябре 1993-го, патриарх Алексий сделал краткое заявление в аэропорту Сан-Франциско и призвал стороны «воздерживаться от любых действий, которые в этот критический момент могут привести к кровопролитию и толкнуть к гражданской войне»¹³. Приземлившись в Москве, он повторил: «Россия на краю пропасти. <...> Не предавайтесь безумию, не переставайте уважать человеческое достоинство друг друга! Имейте мужество не поддаваться на какие угодно провокации, как бы больно они ни задевали вас!»¹⁴

29 сентября к патриарху в резиденцию в Чистом переулке пришли мэр Москвы Юрий Лужков (он поддерживал президента), делегация от депутатов, а потом председатель Конституционного суда Валерий Зорькин. После этого патриарх и два митрополита поехали в Кремль к Борису Ельцину и предложили организовать миротворческий диалог, в котором Церковь выступит в качестве модератора, посредника между двумя сторонами. Президент согласился.

Переговоры в Даниловом монастыре начались 1 октября и продлились три дня. Лидеров противоборствующих сторон на них не было: Ельцина представляли Лужков, руководитель администрации президента Сергей Филатов и первый вице-премьер Олег Сосковец, а Верховный Совет — председатель Совета национальностей ВС Рамазан Абдулатипов, заместитель председателя ВС Юрий Воронин и депутат Валентина Домнина. Переговоры были полностью записаны на магнитофонную кассету, через несколько месяцев вышла книга «Тишайшие переговоры» с полной расшифровкой этой записи¹⁵. По тексту видно напряжение между двумя сторонами и неготовность к компромиссам, непонимание, о чем вообще можно договариваться. И митрополитов, и представителей Ельцина волновала степень подконтрольности вооруженных людей в центре Москвы лидерам мятежного Верховного Совета — есть ли гарантии управляемости этих группировок, сложат ли они оружие, если переговоры будут успешными? Патриарх предлагал в качестве модели урегулирования кризиса «обнуление» — перевыборы и президента, и парламента. Митрополиты Кирилл и Ювеналий, которые организовывали переговоры со стороны Церкви (Кирилл возглавлял Отдел внешних церковных связей и по должности занимался такими вещами), отдельно ездили в Белый дом и встречались там с лидерами оппозиции — Александром Руцким и Русланом Хасбулатовым. Но в целом и патриарх, и его подчиненные были скорее на стороне Ельцина. Во всяком случае, вооруженные люди в неизвестном количестве и непонятного статуса, находящиеся в Белом доме, пугали их сильнее, чем внутренние войска и ОМОН, подчинявшиеся Ельцину и Лужкову.

Второго октября патриарх пригласил к себе директора Третьяковской галереи Лидию Иовлеву и настоятеля Елоховского собора — тогдашнего кафедрального храма Москвы — протоиерея Матфея Стаднюка. «Нас повезли в Данилов монастырь, где происходило это тягостное совещание между представителями власти, — вспоминала потом Иовлева. — Святейший вышел нам навстречу. Вид у него был чрезвычайно утомленный. Должна сказать, что атмосфера там была ужасающая»¹⁶.

Алексий добился от министерства культуры разрешения на один день перенести в Елоховский собор Владимирскую икону Божьей матери — памятник древнего византийского искусства, хранившийся в Третьяковке: это нужно было, чтобы помолиться перед чудотворным образом о спасении России. У галереи не было ни специальной климатической витрины, ни опыта передачи памятников такой ценности в церковь. За ночь Стаднюк нашел в одном из московских храмов более-менее подходящий киот (нечто среднее между рамой и шкафом), ГУВД Москвы обеспечило транспортировку, икону сопровождали реставраторы из Третьяковки. Во время богослужения перед Владимирской патриарх потерял сознание. Потом говорили, что у него в тот день был инфаркт.

В то же время иеромонах Никон (Белавенец) и протоиерей Алексей Злобин служили литургию в Белом доме. В помещении, которое переоборудовали под временную церковь, были слышны уличные громкоговорители, призывавшие депутатов и их сторонников сложить оружие. Иеромонах Никон утверждает, что в тот день принял исповедь у примерно 100 человек, а некоторых даже крестил прямо там: «Каждую ночь возникали слухи, что готовится штурм, и это постоянное ожидание, конечно, сказывалось на состоянии людей. Они начинали всерьез думать о смерти и вечности»¹⁷. Злобин рассказывал, что после литургии зачитал обращение патриарха и Синода о том, что тот, кто первым прольет кровь, будет предан анафеме¹⁸. Никаких документальных подтверждений, что на заседании Синода 1 октября был принят этот текст, не существует, в официальной церковной прессе не осталось никаких следов. Но разные свидетели тех событий вспоминают об этом как о факте¹⁹.

А переговоры постепенно заходили в тупик. Чтобы официальные власти сняли блокаду Белого дома, сторонники Верховного Совета, засевшие там, должны были сложить оружие и распустить вооруженных людей. В попытке найти компромисс руководитель ельцинской администрации Сергей Филатов даже предложил, чтобы оружие сдавали под гарантии патриархии. «В Даниловом монастыре арсенал устроим?» — парировал Алексий.

Во второй половине дня 3 октября участники переговоров встретились в последний раз. Все были раздражены, никто никого не слушал, митрополит Кирилл говорил, что, для того чтобы принимать решения, надо хотя бы знать, что происходит на улицах города, а вся информация крайне противоречивая и доходит с опозданием. Решили прерваться и встретиться через несколько часов. Тем временем сторонники Верховного Совета захватили здание мэрии, а ближе к вечеру начали штурм телецентра «Останкино». В ответ спецназ открыл огонь, погибли десятки людей. Ельцин ввел в Москве чрезвычайное положение. В назначенное время в Данилов монастырь никто не приехал.

На следующий день по Белому дому стреляли из танков. В результате защитники парламента вышли из здания и сдали оружие. Противостояние закончилось победой Ельцина, погибли больше 150 человек.

Ни патриарх Алексий, ни другие участники событий из структур РПЦ не любили вспоминать этот эпизод. Уже 8 октября состоялось заседание Синода, на котором священникам запретили участвовать в предстоящих выборах в новый российский парламент — Государственную думу. Этот запрет на прямую политическую деятельность существует до сих пор, в 1997-м его закрепил Архиерейский собор, в последующие годы правила только ужесточались: священникам запретили не только участвовать в состязательном выборном процессе и представлять избирателей в органах законодательной власти, но и состоять в партиях.

Для патриарха Алексия провал переговоров в Даниловом монастыре был сильным ударом. Его глубоко потрясло кровопролитие, которое ему не удалось предотвратить. И ему, и амбициозному митрополиту Кириллу, который тоже вложил много личного ресурса в эти переговоры, пришлось принять реальность: РПЦ не может стать самостоятельной политической силой, ее морального авторитета и влияния на общество недостаточно, чтобы быть источником власти. Именно тогда Церковь имитировала отказ от политической субъектности, чтобы поддержать государство. С одной стороны, все последующие десятилетия она декларировала тотальную аполитичность. С другой, де-факто РПЦ всегда поддерживала партию власти, пользовалась преференциями и требовала особенного к себе отношения — как к жертве советской власти и хранительнице традиционных ценностей.

Карьера Илариона (Алфеева) символически рифмуется с тем путем, которым пошла вся РПЦ. Получив от Литвы орден за свое несомненно искреннее и смелое выступление, в середине 1990-х он стал сотрудником Отдела внешних церковных связей, одним из любимчиков митрополита Кирилла. Никакой смелости он никогда больше не проявлял и менялся в соответствии с линией руководства, что привело его к карьерному успеху: когда его начальник пошел на повышение, он стал митрополитом и больше десяти лет возглавлял самый престижный Синодальный отдел внешних церковных связей, входил в разные государственно-церковные комиссии. В 2014 году, после аннексии Крыма и начала войны в Донбассе, ему запретили въезд в Украину. В 2022-м, получая от Владимира Путина орден Александра Невского²⁰, Иларион сказал, что в Сирии благодаря российской армии побеждены террористы, а в Африке люди выходят на улицы с плакатами «Спасибо Путину». На празднование 30-летия независимости Литвы митрополита Илариона не позвали. А в 2024-м году, будучи митрополитом Венгерским и Будапештским, он оказался главным героем сексуального скандала – юный помощник обвинил его в домогательствах, аудио- и видеозаписи утекли в медиа, и патриарх отправил своего бывшего протеже на покой – досрочную пенсию.

1 https://www.gazeta.ru/social/2015/12/25/7990499.shtml?utm_auth=false

2 https://www.youtube.com/watch?v=tiINd-IpnkY

3 воспоминания организаторов: https://cyberleninka.ru/article/n/pervyy-kongress-sootechestvennikov/viewer и https://pravoslavie.ru/141766.html

4 См. об этом, например: Верховский А. М., Михайловская Е. В., Прибыловский В. В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления политиков. Роль Церкви. – М.: ООО “Панорама”, 1999, - стр.61

5 Комаров Е, К. М. Харчев: «Церковь повторяет ошибки КПСС». Интервью последнего «министра религий» СССР. Новые Известия, 29 декабря 2001

http://yakov.works/history/20/1980/harchev.htm

6 упоминание есть, например, здесь https://rusk.ru/st.php?idar=310884

7 https://yeltsin.ru/news/avgustovskiy-putch-stal-istoriey/

8 Бычков С. Глеб Якунин. Нелегкий путь правдоискателя, — М, 2021

9 http://www.agitclub.ru/gorby/putch/riahronickle.htm

10 https://pravoslavie.ru/147766.html

11 https://pravoslavie.ru/64629.html

12 https://pravoslavie.ru/64590.html

13 https://www.pravmir.ru/oktyabr-1993-goda-strannaya-revolyuciya/

14 https://www.pravmir.ru/cerkov-vo-vremena-razdorov-i-n/

15 Тишайшие переговоры. 1-3 октября 1993 г. Запись фонограммы переговоров в Свято-Даниловом монастыре. Сост. Яковлев А. и др. — М.: «Магистериум», 1993 — 383 с.

16 https://elohov.ru/sretenie-vladimirskoj-ikony-v-eloxovskom-sobore/

17 https://pravoslavie.ru/64629.html

18 https://pravoslavie.ru/64634.html

19 Например. здесь https://www.pravmir.ru/oktyabr-1993-goda-strannaya-revolyuciya/ и здесь https://www.ng.ru/ng_religii/2013-10-02/1_1993.html

20 https://irp.news/putin-nagradil-v-kremle-mitropolita-ilariona-i-vladimira-resina/

Глава 5.
Ученик владыки

В 1994 году на первом федеральном телеканале (тогда он еще назывался «Останкино») начала выходить еженедельная передача «Слово пастыря». Российским детям, подраставшим в те времена, запомнилось, как они по выходным включали телевизор — и изнывали, слушая проповеди в ожидании американских мультфильмов или любимых телешоу. Есть даже анекдот: «Передача «Слово пастыря» вместо утренних мультиков склонила к атеизму больше людей, чем все труды Ричарда Докинза»¹. Отчасти из-за того, что программа выходила субботним утром, ее рейтинги никогда не были высокими. Но долгие годы в эфире — «Слово пастыря» продолжает выходить до сих пор, 30 лет спустя — сделали свое дело: ведущий, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, стал самым узнаваемым священнослужителем в России после патриарха Алексия.

Это было логично: в реальной, нетелевизионной жизни Кирилл занимал в РПЦ примерно такое же место. Возглавляемый им Отдел внешних церковных связей был альтернативным центром церковной власти, куда знали дорогу чиновники, политики, бизнесмены, культурная и интеллектуальная элита 90-х и начала 2000-х.

Мальчик с мотоциклом

— Какова религиозная обстановка в вашей стране? Участвует ли в этом правительство и каким образом?

Такой вопрос задала советским гражданам американская участница первого телемоста между Ленинградом и Сиэтлом 29 декабря 1985 года². Это был знаковый эфир, который обозначил начало эпохи перемен: провести телемост разрешил лично Михаил Горбачев, а вели его Фил Донахью и Владимир Познер. Американские и советские граждане впервые увидели друг друга лицом к лицу³.

В студии Ленинградского телевидения находились два священника. Один из них, настоятель Спасо-Преображенского собора протоиерей Николай Гундяев так ответил на вопрос американки: «Многое из вашей озабоченности непонятно для этой аудитории, потому что вы испытываете на себе пресс пропагандистский, который я сам наблюдал, будучи в Соединенных Штатах. <...> В Конституции сказано, что Советское государство гарантирует каждому гражданину не только свободу совести, но и свободу отправления религии». На тот момент сроки за «отправление религии» отбывали в советских лагерях десятки человек (их выпустят только через два года в рамках кампании по освобождению политзеков), но задача официальной РПЦ продолжала оставаться той же, которую поставили перед ней еще Сталин и патриарх Сергий Страгородский: транслировать на Запад образ Советского Союза как страны, в которой интересы Церкви и государства совпадают, а люди любой религиозной принадлежности хорошо себя чувствуют.

Семья Гундяевых прекрасно справлялась с этой задачей. Протоиерей Николай — старший брат Кирилла — в некотором смысле прокладывал дорогу для своего более талантливого и харизматичного родственника. Через него Кирилл попал в Ленинградскую духовную академию; Николай работал в Отделе внешних церковных сношений, который потом возглавил Кирилл, в должности заместителя председателя — в этом качестве он и побывал в Америке, где оценил тяжесть «пресса пропаганды». Именно брат привел Кирилла, а тогда просто Володю Гундяева, к всесильному митрополиту Никодиму (Ротову), который сыграл ключевую роль в его судьбе.

Гундяевы родились в церковной семье. Их дед Василий Степанович, работавший железнодорожником, после революции защищал от уничтожения нижегородские храмы и монастыри, основал православное братство и, по словам внука, был близок к патриарху Сергию, когда тот еще был митрополитом Нижегородским⁴. Василий Гундяев несколько раз сидел в сталинских лагерях, часть срока провел на Соловках, где отбывали заключение многие епископы, а сам стал священником только в 1953 году, когда ему было уже за 70.

Его сын Михаил окончил Высшие богословские курсы в Ленинграде, а с будущей женой Раисой познакомился в церковном хоре. В 1933 году накануне свадьбы его арестовали вместе с еще несколькими певчими (во всяком случае, так говорит их сын, других источников о том периоде жизни семьи Гундяевых не существует). Михаил Гундяев провел в заключении четыре года; Раиса его дождалась, они поженились и вместе пережили в Ленинграде блокаду. В 1947 году его рукоположили в священники, к этому моменту у Гундяевых уже родились двое сыновей — старший Николай и младший Владимир, а еще через два года появилась дочь Елена.

Сведения о том, как жила семья, противоречивы. Уже став патриархом Кириллом, Владимир Гундяев рассказывал о крайней бедности и постоянных притеснениях со стороны властей. Отца переводили из прихода в приход, а во время хрущевских гонений вынудили выплачивать 120 000 рублей налогов на нулевые приходские доходы и опечатали имущество⁵. При этом диакон Андрей Кураев обращал внимание на то, что у Володи Гундяева в 16 лет уже был мотоцикл «Иж» и права⁶. Это совсем нетипично для среднего советского школьника в 1960-х, мотоцикл стоил дорого — несколько зарплат. На лето они снимали скромную, но дачу в Комарово⁷ — тоже больше похоже на среднюю советскую городскую семью. Так или иначе, точно известно, что Гундяевы жили в коммуналке на Васильевском острове, а отец Михаил служил в разных храмах Ленинграда. В одном из них он как-то крестил младенца Владимира, тезку своего младшего сына. Много лет спустя этот младенец станет президентом России Владимиром Путиным и будет регулярно вспоминать эту историю⁸.

В рассказах патриарха Кирилла о своем детстве можно найти полный набор православных стереотипов: и чудесное исцеление от пневмонии после молитвы у фотографии святого Иоанна Кронштадского, и случайный, но пророческий проход через Царские врата (в Царские врата входят только священники в определенные торжественные моменты службы), и домашние игры в богослужение. «Трудное было время. Я шел в школу, как на Голгофу, — говорил Кирилл. — Я в детстве находился в таком убеждении, что и мне придется сидеть за веру. Я никогда не был пионером, никогда не вступал в комсомол… [Но] не стал и диссидентом. Я очень люблю свою страну, свой народ»⁹. Он вспоминал, как говорил одноклассникам: «Я с удовольствием бы стал пионером, если бы мне позволили в красном галстуке пойти в храм»¹⁰.

Дальше в биографии будущего предстоятеля РПЦ начинается серая зона. По официальной версии, чтобы материально помочь семье, Володя уходит из школы после восьмого класса и устраивается работать в геологическую экспедицию, параллельно учась в вечерней школе. Он собирается поступать на физфак (очень популярная амбиция для 1960-х), но брат знакомит его с митрополитом Ленинградским Никодимом (Ротовым), и тот якобы произносит судьбоносную фразу: «Знаешь, Володя, ученых в нашей стране очень много, если их поставить друг за другом, то цепочка дотянется до Москвы, а вот священников мало. Кроме того, неизвестно, удастся ли нам принять тебя в семинарию после института. Так что поступай-ка ты сразу в семинарию»¹¹.

Но тогда в семинарию было невозможно поступить, не отслужив три года в Советской армии, просто выпускников школы туда не принимали. Избежать службы в армии можно было либо по состоянию здоровья, либо из-за судимости. Никаких сведений о болезнях или правонарушениях Владимира Гундяева нет, как нет и подтверждений, что он вообще окончил среднюю школу. Возможно, братья Гундяевы просто стали частью пасьянса, который митрополит Никодим раскладывал, выстраивая отношения с советской властью, и ему разрешили кооптировать некоторое количество не служивших в армии молодых людей.

«Никодимовец»

Сейчас уже трудно понять, кем был митрополит Никодим (Ротов), который прожил всего 48 лет и умер в 1978 году в Ватикане во время аудиенции у Папы Римского Иоанна Павла I — прямо на руках у только что вступившего в должность понтифика. Он считался первым человеком в РПЦ при номинальном безвольном патриархе Пимене, и о нем до сих пор ходят конспирологические слухи: то ли он был тайным католиком, желавшим подчинения Москвы Риму, то ли утонченным гомосексуалом, создавшим в церкви «гей-лобби», то ли высоким чином КГБ, то ли борцом с чекистами — все это ни подтвердить, ни опровергнуть, пока закрыты архивы. Очевидно, что Никодим был масштабной личностью, творчески развил направление сотрудничества РПЦ и советской власти, заданное митрополитом Сергием (Страгородским), и сформировал влиятельный клан своих учеников в епископате, так называемых никодимовцев. Одни говорят, что он пророчески спроектировал ту систему отношений с властью, из которой вырос путинизм, другие — что он был гораздо глубже и масштабнее своих учеников, которые слишком примитивно и корыстно трактуют заложенные им принципы.

Будучи внуком священника, Никодим родился в уже абсолютно атеистической советской семье, но с 14 лет служил в алтаре, а сразу после школы принял монашество, несмотря на яростное сопротивление отца — это был небезопасный и непрестижный в те годы выбор. К середине 1950-х он уже был рукоположен и стал начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме. Последующие два десятилетия Никодим быстро менял должности, занимая несколько ответственных постов одновременно, постепенно стал главой Отдела внешних церковных связей (ОВЦС), замкнул на себя все коммуникации РПЦ с внешним миром и полтора десятка лет, до самой смерти, управлял второй по престижности Ленинградской епархией. В 1971 году его всерьез рассматривали в качестве кандидата на патриарший престол, несмотря на то, что ему было всего 42 года. Но стать патриархом было суждено не самому Никодиму, а его любимому ученику Володе Гундяеву спустя почти 40 лет. «Восходя на патриарший престол, я мысленно восходил на него с владыкой Никодимом», — сказал однажды патриарх Кирилл¹².

Церковный диссидент и писатель Анатолий Краснов-Левитин вспоминал о Никодиме, что «огромное обаяние, которым он обладал от природы, делало его незаменимым дипломатом. <...> Он говорил серьезно, по-деловому, конкретно, — он говорил, казалось, правду, только правду, ничего, кроме правды, но, конечно, не всю, далеко не всю правду. Он умел маневрировать, отступать, перестраиваться на ходу»¹³. Никодим превратил ОВЦС в полноценное церковное министерство и постоянно ездил в качестве главы делегаций на самые ответственные зарубежные мероприятия. Разумеется, все это происходило по согласованию с КГБ и в сопровождении сотрудников ведомства: есть воспоминания о том, как Никодим побаивался своего спутника «в штатском» в командировке на Всеправославное совещание на греческом острове Родос — тот все время «хвалил советские порядки» и разговаривал с русскими архиереями как начальник¹⁴.

Во всех таких поездках, а также в интервью, публичных выступлениях и даже в частных беседах Никодим говорил, что никаких государственных гонений на Церковь не существует, а все реформы проводятся во благо, даже если речь идет о закрытии приходов и семинарий. «Он был существом без позвоночника, — говорит диакон Андрей Кураев. — Для него не было проблемой оказывать любые услуги и исполнять любые просьбы и заказы, исходящие от спецслужб Советского Союза. У него не было никакого внутреннего конфликта»¹⁵. Как всегда с Никодимом, есть и другие мнения. Евгений Комаров, который работал в церковных структурах в 1980-е и близко общался с учениками митрополита, пишет, что тот умело лавировал, идя на компромиссы с советской властью и оказывая ей услуги, чтобы расширять зону дозволенного: «Никодим говорил священникам открыто: “Просят написать отчет? Пишите! Работая с ними (КГБ), вы сможете сделать для Церкви больше полезного”»¹⁶.

К концу эпохи Никодима, совпавшей с брежневским застоем и апогеем холодной войны, отношения Советского государства и Церкви окончательно сложились как взаимовыгодное партнерство без какого бы то ни было антагонизма. Диссидентство не поощрялось, институциональный экуменизм был частью советской дипломатии, подпольные монархисты также не находили поддержки, как и религиозные правозащитники, — и тех и других легко сдавали государству, которое само разбиралось с религиозными инакомыслящими.

Важной стратегической задачей Никодима стало кадровое обновление РПЦ. Он занимался своеобразным хедхантингом, показывал молодым людям, что церковная карьера может быть увлекательной и престижной и вовсе не обязательно означает статус диссидента, маргинала и изгоя. Никодим учил своих последователей, что гибкость и компромиссы в настоящем помогают достигать больших целей в будущем. Одним из его самых близких и верных учеников оказался Володя Гундяев, который к 23 годам успел окончить Духовную академию, принял монашеский постриг и стал Кириллом, а вскоре уехал в Швейцарию — на ответственную дипломатическую должность представителя РПЦ при Всемирном совете церквей.

К этому моменту КГБ уже называло его в своих документах «агент Михайлов»¹⁷ (вероятно, из-за отчества — Михайлович). Это вовсе не говорит о том, что Кирилл буквально был советским шпионом с заданием от разведки. Достоверно неизвестно, чтобы кто-то из священнослужителей когда-либо проходил обучение в системе КГБ и был допущен к внутренним документам и принятию решений. Большинство были рядовыми осведомителями, которых скорее проверяли на благонадежность, чтобы исключить потенциальные проблемы, чем вербовали в активные агенты; в случае Кирилла это, вероятно, предполагало, что он не утаивал от госбезопасности свои наблюдения и контакты¹⁸, в том числе — с прихожанами из числа старых эмигрантов, которых ему удалось привлечь в небольшой храм РПЦ в Женеве. Молодой архимандрит общался с дипломатами, ездил по Швейцарии за рулем белого BMW, любил кататься в Альпах на горных лыжах, завел сенбернара¹⁹. Жена консула СССР в Берне Вадима Мельникова, с которым Кирилл проводил много времени, отмечала его амбициозность: «Он всегда хотел быть высоким чином»²⁰.

Командировка продлилась три года, после чего по протекции Никодима 28-летний Кирилл стал самым молодым в истории ректором Санкт-Петербургской духовной академии (еще через два года Никодим рукоположил своего блестящего ученика в епископы). Параллельно он продолжал заниматься дипломатической работой, отстаивать интересы СССР в экуменическом движении, вошел в Центральный комитет Всемирного совета церквей, часто ездил в зарубежные командировки. Кирилл стал как бы расширением митрополита Никодима, который перенес уже несколько инфарктов, не мог успевать повсюду и сосредоточился на отношениях с Ватиканом, в котором его восхищала сильная вертикаль власти и автономия, равноправие в отношениях с государствами.

Смерть Никодима стала для Кирилла ударом, но его карьера продолжала развиваться: он все так же возглавлял Академию, стал управляющим приходами РПЦ в Финляндии и заместителем председателя самого престижного синодального отдела — ОВЦС.

Все рухнуло в один день. Под Новый год, 26 декабря 1984 года, в Ленинградской духовной академии торжественно отмечали десятилетие ректорства архиепископа Кирилла. Прямо во время празднования ему принесли телеграмму из Москвы, которая сообщала, что патриарх и Синод решили освободить его от всех должностей и направить правящим архиереем в Смоленск²¹ — провинциальный город, с которым Кирилла ничего не связывало.

Причины такой внезапной и жестокой опалы до сих пор не вполне ясны. Есть версия, что Совет по делам религий при правительстве СССР был недоволен тем, что Кирилл не смог убрать из резолюции Ассамблеи Всемирного совета церквей по поводу войны в Афганистане пункт о необходимости вывода советских войск. Есть сложная теория о том, что против Кирилла интриговал начальник Ленинградского областного КГБ Олег Калугин, будущий перебежчик и разоблачитель советских спецслужб²². Есть гипотеза, что у Никодима и его людей был негласный пакт с Юрием Андроповым, который хотел сменить коммунистическую идеологию на «неоимперскую» и привлечь для этого Церковь, а когда Андропов умер, Кирилл остался без покровителя. Наконец, сам Кирилл в начале 1990-х вообще говорил, что его «вышибли из Ленинграда» за покровительство Георгию Кочеткову и другим священникам, которые устраивали нелегальные катехизаторские кружки и общались с баптистами²³.

Так или иначе, несмотря на ссылку, Кирилл не терял оптимизма. Начальник Смоленского управления КГБ писал: «Несмотря на нанесенную ему обиду и оказываемое давление, владыка Кирилл не пополнил ряды диссидентов». «[Когда под ним] зашаталось кресло ректора, — вспоминал один из его тогдашних близких помощников, — он сказал: ребята, вы не представляете, мы еще доживем [до момента], когда заседания Политбюро будут начинаться с [пения молитвы] “Царю Небесный”»²⁴.

Православный think tank

«Поначалу основная деятельность Кирилла заключалась в том, чтобы сиять. Он приезжал, сиял и улетал на небеса — назад в Москву или за границу. Это было мимолетно, но всегда ярко, — вспоминает выпускник Смоленской семинарии. — Он мог просто приехать посмотреть, как служба идет. Настоятель начинает говорить проповедь после службы, а из-за колонны вдруг выходит архиерей. Но это у него быстро прошло. Сиять в таких условиях не очень получалось, поэтому он предпочитал приезжать официально».

В середине 1980-х Смоленская епархия бедствовала: ни у одного священника не было высшего образования, большинство храмов находились в аварийном состоянии, а располагались в деревнях, куда приходилось добираться по плохим дорогам. Но Кирилл не мог сидеть без дела. Он начал изыскивать средства и возможности, чтобы ремонтировать старые храмы и открывать новые, а также собрал свой управленческий костяк, уговорив на переезд несколько человек из Ленинграда. Пользуясь своими старыми связями, Кирилл заманивал в область иностранные делегации — начиналась перестройка, и интерес со стороны европейцев к русской глубинке вырос, а показывать им разруху было нельзя, поэтому местные власти волей-неволей помогали с ремонтом. Уже через три года в Смоленской области открылось десять новых храмов, через 10 лет их стало 136. В 1988 году в городе появилось епархиальное училище, которое потом получило статус семинарии: Кирилл задумывал ее как своеобразный think tank, интеллектуальный центр, хотел сделать духовную школу нового поколения, поэтому приглашал преподавателей из столичных и зарубежных университетов, а студенты ездили учиться в Европу.

Вокруг как раз бурлила эпоха перемен: Кирилл умело соответствовал духу времени, отлично зная, где проходит граница дозволенного. Он наладил прекрасные отношения с местным уполномоченным по делам религий Виктором Корольковым — они не только вместе ездили по области и решали вопросы передачи храмов, но и рыбачили, Кирилл крестил его дочь и внучку²⁵. Несмотря на унаследованную от Никодима репутацию «филокатолика», Кирилл последовательно противодействовал передаче храмов католической церкви, чтобы не допустить возвращения конкурентов в западную область, где исторически было много поляков.

Вскоре Кирилл расширил свою епархию, присоединив к ней Калининградскую область — часть Восточной Пруссии, которая после войны отошла Советскому Союзу, а после распада СССР окажется российским анклавом, окруженным европейскими Литвой и Польшей. Советские власти гордились Калининградской областью как самой атеистической в СССР. Здесь не было ни одного действующего храма, и даже институт Уполномоченного по делам религий был упразднен за ненадобностью. Немногочисленные верующие из Калининграда и окрестностей ездили креститься, причащаться и венчаться в соседние литовские города. Кирилл освятил православный храм в средневековом католическом здании (так Юдиттен-кирха, построенная в XIII веке Тевтонским орденом, стала Свято-Никольским собором) и начал приспосабливать немецкие базилики для православных служб. Смоленск достался ему случайно и в травматичных обстоятельствах, а в Калининграде он начинал с нуля сам и по собственному желанию, поэтому относился к нему очень лично и до сих пор, будучи патриархом Московским, остается там правящим архиереем, не может отдать в чужие руки.

В 1989 году карьера архиепископа Кирилла была снята с паузы: его назначили председателем Отдела внешних церковных связей. Темп, заданный перестройкой, требовал на этой должности энергичного и компетентного человека, который ориентировался бы в меняющемся контексте, а скамейка запасных была короткая.

Меньше чем через год после принятия этого решения патриарх Пимен умер. Сменивший его Алексий II (Ридигер) недолюбливал никодимовцев и старался держать их на расстоянии. Когда Алексий только стал патриархом и освободилась Ленинградская епархия, которую он возглавлял до этого, никодимовцы пытались уговорить его перевести Кирилла в Ленинград, но получили отказ.

Вскоре ОВЦС во главе со своим амбициозным руководителем начал претендовать на то, чтобы стать альтернативным центром принятия решений, почти создавая в Церкви ситуацию двоевластия. Во время октябрьских событий 1993 года Кирилл постоянно находился рядом с патриархом, непосредственно участвовал в переговорах в Даниловском монастыре, ездил в Белый дом. На протяжении многих лет Алексий, с одной стороны, пользовался ресурсами Кирилла, а с другой — старался создавать ему противовес. ОВЦС отвечал теперь не только за внешнюю политику РПЦ, но и за все связи, включая общение с появившейся независимой прессой, общественными и политическими организациями, даже с государством. Большая часть текстов, выходивших за подписью патриарха или от имени патриархии, была написана сотрудниками ОВЦС. Диакон Андрей Кураев, который пытался в те годы подорвать эту монополию, будучи референтом патриарха Алексия, тем не менее признает, что «голосом всей Церкви и патриарха был ОВЦС»²⁶. Он вспоминает, как игумен Иннокентий (Павлов), правая рука Кирилла в начале 90-х, мог встать из-за дружеского стола со словами «Я пошел исполнять обязанности патриарха» — то есть готовить очередной текст за подписью Алексия II. Первый официальный сайт РПЦ в интернете был создан Службой коммуникации ОВЦС и до 2005 года оставался единственным источником официальных новостей Московской патриархии.

Партийный шик

В Смоленске Кирилла теперь называли «турист»: он приезжал туда раз в месяц, иногда — раз в две недели. В Калининграде появлялся еще реже. Поскольку митрополит хотел лично освящать все новые храмы в своей епархии, настоятели этих храмов порой ждали не один месяц, чтобы попасть в его сложный график. К середине 1990-х, как рассказывает выпускник Смоленской семинарии тех лет, Кирилл уже «совершенно не ориентировался в епархиальных делах, не запоминал, кого как зовут. Секретарь или кто-то еще водили его за ручку [и говорили]: “Это отец такой-то”»²⁷.

В Москве Кирилл поселился в бывшей резиденции Никодима — на даче ОВЦС в Серебряном Бору. В 1930-е в сосновой роще на берегу Москва-реки построили целый поселок для высшей советской номенклатуры. Здесь жили Берия, сталинские маршалы и чиновники, позже — брежневский истеблишмент, включая генералов и артистов Большого театра, а также иностранные послы. Разумеется, для получения дачи в таком поселке требовалось иметь самых высоких покровителей и быть очень благонадежным с точки зрения КГБ и партийного руководства. Сейчас тут расположены дома, например, владельца «Лукойла» Вагита Алекперова и бывшего директора ФСБ Николая Патрушева — традиции продолжаются. Скромный по здешним меркам участок в четыре гектара на долгие годы стал основным домом митрополита Кирилла²⁸.

«У Алексия II обиход был очень старорежимный. Их [с Кириллом] можно сравнить, как Алексея Михайловича и Петра Первого. Алексей Михайлович тоже был уже просвещенный царь, но все равно с какими-то шутами, мамками и стариной. А Петр — прогрессивный, современный, модный, — рассказывает человек, который в детстве с родителями бывал в гостях и у патриарха в Переделкино, и у митрополита в Серебряном Бору. — У патриарха Алексия был такой мещанский быт, его резиденция производила впечатление старческого собирательства умилительных вещей. А в Серебряном Бору все было очень простое, технологичное, стильное. Что-то такое в норвежском духе — деревянное, минималистичное. И большие собаки, они сильно отличались от пекинесов и мопсов, которые были у Алексия».

19 ноября 1996 года в России объявили днем общенационального траура по погибшим в теракте в дагестанском городе Каспийск, жертвами которого стали не менее 67 человек. Тем вечером в Смоленском драматическом театре праздновали 50-летие митрополита Кирилла. Когда кто-то из рабочих сцены начал возмущаться нарушением траура, его, по свидетельству очевидцев, просто «погнали пинками». Передвинуть мероприятие Кирилл, родившийся 20 ноября, не мог: дальше надо было ехать праздновать в Калининград и Москву. Кроме того, как говорит смоленский священник, Кириллу было «всегда важно, чтобы в нем чувствовали силу: я сказал, я хотел так, и так будет».

Зал был полон, митрополит сидел на сцене, к нему выходили приглашенные, произносили поздравительные речи и вручали подарки, в промежутках звучали музыкальные номера — пел детский хор Успенского собора, играли ансамбли народных инструментов. Военные, среди которых был командующий ВВС Калининградского округа генерал Василий Проскурнин, вышли на сцену и сказали: «Вы такой прозорливый человек, но чтобы это в Вас поддержать, мы дарим Вам прибор ночного видения». Глава Смоленской области Анатолий Глушенков от имени всех смолян преподнес митрополиту Кириллу его живописный портрет почти в натуральную величину. Народная артистка РФ Людмила Зыкина выплыла из-за кулис на мобильной платформе, исполняя «Течет река Волга», и, проезжая мимо митрополита, пропела: «А вам, владыка, восемнадцать лет». На банкете после официальной части митрополит Ювеналий (Поярков), один из никодимовцев, произнес тост, который начинался словами «Господь послал тебя сразу в три места: Смоленск, Калининград и ОВЦС». Семинаристы потом долгие годы цитировали это как анекдот.

Все эти годы — и в Смоленске, и в Серебряном Бору — рядом с митрополитом была Лидия Михайловна Леонова. Они познакомились еще в Ленинграде, с тех пор она сопровождала его, где бы он ни жил. Про нее мало что известно: девичья фамилия — Холодова, дочь директора столовой Ленинградского обкома КПСС, до знакомства с будущим патриархом успела побывать замужем²⁹.

Про митрополита Никодима и никодимовцев в церковной среде ходят слухи, что они имели между собой гомосексуальные связи: предполагается, что именно таким образом митрополит отбирал свой ближний круг, на этом строились карьеры многих ленинградских семинаристов, и это объединяет их после смерти Никодима. Проблема гомосексуальных отношений епископов и монахов между собой и с молодыми людьми в РПЦ действительно существует, но ни ее масштабы, ни реальная степень и механизмы влияния на принятие кадровых решений достоверно не известны — только слухи, субъективные личные свидетельства и недоказанные обвинения. В РПЦ нет процедуры расследования таких дел. В тех редких случаях, когда доходит до внутрицерковных разбирательств, они заканчиваются тихим отстранением провинившегося от должностей. Часто обвинения становятся предметом шантажа и манипуляций. «Вина» обычно заключается не в самом факте гомосексуальных отношений, а в неосторожности, допущении утечек. Известен случай, когда архимандрита, который в небольшом провинциальном городе попался на серийном приставании к мальчикам-алтарникам, отправили на несколько лет приходским священником в одну из стран Южной Америки, а теперь он архиерей в отдаленной епархии. Периодически случаются войны компроматов вокруг этой темы. На рубеже 1990-х и 2000-х сразу несколько епископов стали героями публикаций о гомосексуальных отношениях. Некоторым из них, таким, как Никон (Миронов) или Гурий (Шалимов), эти скандалы стоили карьеры — обоих лишили руководства престижными богатыми епархиями, — но большинство спокойно продолжило служить на своих местах.

«Если бы они полюбовно друг с другом что-то, это было бы их дело. Проблема в принуждении», — говорит один из священников, окончивших в 1990-е Смоленскую семинарию. «Тусовка из Питера, которая за Кириллом приехала, по большей части состояла из представителей нетрадиционных сексуальных предпочтений, и митрополит к ним относился очень терпимо, притом что они почти и не скрывались. У меня были знакомые, кто пострадал», — рассказывает другой смоленский семинарист тех лет. Он перечислил фамилии этих людей, некоторые из них сейчас занимают высокие посты в Церкви, но невозможно назвать их, не имея формальных доказательств. Семинаристы, особым образом приближенные к епископам, сразу переходили в другую, высшую касту: «Для них это не про секс, а про власть».

Установление гомосексуальных контактов в закрытой корпоративной мужской среде — это одновременно и единственный способ добиться хоть какой-то близости, интимности, и насилие, выход агрессии, и карьерный лифт. Кроме того, в советское время КГБ был заинтересован в формировании так называемого «голубого лобби» в РПЦ: госбезопасность старалась выбирать среди кандидатов на рукоположение в епископы управляемых — тех, на кого был компромат. Об этом прямо говорил Литовский архиепископ Хризостом (Мартишкин) — единственный епископ РПЦ, который публично признал, что сотрудничал с КГБ, и покаялся в этом: «Среди нас, архиереев, а уж тем более среди священников, есть масса людей недостойных, аморальных. Вот эту их аморальность, пользуясь отсутствием у нас церковного суда, и использовал КГБ»³⁰.

Так или иначе, любимый ученик Никодима митрополит Кирилл сам, похоже, гетеросексуален. Еще в Женеве жена консула Мельникова Тамара, которая замечала, что молодой архимандрит нравится женщинам, переживала по поводу его вынужденного одиночества и спросила: «Как же Вы обходитесь без женщин?» — «Контрастный душ», — ответил ей Кирилл³¹.

Уже став патриархом, он запустил легенду, что Лидия Леонова — его троюродная сестра. При этом ни о каких родственниках в биографических материалах о детстве и юности Гундяевых ничего не сообщается. «Довольно сложно понять, пара или не пара, когда люди в возрасте. Что это сестра, в разговоре никогда не звучит, она всегда просто Лидия Михайловна, — вспоминает человек, чьи родители брали его в детстве в гости к митрополиту. — Она любознательная, общительная, внимательная и стильная женщина. Очевидно, что они очень близки. Родная сестра, с которой они видятся время от времени, — это другой уровень отношений, более дистанцированный. Лидия Михайловна очень погружена в его дела. Она знает, как чем в доме распоряжаться, она включена в его отношения с разными людьми, она следит, кому надо помочь, кому подарок отправить. Мне кажется, несколько наивно полагать, что это троюродная сестра».

Табачный митрополит

В 1990-х церковь не только освободилась от контроля Совета по делам религий и получила возможность проповедовать на широкую аудиторию, но и активно поучаствовала в становлении рыночной экономики. Митрополит Кирилл стал одним из главных бенефициаров этого процесса. Среди его бизнес-интересов были экспорт нефти, огранка и продажа алмазов, беспошлинный ввоз в Россию алкоголя и сигарет, заводы по сборке автомобилей, продажа морепродуктов, производство макарон. Кирилл входил в совет директоров банка «Пересвет», 44% акций которого принадлежали ОВЦС и который стал базой экономической инфраструктуры РПЦ (также в совет директоров входила Елена Холодова — родная сестра Лидии Леоновой).

Митрополит участвовал в лоббировании интересов компании-нефтеэкспортера «МЭС», соучредителем которой было Финансово-хозяйственное управление патриархии³². «МЭС» получила право работать без пошлин и статус спецэкспортера; в 1994 году на ее долю приходилось около 8,5% общероссийского экспорта нефти. Компания инвестировала в программу возрождения русского кваса³³, спонсировала сайт «Православие в России», а пресс-конференция по поводу пятилетия «МЭС» проходила в конференц-зале Московской патриархии³⁴.

Смоленск называли «бриллиантовой столицей России» — там находилась крупнейшая в стране фабрика по огранке алмазов, с руководством которой был хорошо знаком Кирилл³⁵. Завод оставался государственным, но вокруг него в 1990-х возникло множество частных фирм, которые занимались посредничеством и продажей алмазов за границей. С одной из них заключил соглашение ОВЦС: согласно документам, компания отвечала непосредственно за камни, а Церковь — за лицензии³⁶. Иными словами, как и в случае с нефтью, Кирилл был посредником, конвертировал связи и подпись (свою и патриарха Алексия) в долю в бизнесе через подставных лиц.

«Кирилл занимался своеобразными консалтинговыми услугами. Он был медиатором между разными стейкхолдерами — бизнесом, политикой, государственными структурами», — рассказывает³⁷ один из сотрудников ОВЦС, который начал работать в начале 2000-х, когда и из алмазного, и из нефтяного бизнеса митрополит уже вышел как минимум номинально, а у его партнеров начались проблемы с законом («МЭС» фигурировала в международном расследовании о коррупции при реконструкции Кремля³⁸). Другой источник добавляет, что «в те времена [у Кирилла] мышление было абсолютно такое же, как у топ-чиновников, они прекрасно друг друга понимали». Бывший сотрудник ОВЦС вспоминает, как порекомендовал своему знакомому предпринимателю посоветоваться с митрополитом по поводу проблем с таможней — и тот произвел на него «очень серьезное впечатление».

«Бизнес у него был, об этом все знали, — говорит еще один смоленский собеседник. — Но это работало только на него. Приходы доили целый год, обкладывали нереальными суммами поборов, чтобы собрать на обстановку исторической резиденции архиерея, которую передали Церкви. И секретарь епархии извинялся: “Отцы, ну я не виноват, что он хочет диван за несколько тысяч долларов”»³⁹. Впрочем, иногда людям в епархии доставалась гуманитарная помощь: могли привезти от митрополита, например, мешок риса. А однажды кто-то из спонсоров пригнал в Смоленск целую партию восточногерманских машин «Трабант» (их называли «мыльницами», потому что кузов был сделан из пластика), и Кирилл отдал их священникам. Автомобили грязно-белого цвета стояли перед кафедральным собором, а мимо ходили семинаристы, которым «досталась собачья тушенка».

В 1997 году разразился скандал, стоивший Кириллу репутации: к нему навсегда приклеился ярлык «Табачный митрополит». Так была озаглавлена первая из цикла разоблачительных публикаций о нем в одной из самых популярных российских газет — «Московском комсомольце»⁴⁰.

Написал ее журналист Сергей Бычков, бывший прихожанин протоиерея Александра Меня, расследовавший его убийство. Сюжет заключался в следующем. В первой половине 1990-х некоторые общественные организации добились права на беспошлинный ввоз товаров, чтобы из полученной прибыли финансировать социальные программы, на которые у государства не хватало денег. Среди этих организаций, наряду с Национальным фондом спорта или Фондом инвалидов войны в Афганистане, была и Московская патриархия, а конкретно — ОВЦС и аффилированная с ним финансово-торговая группа «Ника». Именно патриархия ввозила самые выгодные с точки зрения беспошлинной торговли товары — алкоголь⁴¹ и сигареты: несколько десятков тысяч тонн каждый год, «с последующей частичной реализацией». Это приносило РПЦ колоссальную прибыль: таможенная пошлина и НДС суммарно составляли почти половину рыночной цены пачки сигарет, а ОВЦС мог их не платить.

Митрополит Кирилл пытался оправдываться. В одном из интервью⁴² он рассказал, что Церковь никаких грузов не заказывает, но жертвователи сами часто присылают то партии оконных рам, то запчасти к холодильникам, то вот алкоголь или табак. «Конечно, их можно было бы вернуть дарителям или уничтожить», но это сложно и дорого, поэтому «с согласия правительства» алкоголь и сигареты отдали на реализацию. «А как, собственно, выживать Церкви в нынешней реформируемой России? — риторически спрашивал митрополит. — Вариантов ведь только два: либо в своей хозяйственной деятельности Церковь должна стать полноправным субъектом рыночной экономики, либо ей надлежит удалиться в экономическую резервацию и обречь себя там на тихое угасание». Бедная Церковь казалась Кириллу кошмаром.

Так или иначе, информационная кампания имела успех: к Кириллу навсегда приклеился ярлык «табачный», он был вынужден умерить свою экономическую активность. Эта история нанесла сильный удар по репутации всей РПЦ: попы на «мерседесах», торгующие алкоголем и сигаретами, стали расхожим штампом и в медиа, и позже в соцсетях.

Но деньги и роскошь были нужны митрополиту Кириллу не сами по себе, а как средство достижения власти и влияния. Обогащение интересовало его, но еще больше он увлекся политическим конструированием — ему очень хотелось осуществить мечту митрополита Никодима о сильной Церкви над государством.

Либералы и бородачи

В 1993 году митрополит Кирилл стал соавтором идеи создания Всемирного русского народного собора (ВРНС) — патриотической общественной организации, председателем которой стал патриарх Алексий. Первые заседания Собора проходили в церковной гостинице «Даниловская», в президиум входили депутаты Госдумы, политики и культурные деятели. На открытии первого Собора Кирилл, ставший зампредом, произнес программную речь, в которой критиковал разные формы «ассимиляции» — то есть отказа от традиций из-за моды на все западное: по мнению Кирилла, легализация гомосексуальности и операций по смене пола «размывают половую идентичность», «ложно понимаемый экуменизм и настойчивое стремление к единой универсальной всемирной религии» — религиозную идентичность, а жертвой всего этого становится семья, которую разрушают прагматизм и потребительство⁴³.

Другим заместителем председателя ВРНС стал Валерий Ганичев; он же вместе с Кириллом принимал участие в организации Собора. Ганичеву к тому моменту исполнилось 60 лет, и он уже несколько десятилетий был одним из самых громких голосов так называемой «Русской партии». Она начала формироваться еще во время Второй мировой войны — фактически с подачи Сталина, который использовал для стимуляции патриотизма сюжеты средневековой русской истории, а после Победы поднимал «тост за русский народ». В послевоенные годы была частично реабилитирована иконопись — не за религиозное содержание, но как национальное достояние, древнерусское искусство.

В конце 1950-х один из главных советских поэтов, лауреат Сталинской премии Илья Эренбург спас от сноса Спасо-Андроников монастырь в Москве, выступив в ЮНЕСКО с предложением объявить 1960-й Годом Андрея Рублева — монаха-иконописца, похороненного на территории монастыря в XV веке века. ЮНЕСКО согласилось, и советскому руководству пришлось открыть в монастыре музей древнерусского искусства. Искусствоведы-энтузиасты ездили по деревням и искали древние иконы в церквях, которые превратились в руины или стали складами удобрений, клубами, мастерскими по ремонту тракторов. Осыпающиеся иконы грузили на телеги, потом перевозили в Москву, реставрировали. В те же годы режиссер Андрей Тарковский получил государственное финансирование на съемки биографического фильма «Андрей Рублев», который принес ему признание европейской критики и зрителей, но в СССР пролежал «на полке» до перестройки — в средневековых декорациях были показаны духовные искания советского интеллигента.

«Именно тогда на обложках популярных журналов появились монастыри; в газетах – статьи о пряниках и прялках, <...> в стихах замелькали находки из словаря Даля: бочаги, криницы, мокреть; вошли в моду Глебы, Кириллы, Иваны; <...> в ресторанах вместо профитролей подавали расстегаи», — вспоминали диссиденты Петр Вайль и Александр Генис в своей книге «60-е. Мир советского человека»⁴⁴. Они считали одним из самых значимых следствий оттепели и того, что они называли «смутой 60-х», появление национализма: «Советский народ — общность, накрученная на стержень общей идеи и цели, — расслоился на нации. Расслоение это хорошо видно на примере диссидентства, которое началось с единого нравственного сопротивления, а к концу 60-х разделилось на “Русскую партию”, демократов-западников и евреев, борющихся за эмиграцию»⁴⁵.

«Русская партия» возникла почти одновременно не только в антисоветском подполье, но и внутри единственной настоящей партии — КПСС. Из наиболее влиятельных представителей советской номенклатуры русскому национализму покровительствовали член президиума Политбюро ЦК КПСС Александр Шепелин и комсомольский лидер Сергей Павлов⁴⁶. Тогда же к движению присоединился и Валерий Ганичев: в те времена он был директором издательства «Молодая гвардия». Он и его коллеги — журналисты, публицисты, редакторы, писатели — создали в своих изданиях неформальную площадку, которая объединяла русофилов в административном партийном аппарате и националистов из культурной и интеллектуальной среды. Их стараниями возникло Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК⁴⁷), которое занималось спасением культурного наследия: возрождением заброшенных усадеб, разрушенных храмов и других памятников архитектуры.

«Идеологи “Русской партии” верили, что можно соединить коммунизм с идеалами “Святой Руси”, с духовным наследством православной России <...> до начала перестройки ожидали появления какого-то члена Политбюро, а еще лучше – нового генерального секретаря, который бы, опираясь на них, довел до конца сталинскую политику национализации КПСС», — вспоминает философ Александр Ципко, который входил в круг Ганичева и в те годы работал в ЦК ВЛКСМ⁴⁸. Это вполне соотносилось с детскими мечтами митрополита Кирилла о том, чтобы ходить в храм в пионерском галстуке.

Во время перестройки национально-патриотические идеи стали беспрепятственно распространяться, привлекая новых адептов, в том числе — из православных монархистов, которые были оппозиционны и коммунистам, и в значительной степени — новой демократической власти. Происходила стремительная политизация культурного сообщества, которое занималось сохранением наследия и поиском национальных корней. В среде ВООПИКа зародился народно-патриотический фронт «Память» — военизированная общественно-политическая организация, которая исповедовала антисемитизм, монархизм и разнообразные теории заговора. Потом ее радикальное крыло превратилось в нацистское «Русское национальное единство» (РНЕ).

В то же время стихийно формировался новый православный фундаментализм. Вертикаль власти в патриархии на время как будто бы ослабла, и многие неофиты, хлынувшие в РПЦ на волне гласности после празднования 1000-летия Крещения Руси, объединялись в братства вокруг харизматичных священников-духовников, которые патриархия напрямую не контролировала — эти организации занимались восстановлением храмов, волонтерством, книгоизданием, социальной работой и зарождавшимся околоцерковным малым и средним бизнесом. Все они были в значительной степени идеологизированы и, как правило, крайне консервативны. Некоторые из этих братств организовали члены «Русской партии», отсидевшие в советских лагерях за свои убеждения (например, диссидент-националист Владимир Осипов).

В 1991 году прошел съезд «Союза православных братств», который закрепил в качестве приоритетов «борьбу с западничеством, экуменизмом, масонством, сионизмом и иудейским влиянием внутри Церкви»⁴⁹. Через некоторое время там состояли уже более ста организаций⁵⁰. Братства, которые не были согласны с заявленными приоритетами, из «Союза» вышли. Председателем избрали иеромонаха Кирилла (Сахарова), настоятеля храма святителя Николая на Берсеневской набережной в Москве — антисемита и ревнителя восстановления церковной старины. Задачи «Союза» формулировались так: реставрация монархии, которую должна предварять канонизация Николая II, обязательное преподавание Закона Божьего в школах, противодействие модернизации и экуменизму — для этого предполагалось прекратить контакты с Ватиканом, выйти из Всемирного совета церквей, не переводить богослужения на русский язык и не переходить на григорианский календарь. И экуменизм, и модернизм олицетворял собой молодой и деятельный митрополит Кирилл — главный по контактам с Ватиканом и ВСЦ, который к тому же во время богослужений читал Евангелие и некоторые молитвы на русском языке. На него часто нападали в многочисленных фундаменталистских газетах, выходивших большими тиражами, — «Русь Православная», «Русь Державная», «Русский вестник». Эти издания были так распространены, что именно с ними ассоциировалось в те годы «настоящее православие».

В начале 1990-х митрополит Кирилл познакомился с Валерием Ганичевым, который крестился незадолго до этого, придя к вере через увлечение русской историей (родные вспоминали, что он увидел однажды в Оптиной пустыни трактор в полуразрушенном храме, и этот образ его поразил). На фоне радикального национализма РНЕ и фундаментализма православных братств Ганичев и его окружение из патриотического Союза писателей России, который он к тому времени возглавил, казались просвещенными системными консерваторами. У Кирилла и Ганичева возникла взаимная симпатия — они дружески общались следующие два десятка лет, а их главным совместным проектом стал как раз Всемирный русский народный собор.

Создав его, митрополит Кирилл придумал, как, продолжая декларировать принципиальное невмешательство РПЦ в политику, сформировать свою политическую площадку. Он намеревался занять нишу умеренной консервативной оппозиции Ельцину и предложить Церковь государству в роли посредника, оттянув потенциальный электорат у более радикальных групп. Используя свои таланты консультанта, он предоставлял разным политикам и чиновникам возможность «засветиться», выступить перед патриархом, неформально о чем-то договориться в кулуарах, познакомиться с нужными людьми. Фундаменталистам же показали, что их заметили, дали им платформу для выступлений и возможность политического лоббирования в обмен на лояльность.

Параллельно на Архиерейском соборе 1994 года были приняты поправки в Устав РПЦ⁵¹, по которым братства могли легально существовать только при конкретном храме — «с согласия настоятеля прихода и по благословению правящего архиерея». «Союз православных братств» обязали перерегистрировать свои уставные документы, чтобы из независимой общественной организации он превратился в зависимую от «канонических церковных структур». Это решение вошло в историю как «разгром братств»: теперь все добровольные объединения мирян (православные школы, издательства, группы милосердия) могли существовать только внутри патриархийной системы. Число братств после этого существенно сократилось, почти перестали открываться новые, а любые инициативы снизу, не согласованные со священноначалием, получали ярлык «антиправославных» и жестко пресекались. «Разгром» сильно повлиял на дальнейшее развитие РПЦ: роль мирян была сведена к минимуму, а в руках священноначалия оказалась сосредоточена вся власть.

При этом фундаментализм никуда не делся. Националисты и православные консерваторы не смогли в 1990-е стать значимой политической силой; хотя их лидеры выдвигали свои кандидатуры на выборах разного уровня, они не добились успеха. Зато они получили влияние внутри РПЦ. С помощью постоянного давления на священноначалие и благодаря популярности в церковной среде им удалось сместить общий вектор православной риторики сильно вправо⁵². Эсхатологическая конспирология, которая лежала в основе православного фундаментализма, широко распространилась в монастырях. Возвращаясь из паломничеств по святым местам, люди, помимо святой воды и иконок, привозили домой брошюры о том, что с Запада придет Антихрист, и футболки с надписью «Православие или смерть» в дореволюционной орфографии.

По словам диакона Андрея Кураева, митрополит Кирилл уже в те годы думал о своих перспективах занять патриарший престол: «Он понимал, что репутация либерала на выборах сыграет против него. Потому что за этими бородачами монашество, которое смотрит им в рот, значительная часть рядового духовенства и епископата»⁵³. «Он относился к ВРНС как к канализации, — добавляет архимандрит Кирилл (Говорун), который работал у Кирилла в ОВЦС в начале 2000-х. — Чтобы дерьмо не скапливалось у тебя под ногами, нужно организовать его сток. Он понимал, что маргиналы — это проблема, причем его личная проблема. Он был поглощен этим страхом перед радикалами. Он человек иррациональный и боялся их всю жизнь. Они же никогда не считали его своим. А его настолько одолел этот страх, что он под них мимикрировал. Почему-то он решил, что сила за фундаменталистами, радикалами, стариками с нечесаными бородами, а не за либеральным бизнесом. Он видел в пассионарности очень сильный активный политический инструмент, а они были пассионарны»⁵⁴.

Созданный как «партия Церкви», с годами, не меняя своей повестки и ключевой тематики, ВРНС становился все более близким к меняющейся государственной риторике, превращался в значимую площадку, где формировалась новая национальная идеология. С начала 2000-х в его заседаниях уже участвовал молодой президент Путин, а когда не мог прийти, присылал приветствия.

Тогда же митрополит Кирилл предложил еще один идеологический проект — «Основы социальной концепции РПЦ». Этот текст был главным продуктом деятельности Отдела внешних церковных связей за десять лет работы и формулировал отношение РПЦ к общественным проблемам, пытаясь предложить целостное осмысление современности. «Церковь должна учитывать ту историческую реальность, в которой она находится. Необходимо иметь определенный диалог с окружающим миром, включая и диалог с властью. И в этом диалоге побеждает тот, кто сильнее, кто внутренне, духовно сильнее, кто лучше подготовлен и у кого убеждения крепче»,⁵⁵ — цитировал Кирилл наставления митрополита Никодима, которыми руководствовался. Важно было говорить с властью на равных, а то и сверху, а содержание, на котором будет основан этот диалог, носило чисто инструментальный характер. Имитация свободомыслия больше соответствовала духу времени в период слабого государства при позднем Ельцине: в «Основах» написано, что Церковь не может помогать государству в случае «ведения агрессивной внешней войны» и не должна повиноваться ему, если власть «принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям»⁵⁶. Это не значит, что Кирилл был либералом. Скорее, у него, как и у Никодима, не было убеждений — только ситуативно менявшиеся корпоративные интересы Церкви, которые он полностью отождествил со личными интересами.

Сотрудник ОВЦС тех лет вспоминает: его поражало, как митрополит, участвуя в трех встречах подряд, мог выдавать разным людям разные версии одного и того же рассказа, иногда с противоположным смыслом, в зависимости от того, какого эффекта нужно было добиться от собеседника: «Его совершенно не смущало, что мы — какая-то обслуга — при этом присутствовали и не могли этого не заметить. И я бы не сказал, что он был высокомерен или у него было по отношению к нам какое-то презрение, нет, он просто был очень холодный, полное отсутствие эмпатии». «Когда я с ним стал работать, либералом он не был ни разу, — добавляет бывший подчиненный Кирилла. — Он был прежде всего государственник и мыслил с точки зрения системы. А люди были для него инструментом».

1 https://www.anekdot.ru/id/1367531/

2 https://www.youtube.com/watch?v=jYNZOIlr0r4

3 https://gorbymedia.com/post/02-19-1986

4 Сопротивляться злу и утверждать добро. Беседа митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла с корреспондентом журнала «Церковь и время» // Церковь и время. 2001. № 1(14). С. 9–10

5 Сопротивляться злу и утверждать добро. Беседа митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла с корреспондентом журнала «Церковь и время» // Церковь и время. 2001. № 1(14). С. 9–10

6 https://www.youtube.com/watch?v=UQRDqyiIUSw&t=18s

7 https://diak-kuraev.livejournal.com/1781572.html

8 рассказ от 2016 года https://www.interfax.ru/russia/537809 и от 2023 https://ria.ru/20230908/putin-1895061085.html

9 Суворов Е. «Россия может дать новую жизнь Вселенной». Интервью митрополита Кирилла газете «Вера-Эском // Вера-Эском, октябрь 2005. № 501; Иларион митрополит. Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения

10 Передача “Без галстука” https://www.youtube.com/watch?v=j82o6ZuFSTY

11 https://radonezh.ru/analytics/mitropolit-kirill-ya-otdal-sebya-v-ruki-bozhii-natalya-larina-47790.html

12 http://www.patriarchia.ru/db/text/3824186.html

13 Краснов-Левитин А. Э. «В поисках Нового Града. Воспоминания ч. III», 1980 https://azbyka.ru/fiction/v-poiskax-novogo-grada-krasnov-levitin/

14 https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Krivoshein/vospominanija-mitropolit-nikodim-rotov/

15 https://tvrain.tv/teleshow/dokumentalnye_filmy_sergeja_erzhenkova/papa_russkij-501979/

16 https://www.religion.in.ua/zmi/foreign_zmi/45986-nikodim-rotov-kirill-gundyaev-gosha-shevkunov-o-filme-papa-russkij-i-ne-tolko.html

17 https://www.dw.com/ru/agent-kgb-cto-imenno-uznali-v-svejcarii-o-patriarhe-kirille/a-64621841

18 См. интервью с вдовой Мельникова тут https://tvrain.tv/teleshow/dokumentalnye_filmy_sergeja_erzhenkova/papa_russkij-501979/

19 Интервью с Мельниковым https://stringer-news.com/publication.mhtml?Part=50&PubID=10747

20 https://tvrain.tv/teleshow/dokumentalnye_filmy_sergeja_erzhenkova/papa_russkij-501979/

21 https://pravenc.ru/text/1840307.html

22 Шиверских А. И. Разрушение великой страны. записки генерала КГБ. – Смоленск, 2015

23 https://newtimes.ru/articles/detail/14415/

24 https://tvrain.tv/teleshow/dokumentalnye_filmy_sergeja_erzhenkova/papa_russkij-501979/

25 Интервью Виктора Королькова. Смоленские епархиальные ведомости №4(71)

26 Кураев А. Интервью из архива автора

27 Анонимное интервью из архива автора

28 https://www.compromat.ru/page_34041.htm (публикация Ведомостей, но на их сайте её уже нет)

29 https://tvrain.tv/teleshow/notes/peresvet_kirill-423423/

30 Поздняев М. «Я сотрудничал с КГБ … но не был стукачом « (интервью архиепископа Виленского и Литовского Хризостома) // Русская мысль. — 1992. — 24 апреля

31 https://tvrain.tv/teleshow/dokumentalnye_filmy_sergeja_erzhenkova/papa_russkij-501979/

32 https://www.kommersant.ru/doc/208270

33 https://www.kommersant.ru/doc/108166

34 https://www.kommersant.ru/doc/121700

35 https://www.journalsmolensk.ru/arhiv/05-17-diamond/03/03.PHP

36 https://www.mk.ru/editions/daily/article/1999/02/26/141963-almaznyiy-moi-kirill.html

37 анонимное интервью из архива автора

38 https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/1999/09/17/patriarhalnyj-neftetorgovec

39 интервью с выпускником Смоленской семинарии тех лет

40 https://web.archive.org/web/20240525104430/https://www.compromat.ru/page_25810.htm

41 https://www.kommersant.ru/doc/242554

42 цит. по https://www.mk.ru/editions/daily/article/2006/11/20/175050-mitropolitrazrushitel.html

43 https://vrns.ru/documents/stenogramma-i-vsemirnogo-russkogo-narodnogo-sobora/

44 Петр Вайль, Александр Генис. 60-е. Мир советского человека

45 Петр Вайль, Александр Генис. 60-е. Мир советского человека

46 подробнее в книге Николая Митрохина “Русская партия”

47 https://old.bigenc.ru/domestic_history/text/2334740

48 А.С. Ципко Пути советской интеллигенции к российскому консерватизму (О стихийном антикоммунизме, подорвавшем идеологические «скрепы» СССР) // Тетради по консерватизму. Альманах Фонда ИСЭПИ № 4 2015

49 https://web.archive.org/web/20071219004658/http://www.anticompromat.org/s_pbr/spr_s-pbr.html

50 https://www.pravenc.ru/text/153359.html

51 https://www.patriarchia.ru/article/88556

52 Верховский А. М., Михайловская Е. В., Прибыловский В. В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления политиков. Роль Церкви. – М.: ООО “Панорама”, 1999

53 Кураев А. Интервью из архива автора

54 Архимандрит Кирилл (Говорун). Интервью из архива автора

55 http://krotov.info/2/2_imennoy/04_g/Gundyaev_F.htm#1991

56 http://www.patriarchia.ru/db/text/419128.html

Глава 6.
Царственные страстотерпцы

«По небу плывут облака, воздух какой-то особенный, питерский, и мне кажется, что согласие и примирение действительно у нас когда-нибудь наступят. Как жаль, в сущности, что мы потеряли ощущение целостности, непрерывности нашей истории. И как хочется, чтобы скорее это в нас восстановилось». Так первый президент России Борис Ельцин вспоминал о своем настроении на похоронах императора Николая II¹. Рассказ об обнаружении останков и захоронении царской семьи он поместил в раздел своих мемуаров, который назывался «Очень личное»: для Ельцина это был один из главных символических сюжетов не только в истории страны, которой он руководил, но и в его собственной биографии.

Будучи главой Свердловского обкома партии, в 1977 году Ельцин, выполняя решение политбюро ЦК КПСС, распорядился снести дом Ипатьева, где летом 1918-го провела свои последние дни и была убита царская семья. В те годы возле дома Ипатьева в годовщины расстрела стали таинственно появляться цветы и свечи — свердловчане вдруг начали восстанавливать память, которой вроде бы неоткуда было взяться. Кроме того, как только в полузакрытый город, один из центров советской оборонной промышленности, попадали иностранцы, они сразу спрашивали: «А где у вас тут расстреляли царя?» Это тоже нервировало КГБ и партийное руководство. Бороться решили радикально. Идея снести дом принадлежала председателю КГБ Юрию Андропову.

Ельцин говорил, что если бы он тогда отказался выполнять решение Политбюро, его бы сняли с должности, а новый председатель обкома все равно бы подписал распоряжение. Свое участие в уничтожении исторической памяти он всегда вспоминал как болезненный эпизод. Еще в советские времена он писал: «Я хорошо себе представлял, что рано или поздно всем нам будет стыдно за это варварство»². Спустя 20 лет после сноса Ельцин сделал все, что мог, чтобы отчасти исправить содеянное и похоронить Романовых со всеми подобающими почестями в фамильной усыпальнице: «Любое упоминание о расстреле бередило душу. Задевало. Царские похороны я воспринимал не только как свой гражданский, политический, но и как личный долг памяти»³.

17 июля 1998 года в фамильной усыпальнице императорской семьи в Петропавловском соборе в Санкт-Петербурге собрались больше 50 членов дома Романовых из разных стран мира: принц Майкл Кентский, вице-премьер правительства РФ Борис Немцов, губернатор Красноярского края Александр Лебедь, академик Дмитрий Лихачев, музыкант Мстислав Ростропович и многие другие. Постамент в центре собора состоял из трех ярусов: на нижнем — гробы слуг и врача, на среднем — три великие княжны, на верхнем — покрытые императорскими штандартами гробы Николая и его жены Александры. Все гробы были совсем небольшими — 1,2 метра в длину и полметра в высоту: от членов семьи и свиты последнего российского императора остались только кости. Их опустили в могилы в отдельном Екатерининском приделе в стороне от основного пространства собора: во-первых, Николай отрекся от престола и вроде бы не мог быть похоронен как «полноценный» император, во-вторых, слуг и врача, которые прошли с Романовыми весь путь от ареста до расстрела, нельзя было хоронить с царями.

Во время панихиды настоятель Петропавловского собора протоиерей Борис Глебов не называл имен императора и его родственников, а молился о неизвестных убиенных: «Имена же их ты, Господи, веси». На государственной церемонии высочайшего уровня не было ни одного епископа РПЦ. Патриарх Алексий и великая княгиня Мария Владимировна, которая считает себя главой дома Романовых, в это время молились за упокой их душ в Троице-Сергиевой лавре под Москвой.

Ельцин надеялся, что он закончит длинный исторический сюжет: первый президент предаст земле последнего царя и тем обеспечит национальное примирение. Но оказалось, что разлом в обществе гораздо глубже — и он продолжает создавать новые трещины. Впервые в послесоветской истории интересы государства и независимой Церкви разошлись.

Поросенков лог

В получасе дороги от Екатеринбурга в лесу находится яма: сглаженные временем склоны, поросшие мхом и травой. Это шахта заброшенного рудника. Вокруг ямы — крытые деревянные галереи, между деревьями со всех сторон проглядывают золоченые купола и кресты — они венчают храмы и корпуса монастыря Святых Царственных страстотерпцев. Яма — сакральный центр монастыря, причина его появления здесь, точка притяжения сотен тысяч паломников со всей России.

В эту шахту в урочище Ганина Яма в ночь с 16 на 17 июля 1918 года были сброшены одиннадцать тел: бывшего царя Николая Александровича Романова, его жены Александры Федоровны, их четырех дочерей, сына Алексея, врача царской семьи Евгения Боткина, лакея Алоизия Труппа, повара Ивана Харитонова и горничной Анны Демидовой. Здесь же разными следственными группами в разные годы были обнаружены костровища, обгоревшие обрывки одежды, каблуки, украшения, пули, а во льду на дне шахты — труп Джеммы, собачки великой княжны Анастасии.

В отличие от Ганиной Ямы, которая входит во все туристические маршруты, топоним «Поросенков лог» неизвестен даже картам Google. Если спросить у служителей монастыря, как проехать в Поросенков лог, они ответят, как в сказочном зачине: «Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь…». Скажут, что в это место нельзя ходить — гиблое оно, дьявольское. Что все, кто верил, что там были захоронены святые царственные мученики, плохо кончили: кто погиб в аварии, кто сошел с ума, кого разбил паралич (список можно продолжать). И что останков никаких нет — это все подлог, а царя и его семью сожгли полностью здесь, в яме.

Но если задать навигатору координаты, покружить, поспрашивать редких местных жителей, в конце концов по пустынному шоссе доедешь до места, откуда в 1991 году были извлечены 700 костей и костных фрагментов, из которых сформировали девять скелетов. Они были идентифицированы как останки царской семьи и ее слуг. Еще два почти полностью сожженных тела, принадлежащих царевичу Алексею и великой княжне Марии, нашли чуть поодаль от основного захоронения в 2007 году. С тех пор они лежали сначала в Следственном комитете, а после окончания экспертиз — в сейфе Государственного архива РФ.

В Поросенковом логе абсолютная тишина. Настил из шпал, под которым были обнаружены тела, оформлен как скромная могила, над ней стоит большой металлический крест. Есть и камень, на котором написано: «Здесь скрывали от людей останки Царской семьи и верных Ей лиц, убитых 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге». Вокруг такие же березки, как на Ганиной Яме, но ни колокольного звона, ни молитвенного пения — только птичий щебет.

И сам расстрел, и сокрытие тел уральские большевики из команды Якова Юровского проводили в большой спешке: белая армия вот-вот захватит Екатеринбург, нельзя оставить ни живого царя, ни улик убийства, ни пригодных для почитания или торга тел, ни свидетелей (до сих пор нет никаких доказательств, что распоряжение о расстреле спустили из столицы). Погрузив тела на грузовик, их сначала отвезли в заброшенный Четырехбратский рудник, который теперь называют Ганиной Ямой, и бросили там в шахту, где они упали на лед — на дне он не таял даже летом.

В ту же шахту бросили несколько гранат, но тела уничтожить не удалось. По воспоминаниям чекистов Исая Родзинского и Михаила Медведева, «когда все расстрелянные были вытащены веревками за ноги из воды на поверхность и уложены рядком на траве, то стало ясным, насколько легкомысленным было первое захоронение. Перед нами лежали готовые „чудотворные мощи“: ледяная вода шахты не только начисто смыла кровь, но и заморозила тела настолько, что они выглядели словно живые — на лицах царя, девушек и женщин даже проступил румянец. Несомненно, Романовы могли в таком отличном состоянии сохраниться в шахтном холодильнике не один месяц, а до падения Екатеринбурга оставались считаные дни»⁴.

Участники расстрельной команды уже долго не спали и не ели, а кроме того — паниковали. Заранее подготовленного плана у них не было. По одному из главных исторических источников, «Записке» руководившего расстрелом Якова Юровского, записанной с его слов в 1920 году и заверенной его подписью, можно проследить, как они нервничали: чекисты падали с лошадей, у них разваливались телеги, они неожиданно сталкивались с местными крестьянами, начинали копать ямы и бросали. В результате на третий день после убийства останки удалось увезти по Коптяковской дороге, но грузовик застрял. В итоге «трупы сложили в яму, облив лица и вообще все тела серной кислотой, как для неузнаваемости, так и для того, чтобы предотвратить смрад от разложения. Яма была неглубока. Забросав землей и хворостом, сверху наложили шпалы и несколько раз проехали — следов ямы и здесь не осталось»⁵. Это и был Поросенков лог.

В нем тела пролежали до 1979 года, когда киносценарист Гелий Рябов, увлеченный историей Романовых, и екатеринбургский геолог и краевед Александр Авдонин, пользуясь покровительством министра внутренних дел СССР, после долгих поисков установили место захоронения. Рассказать об этом они смогли только после начала перестройки — в 1989-м. Откопали тела еще через два года.

За семь последующих лет были проведены десятки экспертиз: микроостеологические, судебно-стоматологические, трасологические, баллистические, антропологические, не говоря уже о работе историков и архивистов. Молекулярно-генетические экспертизы проводились в Криминалистическом центре МВД Великобритании в Олдермастоне и Военно-медицинском институте Минобороны США. Олдермастон был в то время уникальной лабораторией, где генетик Алек Джеффрис впервые открыл «ДНК-дактилоскопию» — метод обнаружения уникальных отпечатков ДНК, который теперь рутинно используется в криминалистике (про Джеффриса даже снят сериал «Код убийцы»). Все эти исследования подтвердили принадлежность останков императору Николаю II, Александре Федоровне, трем их дочерям и слугам.

Независимо от этих экспертиз российский генетик Евгений Рогаев исследовал образцы крови родного племянника Николая II, сына его сестры Ольги Александровны — Тихона Николаевича Куликовского-Романова. Сравнительный анализ показал полное совпадение последовательностей митохондриальных ДНК с костной тканью скелета № 4 из захоронения в Поросенковом логе. Скелет № 4 предположительно принадлежал Николаю II. Когда эксгумировали останки брата императора Николая II, великого князя Георгия Александровича, ДНК также совпали, включая редкую мутацию.

Третий пункт

В 1993 году начала работу специальная правительственная комиссия, которая должна была изучить вопросы, связанные с перезахоронением останков. По должности ее возглавляли вице-премьеры — на последнем, самом драматическом этапе Борис Немцов, поэтому комиссию стали называть «немцовской». Изучив все материалы дела, в начале 1998 года она пришла к выводу, что останки действительно принадлежат императору, его семье и приближенным, а значит, можно начать подготовку к захоронению. После этого Немцов, следователь Владимир Соловьев и член комиссии Виктор Аксючиц поехали к патриарху Алексию, который, по воспоминаниям Аксючица, сказал: «Вы меня убедили. Этот вопрос можно считать решенным. Обсудим место и время захоронения»⁶. Соловьев также рассказывал, что в они в течение трех часов докладывали о результатах исследований, и в итоге «патриарх попросил Немцова заверить президента, что полностью поддерживает решение правительственной комиссии о захоронении останков»⁷.

Через месяц после этой встречи состоялось заседание Синода, главного управляющего органа РПЦ, и на нем было принято решение, что «екатеринбургские останки» следует захоронить во временной могиле как анонимных жертв богоборческой власти, потому что выводы следствия и комиссии Церковь не удовлетворили.

Это было полной неожиданностью. Возникло несколько версий случившегося. Самое простое объяснение: митрополит Ювеналий (Поярков), входивший в немцовскую комиссию, обиделся, что коллеги через его голову вышли на патриарха и разговаривали с ним об итогах экспертиз напрямую, и устроил заговор в Синоде. Также не исключено, что Ювеналий просто перестраховался, посчитав решение комиссии слишком политическим — СМИ тогда писали, что для Церкви признать подлинность останков означает прогнуться перед государственной властью, что на патриарха и Синод давили, чтобы успеть к круглой дате, а экспертизы проведены небрежно и поспешно. Кроме того, непопулярность Ельцина и отождествление комиссии с либералом Немцовым могли скомпрометировать иерархов в глазах консервативной паствы.

О том, что на самом деле произошло и почему Церковь отказалась признавать подлинность найденных костей, теперь уже вряд ли кто-нибудь узнает. Нет в живых ни Бориса Немцова, ни Бориса Ельцина, ни патриарха Алексия. Митрополит Ювеналий по-прежнему хранит молчание, не подпуская к себе журналистов. Так или иначе, вряд ли все они предполагали, какой узел проблем завязывают. Царскую семью захоронили без участия Церкви и при ее молчаливом неприятии — но это оказалось не финалом, а началом истории.

Через два года, летом 2000-го, Архиерейский собор принял решение о канонизации Николая II, императрицы Александры и их детей как страстотерпцев — за их смиренную кончину. Это решение не было единогласным, многие епископы открыто высказывались против. В документе Собора царская семья шла под третьим номером, перед ней были записаны другие новомученики — жертвы советской власти, убитые из-за их принадлежности к Православной церкви⁸. Митрополит Нижегородский Николай (Кутепов), в то время старейший архиерей РПЦ, сделал в канонизационном акте специальную отметку, что третий пункт он не подписывает: «Он государственный изменник <...> Он, можно сказать, санкционировал развал страны. <...> Он счел нужным сбежать под юбку Александры Федоровны. Ну, извините!»⁹.

Однако, во-первых, решение было важным шагом навстречу Русской православной церкви за границей (РПЦЗ), которая причислила последнего царя к лику святых еще в 1981 году. Для зарубежников почитание царской семьи как святых было принципиально важным условием сближения с Церковью в России. А во-вторых, в перестройку и последующие годы стихийное народное почитание убиенной царской семьи росло — сказывалось и появление монархических общественных групп, и влияние зарубежников, и общее романтическое отношение к дореволюционной России. В адрес Комиссии по канонизации приходили тысячи писем о святости последнего царя. Возобладала логика «если процесс нельзя остановить, его нужно возглавить».

Синодальная комиссия по канонизации, в которую входили священники с богословским и историческим образованием, перед тем как окончательно одобрить прославление в качестве святых последнего императора и его семьи, дала ответ на несколько принципиальных вопросов. Несет ли Николай II личную ответственность за события Кровавого воскресенья, когда 9 января 1905 года в Петербурге были зверски расстреляны протестовавшие рабочие? «Исторические данные не позволяют обнаружить в действиях [императора] злой воли, обращенной против народа». Как расценивать близкие отношения царской семьи с Григорием Распутиным — самозваным старцем-мистиком, имевшим большое влияние на Александру Федоровну и аристократическую элиту предреволюционного Петербурга? Они, заключила комиссия, были сложными и противоречивыми, однако объясняются «элементом человеческой немощи» — то есть глубокими эмоциональными переживаниями императрицы из-за неизлечимой болезни сына. Наконец, как с церковной точки зрения относиться к отречению от престола? «Отречение от престола не может рассматриваться как церковно-каноническое преступление»¹⁰.

Николая II и его семью в РПЦ канонизировали как страстотерпцев — не за годы правления Россией, не как идеальных православных царей, а за последние месяцы жизни, когда они явили пример христианского смирения перед лицом смерти.

Царские дни

Осенью 2000 года, сразу после канонизации, на Ганиной Яме был заложен монастырь. Инициатором строительства и первым наместником новой обители стал игумен Сергий, по иронии судьбы носящий фамилию Романов. Прежде чем уйти в монастырь, он отсидел 13 лет в нижнетагильской колонии за убийство. Говорят, в бытность его наместником Ганиной Ямы среди монахов и трудников было много бывших заключенных. Через 20 лет, летом 2020 года, благодаря журналистским расследованиям выяснится, что в новом монастыре, который Сергий Романов основал в Среднеуральске после ухода с Ганиной Ямы, существовал приют, в котором годами истязали детей. Игумен Сергий станет самым известным в России ковидоотрицателем, борцом с вакцинацией и распространителем конспирологических идей в духе американского движения QAnon на русский лад; его обитель в итоге штурмом возьмет ОМОН. Сейчас Сергий отбывает новый уголовный срок за «разжигание ненависти».

Уральская религиозность очень специфическая. Православие здесь веками соседствовало с крепким и разветвленным старообрядчеством: староверы бежали на более свободный Урал подальше от властей. Несмотря на то что почти все старообрядцы растворились в советском обществе, привычка к противопоставлению своего (настоящего) и официального (лживого) осталась. Как и неформальные духовные практики, и склонность к архаичной мистике, и умение налаживать горизонтальные связи. Культ царя-искупителя хотя и был привнесен извне, распространился здесь как вирус.

Сети тайных скитов, самозваные священники, мифологизация в стилистике страшных уральских сказов — все это росло вширь и вглубь параллельно с тем, как официальная Екатеринбургская епархия РПЦ выстраивала новый культ вокруг «крестного пути царственных страстотерпцев». Важная часть этого ритуала — «Царские дни»: в июле, в день памяти Николая II и его семьи, в Екатеринбург съезжаются со всей страны паломники, чтущие память «царственных мучеников». Кульминация — крестный ход, который в ночь с 16 на 17 июля идет 21 километр от Храма на Крови, построенного на месте дома Ипатьева, до Ганиной Ямы. В нем ежегодно принимают участие десятки тысяч человек. В Поросенков лог крестный ход, разумеется, не заходит — хотя там иногда служат молебны священники, признающие подлинность останков.

Царебожники верят, что Николай II принес искупительную жертву за весь русский народ, так же как Иисус Христос искупил грехи человечества. В середине 1990-х в подмосковном Тайнинском скульптор Вячеслав Клыков установил памятник последнему императору — перед ним консервативно настроенное духовенство во главе с очень популярным тогда игуменом Петром (Кучером) начало служить так называемый чин всенародного покаяния в грехе цареубийства.

Кучер проповедовал, что ИНН, который тогда только начинали вводить в России, — это «печать антихриста», призывал православных не брать российские паспорта и отказываться от всякой помощи «сатанинского государства», включая пенсии и пособия. «Всенародно каяться», согласно его представлениям, нужно в нарушении клятвы 1613 года, которую от имени всего русского народа дали участники Земского собора, избравшего Михаила Романова на царство. В 1917 году народ нарушил эту клятву, предал царя — и пока россияне не покаются, страна будет в опасности. В этой же среде активно распространяется версия о ритуальном убийстве русского царя евреями: якобы белогвардейский следователь Соколов в 1918 году нашел на стенах подвала дома Ипатьева каббалистические знаки.

Кроме мистических переживаний, культ последнего русского императора включает и политическую эсхатологию. Фигура императора в ней оказывается сакральной сама по себе как воплощение идеи власти, данной от Бога, а Россия воспринимается как «катехон» — третий Рим, спасающий мир от воцарения антихриста.

Все эти теории были распространены относительно широко. Например, в 1990-х их проповедовал митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев), а позднее, уже в 2010-х, широкая публика узнала о царебожниках благодаря тому же игумену Сергию и Наталье Поклонской, бывшему прокурору Крыма и депутату Госдумы.

Для официальной Церкви царебожие — это, конечно, ересь. Но почитание царской семьи не ограничивается его сторонниками: образ безгрешного семейства — сильного, красивого отца, многодетной матери, ангельски невинных дочерей в белых платьях и благообразного отрока — накладывается на сочувствие монархии и находит живой отклик у большинства православных. К тому же эти святые жили достаточно недавно, чтобы от них остались фотографии, личные вещи, детали их жизни, позволяющие эмоционально переживать их судьбу, узнавать все новые подробности о любимых людях, но и достаточно давно, чтобы принадлежать некоему безвозвратно ушедшему «золотому веку». Царскую семью любят, память о ней чтят, их иконы есть почти в каждом храме.

Отрицание подлинности останков прочно соединилось с культом царской семьи далеко за пределами царебожнических общин. Расхожее мнение, в том числе среди священников и епископов, заключается в том, что Церковь останки не признала и признать не может — и точка. Желанию обрести мощи святых для поклонения верующие предпочитают иллюзию бестелесности, полного материального отсутствия страстотерпцев на Земле. Возможно, это ассоциации с отсутствием мощей Христа, вознесшегося на небо в воскресшем теле.

Страшный тупик

В 1990-е годы генетики работали только с митохондриальной ДНК, а в следующем десятилетии уже научились выделять и Y-хромосому — так появилась возможность проследить родство и по женской, и по мужской линиям. В лабораториях хранились образцы из первого захоронения, поэтому, когда летом 2007-го нашли Алексея и Марию, экспертизы по новым технологиям провели заново. Параллельно работали Евгений Рогаев и Николай Янковский из Института общей генетики РАН, Майкл Коббл (руководитель Идентификационной лаборатории ДНК Вооруженных сил США) и лаборатория Вальтера Парсона из Инсбрукского медицинского университета. Все данные подтвердились, принадлежность останков последним Романовым не вызывала сомнений ни у генетиков, ни у криминалистов.

Но Церковь все еще была против, поэтому решение о том, как захоронить Алексея и Марию, несколько лет откладывали. В отличие от Ельцина, Владимир Путин не испытывал никакого личного интереса к Николаю II. С политической точки зрения последняя царская семья Владимиру Путину тоже ни к чему: в его личный пантеон правителей входят князь Владимир, Александр Невский, Александр III, но никак не тихий семьянин Ники, к тому же убитый чекистами, членами той корпорации, которой служил сам президент. Впрочем, никакого смысла откладывать захоронение тоже не было — пора было закрыть эту тему.

Межведомственная рабочая группа «по вопросам, связанным с исследованием и перезахоронением останков цесаревича Алексея и великой княжны Марии Романовых», которую возглавил руководитель аппарата правительства Сергей Приходько, решила назначить захоронение на 18 октября 2015 года. Но потом объявили, что следствие переносится на неопределенный срок, а останки подвергаются новой комплексной экспертизе.

Церковь создала свою комиссию «для изучения результатов исследования останков, найденных под Екатеринбургом», — ее возглавил Санкт-Петербургский митрополит Варсонофий, а секретарем, то есть реально работающим руководителем, стал епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов). Видимо, Тихона выбрали как наиболее компетентного «переговорщика» с Кремлем (подробнее о нем см. в главе 8), который к тому же имеет внутрицерковную репутацию жесткого консерватора, ни разу не запятнавшего себя «либерализмом». Следственный комитет возобновил дело. В присутствии духовенства провели эксгумацию останков Николая II и Александры Федоровны, потом вскрыли могилу Александра III и взяли образцы для сравнения.

С тех пор разыгрывается спектакль по признанию Церковью царских останков. Игнорировать результаты научных экспертиз, подтвержденных Следственным комитетом и правительственной комиссией, патриарху Кириллу все более неловко. Главный тезис, который продвигает комиссия: все прошлые расследования и экспертизы проводились без участия РПЦ, а теперь все будет заново и по-другому, но очень медленно. За это время нужно постепенно заронить пастве мысль, что непризнанные останки могут превратиться в мощи.

Первые публичные комментарии о работе комиссии появились осенью 2015 года. На пресс-конференции епископ Тихон (Шевкунов) высказал сомнения в неповрежденности могилы Александра III, а приглашенный эксперт — директор Института истории и археологии Уральского отделения РАН Вениамин Алексеев, который состоял еще в немцовской комиссии, но не поддержал ее выводов — выдвинул «новые» версии: возможно, великих княжон вовсе не убивали и они закончили свою жизнь в Европе в глубокой старости (мистификации вокруг якобы выживших княжон десятилетиями будоражили и русское зарубежье, и европейскую аристократию — в 1997 году даже вышел голливудский мультфильм «Анастасия»), а также не исключено, что останки не сожгли, а «бывший царь Николай II растворен в соляной кислоте, и все это из ванны вылито в реку Исеть». Таким образом все засвидетельствовали, что Церковь очень недоверчиво относится к исследованиям и готова проверять даже самые абсурдные точки зрения.

Епископ Тихон сообщал, что открываются все новые факты, так что срок окончания следствия неблизок. Параллельно на его сайте «Православие.ру» начали публиковать материалы, относящиеся к делу: интервью с учеными, работающими над экспертизами, перемежались с публикациями церковных конспирологов в пропорции примерно один к одному. Всем дали слово, всех услышали и приняли во внимание. В 2017-м году в Сретенском монастыре прошла большая конференция с участием патриарха, епископов, всех экспертов, привлеченных следствием, и церковных скептиков. Она напоминала заседание суда, где представители Следственного комитета и эксперты — ответчики, православные — истцы, патриарх — судья, а епископ Тихон — попеременно то прокурор, то адвокат. Казалось, что решение вот-вот будет принято. Но к началу 2025 года все остается по-прежнему. Вероятно, при этом патриархе и этом президенте захоронение и признание останков уже не состоится.

Сто лет со дня убийства царской семьи и 20 лет со дня похорон в Петропавловском соборе в 2018 году на государственном уровне предпочли почти не заметить. Президент Путин встречался в эти дни с президентом Америки Дональдом Трампом и ни словом не обмолвился о гибели Романовых. В Москве прошло несколько камерных мероприятий: концерты классической музыки и небольшие выставки. Российское военно-историческое общество организовало возложение венков к памятникам последнего императора в разных городах. Центром торжеств стал Екатеринбург, а главным хранителем памяти о царской семье — Русская православная церковь. Просто потому, что больше никому это оказалось не нужно.

Память о жертвах российского XX века разделили между собой разные части общества: о Большом терроре вспоминает преимущественно интеллигенция, об убитых во Второй мировой войне — власти и народ, а о царской семье — православные верующие. Такая монополия на память сформировалась, несмотря на то что у православного императора были далеко не только православные подданные.

Патриарх Кирилл прилетел на юбилейные Царские дни в Екатеринбург, чтобы возглавить традиционный стотысячный крестный ход от Храма-на-Крови, построенного на месте снесенного при Ельцине дома Ипатьева. В своей проповеди на ночной литургии патриарх не говорил ни об останках-мощах, ни о страстотерпчестве, мученичестве и смирении, переведя церковную память о последнем императоре исключительно в политический контекст.

Вспоминая о расстреле, патриарх утверждал, что «за этим преступлением нечто стояло, за ним есть некая коллективная вина всего народа, некий поворот в исторической жизни Святой Руси, который завел народ в тяжелый страшный тупик». Дальше он все-таки снял ответственность со всего народа и переложил на отдельные группы: «В какой-то момент, отказавшись от своего духовного первородства, потеряв реальную связь с Церковью и Богом, интеллигенция, аристократия и даже часть духовенства помрачились умом, зараженные мыслью о необходимости круто изменить течение национальной истории и постараться как можно быстрее построить мир, где царит справедливость, где нет былого расслоения по имущественному признаку, где люди живут мирно и счастливо. В результате многие, захваченные этой идеей, дошли до совершения преступлений».

Несмотря на разногласия по поводу захоронения останков и общее равнодушие власти к памяти последнего российского императора, в главном Церковь и государство все-таки сошлись: все беды России происходят от чуждых, навязанных извне представлений о благополучии, а власть безгрешна и ответственность за эти беды не несет.

1 Ельцин Б. Президентский марафон. М.: АСТ, 2000

2 Ельцин Б. Исповедь на заданную тему. М.: «Огонек», 1990

3 Ельцин Б. Президентский марафон. — М.: АСТ, 2000

4 Розанова Н. Царственные страстотерпцы: посмертная судьба, — М.: Вагриус, 2008, стр. 150.

5 «Записка» Якова Юровского

6 https://www.mk.ru/social/2016/03/10/mogila-neizvestnogo-carya-raskryta-tayna-predvzyatogo-otnosheniya-rpc-k-carskim-ostankam.html

7 http://portal-kultura.ru/articles/best/5534-ot-alekseya-i-marii-ostalos-40-grammov-na-dvoikh

8 http://www.patriarchia.ru/db/text/423849.html

9 Шевченко М. О властях и церкви Христовой. Интервью с митрополитом Нижегородским Николаем // Независимая газета, 25.04.2001. https://www.ng.ru/facts/2001-04-25/1_authorities.html

10 Митрофанов прот. Георгий. История канонизации Царственных страстотерпцев // / Прославление и почитание святых: XVII Международные Рождественские образовательные чтения, материалы конференции, Москва, 17 февраля 2009 г. — С. 26—32

Глава 7.
Атомное православие

В перестройку у сотрудников Ядерного центра в городе Саров, где когда-то придумали и собрали первую советскую атомную бомбу, случился кризис идентичности. Во-первых, их забыла власть: из советской научно-технической элиты они за несколько лет превратились в обедневшую интеллигенцию, к тому же скомпрометированную работой на военно-промышленный комплекс. СССР взял курс на сокращение ядерных вооружений, в 1987 году Михаил Горбачев и президент США Рональд Рейган подписали Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, в Союзе шла демилитаризация и конверсия — при общем экономическом упадке все это сильно сказалось на финансировании еще недавно приоритетных направлений. Во-вторых, коммунизм обесценился и обнулился вместе с позднесоветским научно-техническим прогрессорством, а сами ученые оказались в полной изоляции.

В 1992 году в Саров приехал Дмитрий Сладков — тогда он был молодым московским архитектором, переехал к родителям жены и устроился в городскую газету. «Я обнаружил там [в Сарове] два сюжета, — вспоминает Сладков, теперь работающий помощником директора Российского федерального ядерного центра. — Первый — обретение профессиональным сообществом бомбоделов публичного голоса. Начало 1990-х: вокруг беспредельная гласность — не только со всеми очевидными плюсами, но и со всеми безумными издержками. “Ядерщики загадили всю землю радиацией, ядерщики хотят войны”. А у самих ядерщиков полувековая заморозка голосовых связок, они не умеют говорить публично, потому что были сверхсекретными. А второй сюжет — это батюшка Серафим и атомная бомба»¹.

В тот момент связь между одним из самых народных православных святых и советским оружием Судного дня была сугубо географической — и мало кому очевидной. За следующие полтора десятка лет она превратилась в один из самых выразительных сюжетов новой государственной идеологии.

Уникальный святой

Вскоре после окончания Второй мировой войны ближайший помощник Сталина Лаврентий Берия, которому поручили курировать разработку советской атомной бомбы, предложил академику Юлию Харитону несколько мест для строительства закрытого института, где эта разработка будет происходить. Харитон выбрал поселок Саров на границе Нижегородской области и Мордовии. Его засекретили (позже появилось новое название — Арзамас-16), обнесли колючей проволокой, убрали из всех учетных документов и с карт. Строили «объект», как его называли сотрудники, заключенные ГУЛАГа. Уже к 1951 году здесь было собрано 29 бомб. Физиков, инженеров, их семьи, сотрудников КГБ, партийных работников и заводских управленцев поселили в построенные посреди соснового леса новые кварталы повышенной комфортности — с двухэтажными малоквартирными домами. Разрабатывавшие оружие ученые с мировым именем Андрей Сахаров, Яков Зельдович, Юлий Харитон и другие жители Сарова дышали хвойным воздухом на берегу реки Сатис, а их изобретения меняли ход мировой истории. В Арзамасе-16 было элитное снабжение всем необходимым — продуктами, одеждой, книгами. Все жители проходили тщательную проверку: они не должны были быть родственниками раскулаченных, репрессированных или побывавших во время войны в оккупации, а также давали подписку о неразглашении государственной тайны. В позднесоветские годы бытовые преимущества оставались, а секретность немного снизилась, но без пропуска попасть в город нельзя и сейчас. Конечный пункт поездов, отправляющихся к Сарову с Казанского вокзала Москвы, — станция Берещино. От нее до КПП и дальше в город ведут уже рельсы, принадлежащие атомному ведомству, и в расписании этих станций нет.

А до революции Саровская пустынь Тамбовской губернии была одним из самых известных центров православия в Российской империи. В конце XVII века здесь начали селиться отшельники. Это частый сценарий появления новых монастырей: некоторым монахам становилось слишком «шумно» в тех обителях, где они жили, и старцы считали их достаточно духовно опытными, чтобы отделиться. Тогда они шли в глушь и жили там годами поодиночке или маленькими общинами, молились и выживали в суровых условиях. Постепенно о них узнавали, монахов становилось больше, обитель превращалась в новый крупный монастырь — и уже оттуда новые отшельники шли дальше. Так вся Россия покрылась сетью монастырей, имеющих между собой генеалогические связи. Земляные кельи первых отшельников из Санаксарского и Краснослободского монастырей появились на Саровской горе и в пещерах вокруг нее в 1660-е годы, а через сорок лет здесь построили первый храм Саровской Свято-Успенской пустыни.

В этот монастырь пришел в 1778 году юный послушник Прохор из семьи курских купцов Мошниных и принял монашество с именем Серафим. Иеромонах Серафим вел крайне аскетический благочестивый образ жизни: стремился к уединению и молчанию, несколько лет ел только траву сныть, провел тысячу дней и ночей в молитве, стоя на коленях на камне («тот самый» валун сейчас — одна из точек паломнического маршрута в Сарове), кормил с рук медведя, пережил нападение разбойников, которые сильно его покалечили. В последние годы жизни к нему приходили монахи и миряне за советами, утешением, исцелением и духовным руководством. Это довольно типичный, стандартный беллетристический сюжет жития благочестивого старца.

Сам Серафим никаких письменных источников о себе не оставил. У него было два прижизненных биографа — монах Сергий (Васильев), живший в Сарове в то же время, который собрал устные воспоминания современников, и помещик Николай Мотовилов, один из покровителей основанного Серафимом Саровским женского Дивеевского монастыря. Мотовилов называл себя «служкой Божьей Матери и преподобного Серафима» и записал по памяти свои беседы со старцем, которые затмили все остальные источники — там были пророчества (в том числе о грядущих страданиях России, которые приведут ее к величию и славе), чудесные исцеления, экзальтированные падения друг другу в ноги и другие яркие подробности. Автор биографии Серафима Саровского, историк Валентин Степашкин доказывает, что Мотовилов страдал серьезным психическим расстройством и считает, что помещик многое придумал². Дополнительный аргумент — то, что первым издателем «Бесед преподобного Серафима с Мотовиловым» был публицист Сергей Нилус, известный как автор «Протоколов Сионских мудрецов»³ и другой конспирологической литературы об избранности России и жидомасонском заговоре. «Преподобный Серафим Саровский — замечательный человек и уникальный святой, на земле Русской просиявший, которому не нужны какие-то волшебства и мифы, — говорил Степашкин. — Он заслужил почитание еще при жизни, и не надо его жизнь как-то приукрашать различными придумками»⁴.

Тем не менее миф о Серафиме Саровском основан на «Беседах» Мотовилова и устном предании, которое распространяли в основном монахини Дивеевского монастыря, многочисленные прихожане и паломники. Оба этих источника полны доказательств пророческого дара старца и других мистических деталей. Достоверности в них немного — это скорее фольклорная сказка, чем жизнеописание. Но и из этой сказки, и исторического исследования Степашкина складывается образ доброго и смиренного человека, счастливого своей верой и приносившего утешение окружающим. Например, к каждому, кто к нему приходил, Серафим Саровский обращался: «Христос воскресе, радость моя!»

После смерти Серафима к его могиле стали ходить паломники. Монахи дисциплинированно фиксировали свидетельства о чудесах по молитвам святому Серафиму, преимущественно исцелениях. Началось так называемое «народное почитание», которое не очень приветствовала официальная Церковь — в Российской империи вообще за двести лет канонизировали всего пять святых. Но в конце XIX века у Серафима появился еще один почитатель — бывший офицер Леонид Чичагов, дворянин, принявший священный сан, который написал книгу «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», максимально подробно изложив все, что было к тому времени известно о Серафиме Саровском, в том числе по архивным документам. Эту книгу прочел император — а Николай II любил все, что связано с «народом» и его «духовностью». К тому же императрица Александра, всерьез верившая в особую, «истинную» святость русских народных старцев, была убеждена, что если канонизировать Серафима, она родит, наконец, наследника престола. В итоге Николай своей волей распорядился ускорить канонизацию. Синодальная комиссия, приехавшая в Саров, столкнулась с препятствием, которое ее озадачило: нетленных мощей не было, от святого Серафима сохранились только кости, и те не очень хорошо. Для того чтобы доказать, что нетленность останков — необязательное условие канонизации, потребовалось отдельное богословское исследование, которое замедлило процесс.

Наконец, в июле 1903 года состоялись масштабные торжества, каких в России еще не бывало. В Саров запустили специальные «богомольческие поезда», построили гостиницы для гостей. Со всей России приехало больше 200 тысяч паломников и 500 священнослужителей. В торжествах принимали участие многочисленные члены императорского дома Романовых, царя встречали губернаторы Тамбовской и Нижегородской областей, представители городов и сословий дарили ему подарки⁵. Во время праздничного богослужения, на котором Серафима прославили в качестве святого, сам император, великие князья и архиереи на носилках несли его мощи в Успенский собор. Николай и Александра окунулись в источник, который по легенде возник на месте, где преподобному Серафиму явилась Богородица⁶, и через год императрица действительно родила сына Алексея, после чего народная вера в «батюшку Серафима» и его чудотворения утвердилась окончательно.

Через 15 лет царскую семью расстреляли. В 1920 году, в разгар большевистской атеистической кампании, мощи Серафима Саровского вскрыли, чтобы показать их верующим в виде груды костей, и составили подробную опись. Через несколько лет их вывезли в Москву, тогда же разогнали и закрыли Саровский Успенский монастырь и Дивеевскую женскую обитель, хотя еще много лет монахи жили тайными общинами. Леонид Чичагов, который принял монашество с именем Серафим, стал митрополитом. Его расстреляли на Бутовском полигоне в 1937-м — из 21 тысячи расстрелянных он был самым старым: его принесли к месту казни на носилках.

Обретение мощей

В 1990 году РПЦ готовились возвращать Казанский собор в Ленинграде — один из главных православных храмов императорской России, в котором в советское время находился Музей истории религии. Сотрудники проводили инвентаризацию, чтобы освободить помещение, и обнаружили в запасниках обитый тканью предмет, который не числился ни в одной описи. Он был похож на сиденье дивана, обшит рогожей и набит ватой, а внутри лежал не очень хорошо сохранившийся человеческий скелет, на котором были рукавички с вышитой надписью «Преподобный Серафиме, моли Бога о нас».

Директор музея позвонил в патриархию. Алексий II, избранный патриархом всего за полгода до этого, прислал специальную комиссию: она должна была проверить подлинность мощей по копиям архивных материалов о вскрытии и освидетельствовании останков преподобного Серафима Саровского в 1920 году. Комиссия подлинность подтвердила, и патриарх организовал невиданные в СССР церковные торжества. 11 января 1991 года мощи были официально переданы Церкви, положены в новую специально сделанную для них раку, облачены в новые одежды. На убранной ковром и украшенной цветами машине останки старца Серафима перевезли в Александро-Невскую лавру, где их встречали тысячи верующих и петербургское духовенство⁷. Под звон колоколов и пение мощи внесли в Троицкий собор, и три недели к ним шел нескончаемый поток вчерашних граждан самого атеистического в мире государства. Лингвист Алексей Шмелев рассказывает, что в те дни он был в подавленном состоянии из-за того, что советские танки давили людей в Вильнюсе, когда ему позвонил друг, писатель Петр Алешковский «и радостно сообщил, что было обретение мощей преподобного Серафима. Когда я сказал, что не могу разделить его радость, он ответил: «Да ты что? Это значит, что советской власти конец»»⁸.

В начале февраля мощи крестным ходом по Невскому проспекту доставили на вокзал и в специальном вагоне поезда «Красная стрела» перевезли в Москву. Встречающие москвичи заполнили всю площадь Трех вокзалов, чтобы пешком сопроводить мощи в кафедральный Богоявленский собор в Елохове.

Одним из встречающих был журналист Андрей Золотов, тогда он учился на журфаке МГУ. «Это было совершенно удивительно — поезд, вокзал, толпа народу, был такой всеобщий подъем, — вспоминает он. — Я был довольно близко от патриарха и архиереев, которые несли эти мощи. Это был абсолютно новый опыт — чтобы по улицам Москвы шел такой массовый крестный ход»⁹.

В Москве мощи Серафима Саровского пробыли до лета, а потом патриарх Алексий повез их на машине в сопровождении крестного хода в Дивеево, где за пару лет до того начались первые богослужения на месте разрушенного монастыря. В крестном ходе по пути следования кортежа приняли участие 20 тысяч человек, он прошел через Московскую, Владимирскую и Нижегородскую области с остановками во всех крупных городах, где мощи встречали местные епископы, духовенство и верующие. Разумеется, весь маршрут следования был согласован и с КГБ, и с местными властями. В кортеже следовали 40 автобусов, в которых ехали священники, хоры, охрана; в отдельном автобусе торговали книгами. Трассы перекрыли — по ним ездили только патрульные «Волги», а по обочинам стояли люди с цветами, с хлебом-солью, в ситцевых цветных платочках. Это было первое возвращение мощей почитаемого святого, изъятых во время атеистической кампании 1920-х, и патриарх Алексий придал этому событию максимальную значимость, превратив его в символ возрождения «настоящей» России.

Идея народного крестного хода на 450 километров звучала дерзко и непривычно сама по себе, несмотря на то что формально церковь получила свободу за три года до этого, во время празднования тысячелетия Крещения Руси (см. главу 3). Но патриарх к тому же направил верующих в зону, прилегавшую к особо охраняемой. Дивеево находится всего в 13 километрах по прямой от Сарова — и хотя ряды колючей проволоки под током и контрольно-пропускные пункты начинаются дальше, территория села и бывшего монастыря тоже находилась под наблюдением КГБ. Появление тысяч случайных людей в нескольких километрах от закрытого города, хранившего главную государственную тайну, казалось немыслимым. Тем не менее крестный ход вошел в Дивеево, и мощи святого вернули максимально близко к месту их первоначального пребывания — в Троицкий собор Дивеевского монастыря, где недавно возобновились богослужения. Одна из почти трехсот монахинь, живших в нем в 1927-м, игумения Маргарита дождалась этого дня и зажгла свечку, которую, по преданию, дал дивеевским сестрам сам святой Серафим перед своей смертью. А патриарх Алексий на следующий день поехал через КПП в Саров и встретился там с руководством Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики.

К тому времени на первых свободных выборах председателем горсовета Сарова избрали Валерия Такоева, который ранее возглавлял один из отделов Ядерного центра. Такоев симпатизировал православию и организовал визит патриарха, согласовав его с КГБ и ЦК. Саровская интеллигенция и руководство института возлагали на церковников некоторые надежды по улучшению своей ситуации. К патриарху, который олицетворял воскресшую Россию и всячески продвигал тему перемен, новая власть прислушивалась больше, чем к советской ядерной номенклатуре, олицетворявшей милитаризм холодной войны и вообще уходящие времена. Физики хотели убедить патриарха, что ядерная индустрия может стать опорой новой России.

Патриарх прошел пешком примерно два километра от так называемой «ближней пустыньки» преподобного Серафима до «дальней пустыньки» — главный паломнический маршрут по памятным местам, связанным со святым. Весь город вышел его встречать, дорога была переполнена людьми — такого добровольного стечения народа здесь не случалось ни до, ни после этого. Потом Алексий встретился с руководством ядерного центра и его сотрудниками. В этот день на общих фотографиях оказались рядом создатель советской атомной бомбы Юлий Харитон, патриарх Алексий и молодой митрополит Кирилл, сопровождавший патриарха в этой поездке.

Ресурс батюшки Серафима

В 1991 году в Сарове зарегистрировали первый церковный приход. «Он был двухсоставный, — рассказывает Дмитрий Сладков. — Хотя первая двадцатка учредителей прихода состояла из городской интеллигенции, и больше половины ее работали сотрудниками Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики (ВНИИЭФ), основными прихожанами были, конечно, бабушки со своими представлениями о должном. Так в приходе и уживалось народное православие и новоначальное православие советской научно-технической интеллигенции»¹⁰. Впрочем, возникали и конфликты. Некоторое время настоятелем был молодой игумен, которого прислали в Саров из епархии, он боялся отпевать умерших физиков из-за радиации.

Здание главного храма из сохранившихся в Сарове — первого в мире храма преподобного Серафима, который построили к торжествам по случаю канонизации — с 1940-х годов занимал городской театр. В 1990-х там продолжали идти спектакли, окна были заложены, в основном пространстве храма устроили амфитеатр с рядами кресел, на хорах расположилась кинобудка, а в алтаре — сцена, над которой висел герб РСФСР. Важный саровский сюжет тех лет — попытки православной общины вернуть этот храм. Городские власти и ВНИИЭФ были готовы передать его верующим, но при условии, что для театра построят новое здание, а таких денег ни у прихода, ни у города не водилось. Параллельно руководство института продолжало сближение с РПЦ.

В этих двух процессах — низовом движении за возвращение храма и системном сотрудничестве ядерщиков с Церковью — участвовали одни и те же люди: научные сотрудники, краеведы, саровские общественники, которые де-факто стали православным политтехнологическим центром. Они связались с митрополитом Кириллом и организовали Саровско-Дивеевское отделение Всемирного русского народного собора (ВРНС, см. главу 6).

В ноябре 1996 года Саровско-Дивеевское отделение ВРНС провело в Даниловом монастыре в Москве слушания «Ядерные вооружения и национальная безопасность России»¹¹. На них митрополит Кирилл назвал изобретателей ядерной бомбы «подвижниками XX века»: «Что такое подвижник? Это человек, жертвующий собой. Люди, обладающие колоссальным интеллектуальным потенциалом, владеющие высочайшими технологиями, могущие с легкостью обогатиться лично, отдают всех себя, отдают свои силы и время, жизнь свою для того, чтобы сохранить безопасность нашего Отечества, а, значит, вместе с этим и безопасность всей планеты». На этом сравнении будет строиться вся мифология о том, что Серафим Саровский благословил ядерный проект и выбор места для закрытого КБ был не случаен, а предопределен особой российской духовностью. Валерий Такоев на тех же слушаниях сказал, что «высшие иерархи Церкви и создатели ядерного оружия — люди одного круга, одинаково понимающие интересы страны. Это люди, вместе занимающиеся защитой своего населения. Только одни занимаются физической защитой, а другие занимаются нравственной защитой».

Слушания стали регулярными, проводились раз в два года. «В налаживании диалога с Церковью был свой практицизм: дать идейное обоснование работе важного для страны Ядерного центра, — объяснял Дмитрий Сладков. — Сдачу за такую простецкую прямолинейность мы получили много позже, а вся наша тогдашняя работа делалась, конечно, от чистого сердца, в увлечении. По крайней мере, до 2000 года мы летели в этой парадигме. Все было с пафосом, с личным присутствием митрополита Кирилла»¹².

В 2000 году президентом России стал Владимир Путин. Почти сразу он создал институт своих полномочных представителей в федеральных округах и назначил полпредом в Поволжье Сергея Кириенко. Занимая эту должность, Кириенко не раз говорил, что его работа «опирается на две ноги» — чиновничество и экспертное сообщество¹³. Последнее он формировал в том числе из тех, кто вышел с ним из одной школы мысли — «методологического» кружка, который еще в советские времена создал философ Георгий Щедровицкий. По словам его сына Петра Щедровицкого, суть гипотезы, которой отец посвятил всю жизнь, заключалась в следующем: «Если нам удастся описать законы мыслительной деятельности, то мы сможем на этой основе построить новые технологии мышления»¹⁴. Будучи харизматическим лидером, Щедровицкий-старший соединял философские теории с педагогическими и управленческими практиками, жестко требовал от своих последователей управлять своим разумом, применяя придуманные им методики.

Широкой аудитории методологи были известны благодаря так называемым «организационно-деятельностным играм», которые они начали проводить в СССР задолго до появления разнообразных бизнес-тренингов и которые были очень востребованы. Щедровицкий и его ученики считали, что человека, прежде всего самого себя, можно перепрограммировать, как компьютер, а социумом можно манипулировать. Щедровицкий рано умер, но методологи, сохраняя горизонтальные связи, оказались не последними людьми в университетской, управленческой, политологической среде новой России. Среди них был и Сергей Кириенко.

Петр Щедровицкий стал руководить главным think tank Приволжского федерального округа — Центром стратегических исследований. Щедровицкий, в свою очередь, позвал научным руководителем Центра одного из самых близких и талантливых учеников своего отца — философа Олега Генисаретского. Генисаретский был православным (из-за чего у него возникали конфликты с Щедровицким-старшим) и дружил с еще одним воцерковленным методологом — Дмитрием Сладковым. Он к тому времени уже стал помощником директора ВНИИЭФ Радия Илькаева и входил в круг православной интеллигенции Сарова, которая искала способы подружить ядерщиков с Церковью и вернуть храм Серафима Саровского, переселив театр. Вместе методологи начали думать, как им добраться до нового президента и через него воздействовать на городское начальство.

Центр стратегических исследований работал в формате проектных семинаров по методу Георгия Щедровицкого: их задачей было заниматься проектированием реальности через дискуссию, которая проводилась по определенным правилам. Несколько семинаров Генисаретский со Сладковым провели в Сарове, пригласив туда научных сотрудников Ядерного центра и местных краеведов. На одном из обсуждений появилась концепция «глава государства в Сарове сто лет спустя». Предлагалось убедить Путина приехать в Саров летом 2003 года на столетие канонизации преподобного Серафима, превратить эту дату в повод для масштабных торжеств государственного уровня и сделать кульминацией празднования освящение храма: тогда его гарантированно вернут Церкви, а найти спонсоров для реставрации не составит труда. Участники семинаров, соединявших церковное содержание с подходами и опытом методологов, обсуждали две темы: смысловое наполнение празднования и его возможный сценарий. «Никто из нас тогда всерьез не верил, что президент приедет, что событие такого масштаба вообще возможно, — рассказывает Сладков. — Мы планировали всего лишь пошевелить местные власти, которые не торопились предпринимать какие-либо действия для возвращения храма преподобного Серафима»¹⁵.

Однако за идею привезти в город президента зацепился зампред Саровской думы Валерий Лимаренко и другие молодые люди из руководства города, а также директор ВНИИЭФ Радий Илькаев. Тем временем Сергей Кириенко крестился сам и крестил свою семью — причем совершил таинство сам патриарх Алексий, а организовал это Олег Генисаретский. Для Кириенко это был искренний порыв: он и его окружение в те годы умели сочетать переживание собственного присоединения к Церкви с государственными интересами.

Путин в тот момент готовился к своей второй избирательной кампании: выборы 2004 года должны были окончательно утвердить его легитимность не только как назначенного Ельциным преемника, но и как самостоятельного общенародного лидера. Одной из главных проблем для политтехнологов была государственная идеология, точнее — ее отсутствие. В окружении Кириенко вовсю обсуждали, что предложить президенту в качестве идеологической базы.

Через Генисаретского Кириенко получил отчеты Саровского семинара и, приехав в Дивеево на празднование Крещения в январе 2002 года, полтора часа с глазу на глаз беседовал со Сладковым. В результате концепт «преподобный Серафим Саровский», состоящий из образа святого, сконструированного по недостоверным житиям, и физических мощей, остатков скелета монаха, умершего в первой половине XIX века, превратился в средство привлечения государственных и корпоративных средств, а также решения политических задач. «Высоких государственных мужей с их интересами мы пытались привлечь как ресурс для решения местных саровских проблем возвращения первого в мире Серафимовского храма, — объясняет Сладков. — И это нам удалось!.. Но в итоге мы — вместе с батюшкой нашим Серафимом — оказались ресурсом сами»¹⁶. Идеальный методологический кейс, которым мог бы гордиться Георгий Щедровицкий: из чистого мышления возникло нечто, что сгенерировало крупные инвестиции и повлияло на общественные процессы.

Театр выехал из здания храма уже в ноябре 2002 года — но это было только начало.

Знак единения

За полгода до юбилея канонизации Серафима федеральное правительство сформировало Оргкомитет по подготовке к празднованию. Его сопредседателями стали Сергей Кириенко и митрополит Минский и Слуцкий Филарет (Вахромеев), который через шесть лет будет одним из кандидатов на патриарший престол. В состав комитета вошли несколько федеральных министров, несколько заместителей министров, два губернатора, а также председатели комитетов Госдумы. Спонсорами празднований, помимо государственных структур, стали крупнейшие компании страны — «Базэл» Олега Дерипаски, «Межпромбанк» Сергея Пугачева, «Вимм-Билль-Данн» и другие¹⁷. С апреля по июль 60 иконописцев расписывали 2500 квадратных метров стен храма Серафима Саровского; главный колокол весом четыре с половиной тонны ему подарил лично Владимир Путин. Всего, по официальным данным, на подготовку и проведение юбилея потратили 11 миллионов долларов¹⁸. Это были первые церковно-государственные торжества такого масштаба — да еще и за пределами столиц.

Даже правительственная «Российская газета» отмечала неожиданно демонстративное сближение Церкви и государства: «Все смешалось в Нижегородской области: государство и формально отделенная от него церковь, религиозные догмы и постулаты ядерной физики, паломники и обитатели закрытого, наглухо засекреченного города Сарова, память о Серафиме Саровском и наследие Андрея Сахарова, священники, охранники, журналисты…»¹⁹ Заместитель Кириенко Сергей Обозов и вовсе назвал Серафимовские торжества «проектом реставрации системы отношений церкви и государства»²⁰. Саровские научные сотрудники с их идеалистическими устремлениями были оттеснены от управления проектом — за дело взялись чиновники и бизнесмены. Художник и саровский краевед Андрей Балдин в сердцах сказал одному из ученых: «Зачем вы вскармливаете своим трудом и фантазией этот союз архиереев, фээсбэшников и нефтяных денег? Не надо! Они наберут силу и сожрут всех нас».

Сценарий празднования, насколько это возможно, воспроизводил события столетней давности. В некотором смысле это была ролевая игра, реконструкция, где Путину отводилась роль государя императора, хотя он сам примерял ее на себя еще не очень уверенно.

Однако 100 лет назад Саров не был закрытой территорией, поэтому главным отличием оказалось разделение празднования на две части: массовая, народная состоялась в Дивеево, где разбили огромный палаточный лагерь для сотен тысяч паломников, которые приехали или пришли крестными ходами (некоторые шли по месяцу) со всей страны, а VIP-часть с участием чиновников и президента прошла в Сарове. Соединял две части программы еще один крестный ход — утром 29 июля он доставил мощи Серафима Саровского из Дивеево до КПП, где встретился с другим крестным ходом, пришедшим уже изнутри периметра, и передал раку. На торжества приехали делегации всех пятнадцати Поместных православных церквей, Сербская во главе с патриархом Павлом, архиепископ Кентерберийский, больше тридцати архиереев РПЦ, губернаторы нескольких областей и так далее.

31 июля Владимир Путин вошел в пахший свежей краской и мокрой штукатуркой храм преподобного Серафима Саровского в момент, когда по ходу службы начали звонить колокола, а хор пел слова тропаря: «Молитесь ко Господу об Отечестве нашем…» Президент приложился к мощам Серафима, зашел в келью преподобного, которую восстановили внутри храма, и поговорил с патриархом. После этого они вместе пошли во главе крестного хода на Соборную площадь, где на специальном помосте в течение получаса служили праздничный молебен. Потом патриарх Алексий обратился к Путину: «Сто лет назад на Саровской земле был прославлен великий угодник Божий, преподобный Серафим Саровский. Тогда вместе со множеством народа здесь молился император Николай Александрович. Промыслом Божиим сегодня, спустя ровно век, Саров вновь встречает главу Российского государства — президента Владимира Владимировича Путина. Нынешнее торжество является знаком единения Церкви, народа и власти — единения, искусственно прерванного трагическими событиями ХХ века, но теперь восстанавливаемого молитвами преподобного Серафима и нашими общими трудами»²¹.

Патриарх предложил идеологическую базу, на которой может строиться государственная идеология — преемство с Российской империей, — а президента буквально уподобил царю. И все это — по благословению преподобного Серафима. Путин в тот раз ответил ему сдержанно и подчеркнуто светски: «Сегодняшний праздник стал возможен благодаря возрождению в стране духовной и религиозной свободы. В России высоко ценят вклад всех конфессий нашей страны в дело укрепления Российской государственности, в укрепление согласия между народами многонациональной России, в дело укрепления нравственных основ нашей жизни. Сегодня праздник не только православных россиян, но и всего православного мира». Президент повел себя амбивалентно: продемонстрировал свою личную, частную принадлежность православию, но при этом произнес слова скорее чиновника, которому по должности положено быть конфессионально нейтральным, чем государя.

После этого Путин, приехавший в Саров впервые, встретился с руководителями ВНИИЭФ. Директор института Радий Илькаев впоследствии оценил этот визит так: «Его приезд в Саров показал стране и миру, что наша православная традиция и российская наука, оборона Отечества — явления не чужие друг другу, а во многом и взаимосвязанные»²². РПЦ в очередной раз продемонстрировала ядерщикам, что им выгодно быть партнерами в отношениях с властью.

Абсолютное оружие

Организаторы Саровских торжеств изобрели формат церковно-государственных мероприятий, который будет воспроизводиться полностью или частично все последующие десятилетия. Он включает в себя смысловое ядро — мощи, икону, святого, восстановление монастыря: ресурс, который намагничивает финансовые и политические инвестиции и запускает административный маховик; формирование статусного оргкомитета или попечительского совета, войти в который престижно, как в закрытый клуб; сценарий, предполагающий некоторое драматургическое движение и привлекающий паломников, которые создают массовку — освящение храма, крестный ход; а также интеллектуальное сопровождение: конференции, семинары, книгоиздательскую программу, разработку образов.

Так, в 2011 году была создана рабочая группа по подготовке празднования 700-летия преподобного Сергия Радонежского, которую возглавил заместитель руководителя администрации президента Александр Беглов; в ее состав вошли министр культуры Авдеев и патриарх Кирилл. Через три года Владимир Путин посетил кульминационные праздничные мероприятия в Сергиевом Посаде, где на крестный ход собрались десятки тысяч человек, и приложился к мощам святого Сергия. Заехал президент вместе с министром иностранных дел Сергеем Лавровым и на освящение восстановленного к проведению торжеств храма Сергия Радонежского в Царском Селе²³.

А на празднования 1000-летия смерти святого князя Владимира в 2015 году собрали 530 миллионов рублей, из которых две трети — «внебюджетные средства» (обычно это означает добровольно-принудительные пожертвования от бизнеса). В рабочую группу входили министр культуры Владимир Мединский, тогдашний глава РЖД Владимир Якунин, мэр Москвы Собянин и тот же Беглов, к тому времени ставший губернатором Петербурга²⁴. Президент Путин принял активное участие и в них, проведя праздничный прием в Кремле, на котором был патриарх Кирилл, вся правящая элита РПЦ и делегации Поместных православных церквей²⁵. Празднования растянулись на год — «священный артефакт», роль которого выполнил памятник князю Владимиру на Боровицкой площади, был открыт осенью 2016-го, тоже с участием президента. Постепенно престижным стало воспроизводить ту же схему и на более низком, региональном, губернаторском уровне.

Вскоре после Саровских торжеств националистический публицист Егор Холмогоров придумал термин «атомное православие» и представил его на Международной богословской конференции «Эсхатологическое учение Церкви» в Даниловом монастыре в Москве в 2005 году. Формулируется его концепция примерно так: «Мы имеем право защищать нашу страну, именно как центр Православия, тем абсолютным оружием, которое может уничтожить весь остальной мир, поскольку то, что храним мы, — ценнее того, что в мире»²⁶. И хотя над Холмогоровым посмеивались как над маргиналом, богословские обоснования избранности России, явленные в ядерном оружии как гарантии ее суверенитета, постепенно из докладов на унылых конференциях, где физики и православные пытались объединить усилия в привлечении государственного внимания, перетекли в политтехнологические тексты.

В акафисте Серафиму Саровскому, написанном в начале XX века, есть строчка «Радуйся, Отечеству нашему щит и ограждение…» В брошюре «На крыльях Серафима», подготовленной к Саровским торжествам, эти слова трактуются как пророчество о ядерном щите: «Из них следует, что батюшка Серафим позволил здесь создать ядерную бомбу, поскольку в те годы она была реальным щитом и ограждением России». В 2007 году уже сам президент Путин повторил эту концепцию: «Обе темы близко связаны между собою, потому что и традиционная конфессия Российской Федерации, и ядерный щит России — те составляющие, которые укрепляют российскую государственность, создают необходимые предпосылки для обеспечения внутренней и внешней безопасности страны»²⁷. Российское государство в концепции «атомного православия» представляется как катехон — удерживающий из Апокалипсиса, который спасает мир от антихриста, грядущего с Запада.

«Атомное православие» удобно использовать и для оправдания идеи преемства Советского Союза с Российской империей. Выходит, что историческим предназначением СССР было снабдить российскую цивилизацию ядерной бомбой с помощью «подвижников XX века» — физиков. Задним числом Советский Союз был «освящен» и включен в Божественный замысел российской истории. Из простого прагматического выбора Юлия Харитона, который, по всей вероятности, ничего про Серафима Саровского не знал, выросла масштабная политическая мифология. В январе 2023 года патриарх Кирилл, награждая Радия Илькаева орденом преподобного Сергия Радонежского, прямо проговорил этот тезис: физики «создали оружие под покровом преподобного Серафима Саровского, потому что по неизреченному Божьему промыслу это оружие создавалось в обители преподобного Серафима. Благодаря этой силе Россия осталась независимой, свободной»²⁸.

VIP-клуб, собравшийся вокруг Сергея Кириенко во время подготовки Саровских торжеств, продолжил жить своей жизнью. У этой жизни была видимая, формальная сторона — Фонд Серафима Саровского, который на протяжении многих лет выдавал гранты, организовывал конференции и провел еще несколько торжеств, в частности, отметив 250-летие со дня рождения преподобного Серафима в 2004 году. Среди наиболее известных проектов Фонда — мультфильм «Необыкновенное приключение Серафимы», благочестивая сказка о верующей девочке, который в 2016 году показывали на Рождество по главному государственному телеканалу «Россия-1».

Есть и сторона невидимая — неформальное «Дивеевское братство», куда входят православные чиновники, включая Сергея Кириенко, премьер-министра Михаила Мишустина (еще с тех времен, когда он возглавлял Федеральную налоговую службу), ближайших друзей Путина братьев Ковальчуков, сенатора Андрея Клишаса, нескольких губернаторов и так далее. Про братство пишут, что это «православно-масонская ложа»²⁹, но на самом деле это скорее некий дружеский круг без всяких ритуалов и членства. Участники этого круга продолжили общаться после окончания Саровских торжеств, а самоназвание «Дивеевское братство» возникло позже, вероятно, после оформления другого аналогичного клана — «Афонского братства», более формализованной структуры (существует список попечителей «Русского Афонского общества»), куда входят другие друзья Путина — братья Ротенберги, президент АФК «Система» Владимир Евтушенков, глава «Ростеха» Сергей Чемезов, а также несколько губернаторов и федеральных министров, включая министра иностранных дел Сергея Лаврова.

«Дивеевцы» собираются в Сарове и Дивеево несколько раз в год — на дни памяти преподобного Серафима и на Троицу. Об их списочном составе косвенно можно судить по составу попечительского совета «паломническо-туристического кластера “Арзамас —Дивеево — Саров”»³⁰ — масштабного регионального инфраструктурного проекта. Летом 2023 года анонимные телеграм-каналы распространили сообщение, что Путин якобы примкнул к Дивеевскому братству, что означает ослабление «афонцев». Разумеется, эту информацию нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть.

Философ Олег Генисаретский, который был главным разработчиком сценария Саровских торжеств и обеспечил на раннем этапе канал связи между саровцами и аппаратом Кириенко, умер в 2022 году, прожив все последние десятилетия в маленькой квартирке в «хрущевке» на Полежаевской улице в Москве. В последние годы он с Кириенко, который уже много лет возглавляет внутриполитический блок в Администрации президента, не общался — говорил, что пытался отправлять ему какие-то бумаги с изложением новых идей, но ответа не получал.

1 Сладков Дмитрий. Интервью из архива автора

2 Степашкин В. А. Серафим Саровский / Валентин Степашкин. — М.: Молодая гвардия, 2018. — 587[5] с.: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1686)

3 Антисемитская фальшивка, созданная в начале ХХ века в Российской империи. В тексте утверждается, что евреи стремятся подчинить себе христианский мир.

4 Сладков Д. “Преподобному Серафиму не нужны волшебства и мифы”. Интервью с В. Степашкиным //”Правмир”, 15.01.2019 https://www.pravmir.ru/prepodobnomu-serafimu-ne-nuzhnyi-volshebstva-i-mifyi/

5 См., например Преподобный Серафим, Царь и народ : Чудо прославления, Саров - Дивеево, 1903 г. : [Воспоминания и док.]. М.: Изд. совет Рус. Православ. Церкви: Свято-Троиц. Серафимо-Дивеев. монастырь, 2003. - 254

6 https://www.ippo.ru/historyippo/article/sarovskie-torzhestva-1903-goda-200586

7 Степашкин В. А. Серафим Саровский / Валентин Степашкин. — М.: Молодая гвардия, 2018. — 587[5] с.: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1686)

8 Интервью автору.

9 Сладков Д. В. Интервью из архива автора

10 https://pravsarov.ru/content/publication/461/552/486/507.html

11 https://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=88690

12 см https://www.youtube.com/watch?v=RvOfU7LzIrQ

13 Щедровицкий П. Г. Под видом стратегий развития стали разрабатывать всякую туфту [Электронный ресурс] : Деловая газета Бизнес-online. 04.01.17. https://www.business-gazeta.ru/article/333669

14 Сладков Д. В. Интервью из архива автора

15 Сладков Д. В. Интервью из архива автора

16 http://tserkov.info/sarov/?ID=5543

17 https://www.ng.ru/facts/2003-08-06/1_sarov.html

18 https://rg.ru/2003/08/01/putinsarov.html

19 https://ria.ru/20030729/412914.html

20 http://www-old.srcc.msu.ru/bib_roc/jmp/03/08-03/05.htm

21 Становление отношений Российского федерального ядерного центра ВНИИЭФ и Русской православной церкви: первые десять лет сотрудничества : [сборник] / Радий Иванович Илькаев, Игорь Георгиевич Жидов [и др.]. — Саров : РФЯЦ-ВНИИЭФ, 2008, стр.2

22 https://rg.ru/2014/12/08/prezident-hram-site.html

23 https://www.rbc.ru/politics/21/05/2015/555c4c609a79476fc40b2037

24 http://www.patriarchia.ru/db/text/4179775.html

25 https://telegra.ph/Atomnoe-pravoslavie-K-istorii-koncepcii-05-01

26 https://ria.ru/20070201/60050923.html

27 https://www.kommersant.ru/doc/6282620

28 https://dzen.ru/a/YYodL3PLeA8w05Pe и https://sobesednik.ru/politika/20200225-dovolnye-kamenshiki

29 https://bigsarov.ru/oclastere

30 https://dzen.ru/video/watch/64fc5ab09d8af358cb5f2c00

Глава 8.
Государственник

Днем 31 декабря 1999 года удивленные россияне смотрели по телевизору, как президент Борис Ельцин передает власть в стране 47-летнему Владимиру Путину — бывшему офицеру КГБ, который к тому времени не провел и полгода на посту премьер-министра. «Я ухожу, я сделал все, что мог, — сказал Ельцин в прощальном новогоднем обращении. — Мне на смену приходит новое поколение, поколение тех, кто может сделать больше и лучше». В марте Путин легко победил на выборах. И сразу начали ходить слухи, что новый президент — первый с императорских времен российский лидер, у которого есть близкие отношения со священником, а священник этот — молодой наместник Сретенского монастыря в Москве архимандрит Тихон (Шевкунов).

Осенью 2000 года заместитель начальника Главного управления внутренней политики Администрации президента РФ Максим Мейер, отвечая на вопрос, есть ли у президента Путина духовник, сказал: «Это совершенно не соответствует действительности ни в отношении самого Путина, ни даже в отношении его жены»¹. Сам Шевкунов эти слухи никогда не опровергал, но и не подтверждал, умело используя их для создания легенды о себе. Он действительно был вхож в близкий круг президента, а «функционал» духовника в православии никак не определен.

В 2001 году, когда новый президент приехал в Грецию, местная газета «Страна» опубликовала интервью с архимандритом Тихоном², в котором он говорил, что Россия должна молиться за Владимира Владимировича, поставленного во главе государства Промыслом Божьим. Архимандрит подчеркивал, что Путин — не номинальный православный, а настоящий практикующий верующий, а заодно намечал новую идеологию, увязывающую церковь и государство. «В 1917 году в России прервалась почти тысячелетняя преемственность правителей страны, которые являлись бы православными христианами. И в этом смысле сейчас связь времен восстановлена в личности нынешнего президента», — говорил Тихон и добавлял: «Сегодня Россия вынуждена проходить между Сциллой и Харибдой: между ужасом исламского терроризма и не менее страшной силой тех, кто пытается воплотить в жизнь тотальную американскую гегемонию».

До Мюнхенской речи Путина тогда оставалось шесть лет, до аннексии Крыма — 13. Россияне только начинали путешествовать на Запад, Путин еще искал сближения с Евросоюзом, НАТО и Америкой, так что интервью предположительного президентского «духовника» прошло незамеченным. Из нынешнего дня в его тезисах видны очертания будущего «Русского мира». Будучи по образованию сценаристом, человеком умным и увлекающимся, Шевкунов на протяжении следующих десятилетий будет создавать для Путина и его друзей целую вселенную на основе русской истории, огромный сценарий ролевой игры с приквелами из Византии и спин-оффами из жизни благочестивых старцев. Именно Тихон и еще один киношник из того же дружеского круга Путина — режиссер Никита Михалков — научат президента искать аналогии в прошлом, как будто все исторические эпохи длятся до сих пор.

Рука под крышкой гроба

Георгий Шевкунов, которого родные и друзья звали Гоша, родился в 1958 году и провел детство с мамой, ученым-биологом, в Чертаново — спальном районе на окраине Москвы. После школы он хотел стать сценаристом, но, окончив ВГИК, потерял интерес к кино, крестился и в начале 1980-х уехал послушником в Успенский Псково-Печерский монастырь.

В межвоенный период этот монастырь находился на территории независимой Эстонии, поэтому, в отличие от российских монастырей, не только не был закрыт советской властью, но и стал во время Второй мировой одним из центров Псковской миссии — церковной организации, созданной для возрождения православия на территориях, оккупированных Гитлером. Здесь проходили собрания духовенства стран Балтии, сюда приезжал за благословением на борьбу с большевизмом генерал Власов, перешедший на сторону Германии, и офицеры его Русской освободительной армии. После оккупации Эстонии советской властью монастырь оказался в Псковской области и на протяжении десятилетий был одним из двух действовавших на территории РСФСР монастырей (второй — подмосковная Троице-Сергиева лавра). В начале 1950-х наместником был архимандрит Пимен (Извеков), в годы застоя он стал патриархом и возглавлял РПЦ на протяжении 18 лет.

В Успенском Псково-Печерском монастыре жил старец Иоанн Крестьянкин — монах, который отсидел семь лет в сталинских лагерях за антисоветскую агитацию и пропаганду: получив запрет на переезд в крупные города, он почти 40 лет принимал в Печорах людей со всего Советского Союза. Московские и ленинградские интеллигенты, студенты и хиппи ездили к нему за «духовностью», совсем простые люди приходили со своими вопросами и несчастьями. Сам Крестьянкин не любил, когда его называли «старцем», говорил: «Старцы — это Божие благословение людям. У нас нет старцев больше»³. Многие из тех, кто ездил за советами, утешением и духовным руководством к архимандриту Иоанну, в 1990-е стали известными священниками. Протоиерей Алексий Уминский вспоминал о своих встречах с ним так: «Он вдруг к каждому подходит и начинает так говорить, как говорят только с родными людьми, с близкими знакомыми. Безо всякой навязанной доброты, искренне. Было видно, что в нем столько любви, что ее просто хватает на всех. И эта любовь не ищет своего, не раздражается, не упрекает, не ждет»⁴.

Именно Крестьянкин стал духовником, учителем послушника Гоши Шевкунова, который подолгу жил в Печорах. Параллельно он устроился работать в Издательский совет Московской патриархии к митрополиту Питириму (Нечаеву), а в 1991 году его постригли в монахи с именем Тихон в Донском монастыре — это был первый монашеский постриг в обители, недавно возвращенной Церкви.

Монашеское имя Шевкунов получил в честь первого патриарха XX века — святителя Тихона (Беллавина): вовсю шло так называемое «церковное возрождение», Тихона канонизировали незадолго до этого, к тому же именно в Донском монастыре патриарх прожил под стражей последние несколько лет и там же умер в 1925 году. Место его захоронения намеренно скрыли, чтобы не создавать прецедентов почитания и тайных паломничеств. Монастырь был закрыт и на протяжении всех лет советской власти принадлежал Музею архитектуры. Туда свозили уцелевшие фрагменты взорванных храмов и снесенных зданий, включая горельефы и скульптурные панно храма Христа Спасителя, детали Сухаревой башни, надгробия из разоренных некрополей — Донской превратился в своеобразное кладбище старой Москвы. Одну из монастырских церквей переделали в первый в Москве крематорий: советская власть таким образом изживала религиозные предрассудки, пропагандируя гигиенически чистое «огненное погребение»⁵. Сохранились ли мощи патриарха Тихона, не было известно почти 70 лет.

История их обретения существует в художественном изложении Тихона (Шевкунова) — тогдашнего иеромонаха Донского монастыря. Осенью 1992 года в Малом Донском соборе закончили ремонт, а поздним вечером 18 ноября некто якобы кинул в окно бутылку с зажигательной смесью. Начался сильный пожар, храм почти полностью выгорел. В феврале патриарх Алексий II благословил провести раскопки в подклете храма, раз уж он все равно нуждается в повторном ремонте и пол можно больше не беречь (почему этого нельзя было сделать до ремонта — неизвестно), и группа археологов при участии монахов подробно исследовали подземную часть здания.

Тогда Тихон рассказывал о случившемся довольно сдержанно, без эмоций и ярких деталей. «Подняв одну из глыб, мы опустили свечу внутрь, — писал он. — Перед нами был дубовый гроб, описание которого мы все хорошо знали. На нем лежала мраморная табличка, на которой при свете свечи мы прочли: “Патриарх Московский и всея России Тихон”, год и день интронизации, день и год смерти»⁶. Дальше под колокольный звон в обитель въехал патриарх и официально публично обрел мощи.

Cпустя десять лет, в своей книге «Несвятые святые», полной нравоучительных и чудесных историй, архимандрит Тихон добавил подробностей: «Помню, меня неожиданно поразил аромат весенней свежести, исходящий из подземной усыпальницы. <...> Поддев гвозди и приподняв резную крышку гроба, я с замиранием сердца вложил внутрь руку. Пальцы мои ощутили сначала ткань, потом плечо… — Здесь!!! — закричал я что есть силы»⁷. Эта история передает и дух времени с его экзальтацией от церковных чудес, и способность Шевкунова создавать увлекательные рассказы с намеком на мистическое содержание.

Насильственные меры

Вскоре после обретения мощей патриарх Алексий назначил энергичного иеромонаха Тихона настоятелем Московского подворья его родного Псково-Печерского монастыря. Самого подворья при этом не существовало — его нужно было открыть, выбрав для этого один из уже переданных РПЦ исторических монастырских комплексов в центре Москвы.

Здания бывшего Сретенского монастыря на Лубянке в конце 1920-х приспособили под общежития и хозяйственные помещения НКВД (а затем — КГБ): штаб-квартира советской тайной полиции находилась в пятистах метрах. Заодно на бывшей монастырской территории построили школу с углубленным изучением французского языка. Когда в начале 1990-х храмовые здания стали передавать Церкви, бывший Владимирский собор забрала себе община священника Георгия Кочеткова, при которой действовало братство «Сретение». Члены братства постепенно расчищали завалы и реставрировали храм, Кочетков совершал в нем богослужения.

Кочетков и его община были очень заметным явлением в церковной жизни 1990-х. Как и Шевкунов, отец Георгий был духовным чадом архимандрита Иоанна (Крестьянкина), с застойных времен часто ездил в Печоры. Именно Крестьянкин посоветовал ему стать священником, а в диаконский сан Кочеткова рукоположил в 1989 году тогдашний ректор Ленинградской духовной академии архиепископ Кирилл (Гундяев), будущий патриарх.

Как только стала возможной публичная проповедь и миссионерская активность, Георгий Кочетков и его ученики взялись за просвещение мирян и организацию братств — независимых от патриархии объединений. Отец Георгий пытался в одиночку реформировать церковную традицию — переводил богослужение на понятный русский язык, вводил жесткую систему оглашения и катехизации – педагогической подготовки к крещению и первому причастию: в традиционном православии такое не практиковалось, а в его общине через нее должны были проходить все желающие покреститься. При его братстве открылся существующий и поныне Свято-Филаретовский институт, где готовят теологов, церковных историков и катехизаторов. Сеть созданных им общин по всей России объединяла тысячи человек. Это стало напоминать некую параллельную официальной Церкви структуру, подчиненную самому Кочеткову, который в управлении своей паствой проявлял авторитарность в стиле восточных гуру. На Кочеткова писали доносы из-за его самоуправства и вольного обращения с православным богословием; против него вели интриги его же бывшие друзья по неформальной церковной юности в 1970-х, а теперь уважаемые московские пастыри — протоиереи Дмитрий Смирнов, Владимир Воробьев и Аркадий Шатов. К тому времени они создали свое братство Всемилостивого Спаса и открыли при нем Свято-Тихоновский институт; их стиль был не менее жестким, чем кочетковский — замыкание всех приходских процессов на харизматиков-священников и манипуляция прихожанами с нарушением всяких личных границ были в целом свойственны этому поколению духовенства. Они искренне верили, что возрождают некий «золотой век», особую духовность дореволюционной России, но на деле изобретали традицию заново, создавали субкультуру нового благочестия с беспрекословным послушанием духовникам, буквальным следованием строгим правилам бытового поведения, культом многодетности и прочими атрибутами крайнего консерватизма. Кочетков же «золотым веком» считал не мифическую Россию XIX века или средневековую Святую Русь, а эпоху раннего христианства, апостольское переживание веры. В нем видели серьезного конкурента за влияние на толпы необразованных мирян, которые хлынули в церковь, а значит — за власть и другие ресурсы, включая недвижимость (через несколько лет, на пике своей церковной карьеры, Смирнов был настоятелем сразу восьми храмов, его называли «настоятель всея Москвы»).

К моменту назначения иеромонаха Тихона (Шевкунова) настоятелем Псково-Печерского подворья вопрос о том, как ограничить растущую популярность Кочеткова, был очень актуальным для патриархии. Молодому архимандриту передали Сретенский монастырь «с обременением» — задачей выжить оттуда Сретенское братство. Шевкунов довольно быстро и технично справился с этой задачей, использовав казаков с нагайками и ультраправых активистов из организации «Черная сотня»⁸ — монархистская и патриотическая общественность как раз переживала поражение консерваторов в противостоянии с президентом в октябре 1993-го и с радостью откликнулась на призыв выставить из монастыря «либералов». Патриарх Алексий сначала заявил о «недопустимости» захвата помещений, но через три года все же запретил Кочеткова в служении на несколько лет и назвал его деятельность «псевдомиссионерской»⁹; к этому времени патриархия уже максимально зарегулировала деятельность всех братств, чтобы не создавать больше таких прецедентов (см. главу 5). Проблемы у Кочеткова и его общин закончились только с приходом патриарха Кирилла (в 2015 году юбилей Преображенского братства Георгия Кочеткова даже отмечали в храме Христа Спасителя).

Так архимандрит Тихон (Шевкунов) воцарился в Сретенском монастыре. За следующие 20 с лишним лет он договорился с ФСБ и французской школой, чтобы они освободили помещения, перестроил корпуса, привлек молодых и активных монахов, отреставрировал храмы и сделал из монастыря один из главных центров русского православия. Он открыл издательство, которое быстро составило конкуренцию Издательству московской патриархии, выпуская книги современных авторов, переводы крупных западных богословов, художественную литературу, все это — в красивых модных обложках. Он одним из первых среди православных стал пользоваться интернетом и запустил сайт pravoslavie.ru, который был очень консервативным, но при этом популярным и удобным — например, там появился первый цифровой вариант церковного календаря. Тихон добился, чтобы ему разрешили открыть в Москве новую семинарию, построил для нее роскошное здание и нанял лучших преподавателей. Хор Сретенского монастыря успешно гастролировал на светских площадках, давал концерты в престижных «Барвихе Luxury Village» и «Крокус Сити Холле» — на них съезжалась вся Рублевка. В 2001 году архимандрит взял на баланс Сретенского монастыря убыточный колхоз в Рязанской области и превратил его в образцовое прибыльное фермерское хозяйство — кооператив «Воскресение», куда и семинаристов отправляли «в скит», подальше от столичной жизни, и VIP-гостей привозили (для этого даже была построена вертолетная площадка)¹⁰. «За что Тихон ни возьмется — все у него получается», — такая репутация сложилась у архимандрита в церковных кругах.

Специальность литературного работника, полученная в юности, тоже пригодилась: архимандрит Тихон написал книгу «Несвятые святые», которая стала настоящим народным бестселлером¹¹. За 14 лет книга выдержала 25 переизданий, ее совокупный тираж — больше трех миллионов экземпляров, она переведена на 18 языков. Автобиографические рассказы перемежаются в ней с церковными анекдотами и нравоучительными байками о прямых причинно-следственных результатах магических действий: не причастился — получи кирпичом по лбу. Монах Диодор (Ларионов) писал, что «Несвятые святые» — «это свидетельство того, как суеверие подменяет собой веру, создавая иллюзию духовной жизни и созерцания неисповедимых “путей Господних”, а на практике оборачиваясь элементарным оккультным аутотренингом — неким самовнушением». Но именно такие сюжеты о бытовых чудесах, добрых монахах, таинственных старцах, православной теще маршала Жукова — простые умилительные сказки для взрослых оказались очень востребованными, попали в ожидания огромной читательской аудитории. Шевкунов, похоже, искренне верит, что все явления неслучайны, а любое событие имеет объяснение в духовной реальности. Точно так же он относится к историческим и политическим фактам, трактуя их конспирологически.

Архимандрит Тихон и будущий президент, а тогда — директор ФСБ Владимир Путин — впервые встретились, вероятно, именно в Сретенском монастыре. Стремительный взлет Шевкунова и новая глава во взаимоотношениях спецслужб, а с ними и всего Российского государства с РПЦ началась с почти случайного кадрового решения патриарха Алексия.

Русский дом

«Сегодня немало военных, в том числе и офицеры спецслужб, — это люди, живущие христианской жизнью, — говорил Тихон в том же интервью греческой газете в 2001 году. — Слава Богу! Во все слои общества все больше, пусть и незаметно на поверхностный взгляд, проникают вера, милосердие, справедливость, Христова любовь к ближним — что же в этом плохого?»¹²

Шевкунов продвигал идею, будто современные сотрудники ФСБ не несут никакой ответственности за то, что делали их предшественники-чекисты во времена сначала красного, а затем Большого террора¹³. Он поставил в своем монастыре поклонный крест в память о жертвах репрессий, а потом, уже в конце 2000-х, построил огромный новый собор в честь новомучеников и исповедников — православных, погибших от сталинского террора. При этом на монастырские богослужения захаживали сотрудники из «конторы» по соседству и встречали там доброжелательный прием и полное взаимопонимание. Они остро переживали крах Советского Союза. Это был травматичный опыт: то, что они считали незыблемым, оказалось хрупким, нуждалось в защите. Идея великой России давала им надежду на новую идентичность. Но пока величия недоставало. У молодого архимандрита всегда были наготове мотивирующие исторические и метафизические аргументы, а церковное пение и запах ладана умиротворяли.

В середине 1990-х Шевкунов подружился с генерал-лейтенантом КГБ Николаем Леоновым, крестил его¹⁴. Они вместе вошли в редколлегию консервативно-патриотического журнала «Русский дом», который уже тогда призывал вернуть Крым, писал о тлетворном влиянии Запада и, как говорит историк Николай Митрохин, пропагандировал «кагэбэшный русский национализм»¹⁵. У «Русского дома» была своя телепередача, которая выходила на телеканале «Московия» — Леонов и Шевкунов в ней постоянно участвовали, а канал потом выкупил главный спонсор Сретенского монастыря, православный миллиардер, владелец «Межпромбанка» Сергей Пугачев. Так архимандрит и генерал-лейтенант стали лицами нового православного консерватизма, сочетавшего монархизм с ностальгией по советскому времени. Через «Русский дом», который имел высокие рейтинги, молодой обаятельный Шевкунов получил публичную узнаваемость и даже популярность.

В Сретенском монастыре в разные годы видели и главу Совета безопасности Николая Патрушева, и президента «Роснефти» Игоря Сечина, и Генерального прокурора Владимира Устинова, и министра обороны Сердюкова, и полномочного представителя президента, а потом губернатора Петербурга Георгия Полтавченко, и членов правительства разных лет.

Существуют разные версии того, как именно Шевкунов познакомился с Путиным. Кто-то, как журналисты-расследователи Андрей Солдатов и Ирина Бороган¹⁶, много писавшие о ФСБ, считает, что Путин просто был в числе офицеров, заходивших в монастырь. По версии близкого друга Шевкунова Зураба Чавчавадзе, знакомство состоялось в 1999 году, незадолго до того, как Путин стал премьер-министром: у него умер отец, и кто-то из православных знакомых посоветовал архимандрита Тихона в качестве священника для отпевания¹⁷.

Сергей Пугачев, последние много лет живущий во Франции и раздающий интервью о своей роли в российской истории, утверждает, что это он познакомил будущего президента с Шевкуновым — в 1996 году, когда Путин только переехал в Москву. «Мы приехали в Сретенский монастырь, — рассказывал Пугачев. — Была служба, по-моему, вечерняя, я уже сейчас не помню. И на всенощной познакомились. После этого мы достаточно много общались, я Тихона привозил к Путину на дачу, на церковные праздники и так далее. То есть Путин очень любил послушать хор Сретенского монастыря»¹⁸.

Но дело не в том, что Путину нравились церковные песнопения. Значительную часть репертуара хора Сретенского монастыря составляли советские песни, особенно — на стихи Леонида Дербенева: их Тихон очень любил¹⁹. У архимандрита с президентом совпадали вкусы и культурный опыт. «Большинство из нас жили в Советском Союзе, — говорил монархист Шевкунов. — Это была, да, искаженная в чем-то Россия, но Россия настоящая. Правильно сказал наш президент: кто не скорбит о разрушении Советского Союза, у того нет сердца»²⁰.

В 2000 году, когда Путин только-только стал президентом, Пугачев и Шевкунов отвезли его в Псково-Печерский монастырь к архимандриту Иоанну (Крестьянкину). После этого визита в православно-монархической среде стали ходить слухи, что знаменитый старец благословил нового главу государства на царство. «На Путина отец Иоанн не произвел ни малейшего впечатления, — вспоминал потом Пугачев. — Он, когда вышел из кельи, сказал: “Забавный старичок”. Я думал, он там с ним запрется, если есть такая возможность, и из кельи не выйдет как минимум час. Но через минуту свидание <было> окончено»²¹. Сохранилась фотография молодого президента, стоящего в келье старца — навытяжку, руки по швам²². Пугачев считает, что Путин — человек неверующий.

Моя история

Какой бы ни была степень близости Шевкунова и президента, за почти четверть века путинского правления архимандрит, а затем митрополит Тихон так и не стал своим для епископата, зато органично вписался в путинскую элиту. Его отношения с митрополитом, а затем патриархом Кириллом всегда были дистанцированными, чтобы не сказать неприязненными. «Шевкунов, при всем своем традиционализме и консерватизме, на самом деле не верит в Церковь. Он верит в государство больше, чем верит в Церковь», — считает архимандрит Кирилл (Говорун)²³. В этом взгляды Шевкунова полностью соответствуют представлениям православных чиновников, силовиков и бизнесменов, которые хоть и верующие, инвестируют в православные проекты и публично поддерживают РПЦ, но не признают за Церковью субъектность. Шевкунов де-факто — один из них.

В 2018 году патриарх Кирилл удалил Тихона из Москвы, оторвав от любимого детища — Сретенского монастыря и семинарии при нем. Его отправили правящим архиереем, то есть формально повысили, в нищую дотационную Псковскую область. Вскоре его навестил на новом месте Владимир Путин²⁴. Тут же были найдены государственные и спонсорские средства на реставрацию объектов культурного наследия, которые шли в том числе и на областную инфраструктуру в целом. Митрополит Тихон открыл мемориал Александру Невскому в Гдове, отпраздновал 550-летие Псково-Печерской Лавры и даже открыл в монастыре к этой дате филиал петербургского Русского музея, провел реставрацию Мирожского и Снетогорского монастырей. Губернатор Михаил Ведерников превратился во второе лицо в собственной области, зато перед их тандемом с митрополитом открывались такие двери в Кремле, в которые он один не решался даже постучаться²⁵. Меньше чем через год после переезда Шевкунов уже был провозглашен «Человеком года Псковской области»²⁶. При этом он навел порядок в епархиальных делах, назначил пенсии пожилым священникам и их вдовам (на уровне РПЦ никакой системной социальной поддержки не существует), отменил поборы «в конвертах»²⁷ — стандартную для РПЦ практику рэкета епископов по отношению к священникам²⁸. А во время пандемии отменил и официальный налог, который приходы отчисляют в епархию. По многочисленным свидетельствам, жизнь простых псковских священников при новом митрополите упорядочилась и улучшилась, в том числе материально.

Расчет патриарха, что на удалении от столицы Тихон потеряет свои связи и влияние и не сможет держать руку на пульсе, которым объясняли принятие решения о демонстративной высылке, не оправдался. Шевкунов по несколько раз в неделю летал из Пскова в Москву и обратно, а главное — его друзья и деловые партнеры стали летать в Псков.

В 2020 году хакеры из группы Black Mirror скачали архив почты Шевкунова за 12 лет, подлинность которого он сам признал²⁹. Из переписки можно сделать вывод, что Шевкунов поддерживал неформальные отношения с главой крупнейшей российской нефтяной компании «Роснефть» Игорем Сечиным (по словам самого Тихона, корпорация участвовала в финансировании строительства нового собора Сретенского монастыря³⁰). В его графике значились частные встречи с председателем Государственной думы Вячеславом Володиным и председателем Совета безопасности Николаем Патрушевым, к нему в Псков прилетал миллиардер Владимир Евтушенков «с семьей» — и это данные только за три обычных дня³¹. В тиши Псково-Печерского монастыря, без посторонних глаз и ушей, можно было решить даже больше вопросов, чем в столице.

Шевкунов не забывал и о своей первой профессии. Он написал сценарий и стал ведущим документального публицистического фильма «Гибель империи. Византийский урок», который вышел на федеральном телеканале в 2008 году. Автор на фоне видов Стамбула и Венеции рассказывал, что Византию в XV веке погубили интриги Запада, который устраивал на национальных окраинах «оранжевые революции», и недостаточная жесткость государственной власти — выглядело это как поучительный наказ тогдашнему президенту Медведеву, изображавшему либерализацию. Тихон проводил прямые аналогии с современной историей: «Мне хотелось в форме притчи предупредить, показать, что может случиться в России, если вовремя не предпринять соответствующие меры»³². Спустя 13 лет он снял продолжение — сериал «Гибель империи. Российский урок»: теперь шла речь о российской Февральской революции. В этом фильме Шевкунов показывал, какой процветающей была Российская империя до 1917 года, и как ее погубила либеральная оппозиция на западные деньги при пассивности народа — это уже повестка четвертого срока президента Путина.

Тихон возглавил Патриарший совет по культуре и в этом качестве придумал масштабный проект «Россия — моя история». Сначала это были выставки, посвященные отдельным историческим сюжетам (истории династий Рюриковичей и Романовых), которые раз в год к Дню народного единства монтировали в московском выставочном центре «Манеж» у стен Кремля. Их посещали десятки тысяч человек. Потом успех решено было масштабировать. К середине 2020-х постоянно действующие патриотическо-исторические экспозиции открыты в специальных павильонах в 26 городах, их совокупная аудитория — 20 миллионов посетителей.

На эти выставочные парки выделялись колоссальные бюджеты: стоимость одного варьировалась от 100 миллионов до более миллиарда рублей. Финансирование шло из федерального и местных бюджетов с привлечением госкомпаний и крупных спонсоров, среди которых был в том числе и один из инициаторов вторжения России в Украину, владелец телеканала «Царьград» Константин Малофеев³³ — Тихон с ним приятельствует. Журналисты «Важных историй» посчитали, что на проекты митрополита Тихона в общей сложности с 2015 по 2021 годы было потрачено около 20 миллиардов рублей³⁴.

Еще одна составляющая этой суммы — музей-заповедник «Херсонес Таврический» на руинах античного города в Крыму. После аннексии полуострова в 2014 году РПЦ претендовала на то, чтобы забрать себе Херсонес — место, где, по преданию, святой покровитель Путина князь Владимир, крестивший Русь, принял христианскую веру. Но Министерство культуры и музейное сообщество выступили против. В результате за реализацию проекта отвечает Патриарший совет по культуре и его председатель — митрополит Тихон. Он сам, как и проект, — церковный, но государственный. Финансирование ведется через все тот же фонд «Россия — моя история» при поддержке «Газпром нефти» и «Транснефти».

В 2017 году Путин и Шевкунов вместе приехали в Севастополь, митрополит представил президенту концепцию развития музея-заповедника. Путин сказал: «Здесь нужно создавать русскую, российскую Мекку. Дело не в том, что здесь князь Владимир крестился, а в том, что после этого здесь началось укрепление централизованного Российского государства».

Торжественное открытие музейно-храмового комплекса «Херсонес Таврический» состоялось 28 июля 2024-го, на третьем году полномасштабной войны России с Украиной³⁵. Учитывая, что Крым регулярно подвергается обстрелам и атакам дронов, идея «русской Мекки» кажется несколько преждевременной. На территории 22 гектаров, где археологи толком не успели завершить раскопки, построены несколько музеев (Византии, Крыма и Новороссии), детский лагерь, театр, фонтаны, собор, Храм-парк с раздвижной крышей³⁶, несколько больших парковок. В планах, помимо крестных ходов, концертов и спектаклей — свадьбы, планируется открыть ЗАГС³⁷. Архитектурные решения фасадов эклектичны и отсылают к византийскому стилю, ар-деко и классицизму. Авторы проекта — мастерские архитектора Дмитрия Смирнова, который проектировал и декорировал сначала новый собор Сретенского монастыря на Лубянке, а потом — Главный храм Вооруженных сил в Кубинке. Строительством занималась Военно-строительная компания (ВСК) Минобороны.

Незадолго до открытия комплекса заместитель министра обороны, который курировал проект в Херсонесе, генерал Тимур Иванов был арестован в ходе кампании чисток в министерстве. Но митрополит Тихон, не дрогнув, публично поблагодарил его во время своей пресс-конференции, назвав «талантливым строителем», который «принес воду в Крым», и выразил надежду, что «правосудие учтет его большие заслуги»³⁸. Заступничество митрополита пока никак не повлияло на судьбу генерала, но и Шевкунову не навредило. Тихон вообще исповедует определенный кодекс чести и не боится вслух произносить имена близких ему людей, попавших в опалу или находящихся под уголовным преследованием. Банкир Сергей Пугачев бежал в Европу еще в начале 2010-х, в России на него заведено уголовное дело; по мнению Пугачева, его преследует лично Владимир Путин³⁹. Это не мешает митрополиту Тихону благодарно упоминать его в числе благотворителей, помогавших возрождать Сретенский монастырь⁴⁰.

Кроме Патриаршего совета по культуре митрополит Тихон заседает в президиуме Совета по культуре и искусству при президенте Российской Федерации. Значительную часть его слитой переписки составляет общение с министром культуры Владимиром Мединским и режиссером Никитой Михалковым. Когда письма опубликовали, подтвердились давно ходившие слухи, что эта компания увлечена цензурированием культуры. В аудиозаписи телефонного разговора с Михалковым режиссер и митрополит обсуждали, как снять из репертуара МХАТа спектакль Константина Богомолова «Идеальный муж». Мединский присылал Шевкунову справку про постановку оперы «Тангейзер» в Новосибирске, из-за которой на режиссера Тимофея Кулябина и директора театра Бориса Мездрича было заведено дело «об оскорблении чувств верующих»; в результате опера была снята из репертуара, а Мездрич уволен. Тихон с Малофеевым обсуждали, как лучше вести общественную кампанию за отзыв прокатного удостоверения у фильма Алексея Учителя «Матильда» о юношеской любви святого императора Николая II и балерины Матильды Кшесинской. Публично Шевкунов называл фильм «невыносимой пошлостью», но говорил, что никаких механизмов запрета у него нет⁴¹. В это время представители так называемой «православной общественности» поджигали кинотеатры, пытаясь сорвать сеансы.

Когда началось «театральное дело» — сфабрикованный и абсурдно жестокий уголовный процесс против режиссера Кирилла Серебренникова и его сотрудников — анонимные источники из спецслужб говорили, что его инициировал митрополит Тихон⁴². Причины могли быть разными — начиная с того, что митрополита возмутил фильм Серебренникова «Ученик» о школьнике, ставшем православным фанатиком, и заканчивая туманными намеками на гомосексуальную связь режиссера с сыном одного из высокопоставленных сотрудников ФСБ, который обратился к Шевкунову за помощью. Доказательств его причастности к делу Серебренникова по этим или любым другим причинам не существует. Сам митрополит неоднократно называл эти обвинения абсурдными⁴³ и говорил, что их распространяют «лгуны и сплетники»⁴⁴. В опубликованной переписке заинтересованность в цензурных манипуляциях проявлял скорее не Тихон, а его собеседники: это Мединский называл Серебренникова «застенчивым воришкой», а Михалков клеймил Богомолова «мерзавцем и провокатором». Шевкунов в большей степени поддерживал разговор: собеседникам были нужны его консультации и одобрение.

Осенью 2023 года, уже во время войны с Украиной, патриарх Кирилл перевел Тихона из Пскова в Крым, сделав митрополитом Севастопольским. Это стало полной неожиданностью для самого Шевкунова, но наверняка такое стратегическое назначение согласовано с президентом: больше всего это похоже на прагматическое решение по усилению управленческой команды в регионе. Перевод в Крым человека из ближнего круга Путина свидетельствовал о ключевом символическом значении полуострова для путинского режима, о незыблемости его пребывания в составе РФ. К тому же никто не умеет так изящно, как Тихон, сочетать большой бизнес с большой идеологией.

В своих книгах, фильмах и интерактивных цифровых выставках, построенных по всей России, Шевкунов на протяжении двадцати пяти лет создает миф о непрерывной, непротиворечивой и триумфальной российской истории. В этом мифе Древняя Русь (ставшая Святой) превращается в Российскую империю, а потом реинкарнируется в Советский Союз. Между периодами величия случаются темные времена, в которых всегда виноват Запад: Александр Невский сражался с тевтонскими рыцарями в XIII веке, ополчение Минина и Пожарского во время Смуты воевало с польскими интервентами, декабристы под влиянием Французской революции и просветителей пытались разрушить монархию, большевики на немецкие деньги делали революцию, а в 1990-х американцы, победив в холодной войне, развалили СССР и обрекли народы на нищету и унижения. Именно через эти построения в президентские речи проникают «половцы и печенеги»⁴⁵, «карты XVII века»⁴⁶ и прочая историческая риторика, определяющая решения сегодняшнего дня.

Согласно концепции, созданной при активном участии Шевкунова, именно при Путине должен возникнуть синтез, кульминация последних полутора тысяч лет — новая великая Россия, в которой возродятся все предыдущие. Это эсхатологическая, мессианская конструкция, где Путину отводится ключевая грандиозная роль. А начался этот синтез как раз с той области, которой непосредственно занимался архимандрит Тихон, — с объединения двух русских православных Церквей.

1 https://www.ng.ru/ng_religii/2001-09-26/4_kremlin.html

2 https://iz.ru/news/255666

3 Смирнова Т. С. Память сердца. Материалы к биографии архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 2015

4 https://novayagazeta.ru/articles/2020/06/08/85745-ona-zhivaya-i-svetitsya

5 см подробнее Постернак О. П. Музейная деятельность на территории Донского монастыря // Вестник ПСТГУ, 2005/4 “История”, — С. 114-132

6 Шевкунов Т. Обретение мощей святителя Тихона. Московский Церковный вестник, № 4 (70) 1992 http://www.russdom.ru/node/4701

7 https://www.youtube.com/watch?v=dS5v5SlIlNU&t=597s

8 См. тут: https://anticompromat.panchul.com/tserkovniki/shevkunbio.html и фильм Ерженкова https://tvrain.tv/teleshow/reportazh/duhovnik_film-450311/

9 https://patriarh-i-narod.ru/slovo-patriarha/doklady-na-eparkhialnyh-sobraniyah-patriarha-alexiya-ii/10-vystuplenie-na-eparkhialnom-sobranii-1997-g

10 https://verstka.mediaв/ https://medium.com/@mbkmedia/

11 https://archives.colta.ru/docs/5122

12 https://iz.ru/news/255666

13 См., например, тут: https://inosmi.ru/20130128/205167925.html или тут https://www.rbc.ru/interview/society/24/02/2016/56c482da9a7947a6a062c297

14 https://ahilla.ru/monah-i-general/ и https://storage.googleapis.com/istories/investigations/2022/08/01/propagandist-ot-boga/index.html

15 https://storage.googleapis.com/istories/investigations/2022/08/01/propagandist-ot-boga/index.html

16 https://agentura.ru/investigations/vossoedinenie-cerkvej/

17 Прпагандист от Бога https://istories.media/investigations/2022/08/01/propagandist-ot-boga/

18 https://tvrain.tv/teleshow/reportazh/duhovnik_film-450311/

19 “Леонид Дербенев рассматривал в своих песнях вечные вопросы, совершенно вне контекста социалистического реализма. «А мир устроен так, что все возможно в нем, но после ничего исправить нельзя» - это из той же песни Дербенева «Этот мир...». Как просто и ясно! И честно. Последние слова в этой песне такие: «Один лишь способ есть нам справиться с судьбой, один лишь только путь в мелькании дней, пусть тучи разгонять нам трудно над землей, но можем мы любить друг друга сильней». Представляете? Такое мог написать только тот, кто жизнью своей нашел Христа” - интервью Тихона https://old.taday.ru/text/356900.html

20 https://tvrain.tv/teleshow/reportazh/duhovnik_film-450311/

21 https://tvrain.tv/teleshow/reportazh/duhovnik_film-450311/

22 Рhttps://pechori.ru/rarity/redkoe-foto-v-putin-i-o-ioann-krestyankin/

23 Архимандрит Кирилл (Говорун). Интервью из архива автора

24 https://www.mk-pskov.ru/politics/2018/11/26/putin-snova-priedet-v-pskovskuyu-oblast.html

25 https://gubernia.media/society/nevolnyy-strannik/

26 https://novayagazeta.ru/articles/2019/01/25/79316-rol-lichnosti-v-otchetnosti

27 https://ahilla.ru/mitropolit-tihon-shevkunov-otmenil-konvertiki-i-reshil-problemu-golodayushhego-duhovenstva/

28 https://meduza.io/feature/2021/02/04/prosveschennyy-russkiy-natsionalist

29 https://meduza.io/feature/2020/05/02/mitropolit-tihon-rasskazal-o-vzlome-elektronnoy-pochty-on-otkazalsya-platit-10-millionov-rubley-za-vozvrat-perepiski-i-teper-ee-publikuyut-v-telegrame

30 https://www.rbc.ru/interview/society/24/02/2016/56c482da9a7947a6a062c297

31 https://t.me/kaktovottak/9465?single

32 https://pravoslavie.ru/58016.html

33 https://www.rbc.ru/interview/society/24/02/2016/56c482da9a7947a6a062c297

34 https://storage.googleapis.com/istories/investigations/2022/08/01/propagandist-ot-boga/index.html

35 https://www.youtube.com/watch?v=z3LiU9PSvrg

36 https://static.tildacdn.com/tild3464-6136-4366-b861-343062323333/404284b.jpg

37 https://www.vedomosti.ru/society/articles/2024/07/24/1051739-kak-i-dlya-chego-sozdali-novii-hersones

38 https://meduza.io/news/2024/07/24/day-bog-chtoby-vse-razreshilos-blagopoluchno-mitropolit-tihon-shevkunov-ob-areste-byvshego-zamministra-oborony-timura-ivanova

39 https://www.vedomosti.ru/politics/news/2015/07/24/602152-sergei-pugachev-vinit-lichno-putina-v-svoem-ugolovnom-presledovanii

40 https://www.rbc.ru/interview/society/24/02/2016/56c482da9a7947a6a062c297

41 https://www.bbc.com/russian/features-42462180

42 https://tvrain.tv/news/shevkunov_pozhalovalsja_putinu_na_serebrennikova-450327/

43 https://www.bbc.com/russian/features-42462180

44 https://www.svoboda.org/a/28851429.html

45 https://www.bbc.com/russian/other-news-52221161

46 https://novayagazeta.eu/articles/2023/05/26/pomogite-putinu-naiti-granitsy

Глава 9.
Красные и белые

14 июля 2004 года в Преображенской церкви Храма Христа Спасителя было многолюдно. Собравшиеся пришли на поминальное богослужение по Полу Хлебникову — первому главному редактору русской версии журнала «Форбс». Его убили несколькими выстрелами из проезжавшей машины прямо возле редакции на севере Москвы; заказчиком преступления следствие потом назовет чеченского бандита, о котором Хлебников написал книгу, но его так и не поймают.

В храме были журналисты, сотрудники Forbes, братья убитого Михаил и Петр, российский генпрокурор Владимир Устинов, глава Комитета Госдумы по международным делам Дмитрий Рогозин, американский посол Александр Вершбоу, оппозиционный политик Борис Немцов (через 11 лет его тоже застрелят, прямо возле Кремля, и обвинят в убийстве тоже чеченцев). Пришел и предприниматель Борис Йордан, бывший генеральный директор телеканала НТВ. Панихиду служил архимандрит Тихон (Шевкунов), но на службе присутствовал протоиерей Петр Холодный — священник Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Как и Йордан, Холодный знал Хлебникова с детства — они вместе росли в одном американском городке и, как и их родители, были прихожанами РПЦЗ.

На тот момент формально между РПЦ и РПЦЗ не было никаких отношений. Две Церкви на протяжении нескольких десятилетий взаимно считали друг друга раскольниками и еретиками, их священники не могли служить вместе, а миряне — участвовать в таинствах. Однако подготовка к объединению церквей уже началась — на то была политическая воля Владимира Путина, который как раз триумфально переизбрался на второй президентский срок. И вели эту подготовку три человека, которые пришли в тот день в Преображенскую церковь, — Шевкунов, Холодный и Йордан.

Карловацкая ориентация

История русского церковного зарубежья очень запутанна, и РПЦЗ — это только одна его часть. В раннехристианские времена существовал базовый принцип «один город — один епископ — одна церковь», который означал, что на одной территории не могут существовать параллельные церковные иерархии. Формально это правило никто не отменял, но на практике сначала в одних и тех же местах появились католические и православные приходы, а потом стали открываться подворья и миссии разных православных церквей.

Революция 1917 года совсем запутала ситуацию. На протяжении почти всего XX века беженцы и эмигранты жили «в рассеянии» — такой термин употребляли для обозначения православных, оказавшихся вне канонических территорий своих церквей. Однако далеко не все уехавшие стали прихожанами РПЦЗ. Русское зарубежье было неоднородным, и православные могли выбирать между четырьмя разными юрисдикциями, которые периодически смешивались или конфликтовали друг с другом, — это РПЦЗ, Западноевропейский экзархат русских приходов Константинопольского патриархата, Американская митрополия, которая потом стала Американской православной церковью, и зарубежные структуры Московской патриархии.

Патриарх Тихон, Синод и Высшее церковное управление в ноябре 1920 года издали указ, который регулировал организацию церковной жизни в ситуации нарастающего хаоса Гражданской войны, красного террора и гонений. При потере связи с Высшим церковным управлением или его упразднении епископы должны были соотноситься друг с другом и имели автономию в принятии решений — ответственность брал на себя старейший архиерей в каждой группе епархий, которым удавалось сохранять связь между собой. Эта мера предполагалась как временная, а речь в указе шла именно о епархиях — территориальных единицах, потерявших связь с центром, — а не об уехавших епископах. Тем не менее именно этим документом РПЦЗ обосновывала свою каноничность.

После Гражданской войны за пределами России оказалось больше тридцати архиереев, которые уходили с разными частями Белой армии. В начале 1920-х в сербском городе Сремские Карловцы прошло несколько соборов, на которых де-факто была создана РПЦЗ. В московских церковных документах ее называли исключительно «Карловацкая группа», потом это превратилось в пренебрежительное наименование «карловчане». Идентичность «карловацкой» юрисдикции с самого начала была монархической и жестко антисоветской. На первом же соборе архиереи призвали восстановить царский дом Романовых. Патриарх Тихон, предположительно под давлением ОГПУ, издал указ о том, что Карловацкий собор неканоничен и его постановления «не выражают официального голоса Русской Церкви». Часть архиереев и мирян после этого остались в РПЦЗ, а часть — ушли в другие юрисдикции¹.

Западно-Европейская православная архиепископия с центром в Париже, созданная архиепископом Евлогием (Георгиевским), периодически временно подчинялась Москве, но с конца 1940-х по 2018 год входила в состав Константинопольского патриархата в статусе экзархата приходов русской традиции. Большая часть эмигрантов, оказавшихся в Европе, относились именно к этой юрисдикции. К ней принадлежали знаменитые ученые — богословы и философы, сформировавшие целую «Парижскую школу»: Николай Афанасьев, Николай Бердяев, Сергий Булгаков и многие другие. В Париже в 1920-е годы возник Свято-Сергиевский богословский институт, работали издательство «Имка-пресс», Русское студенческое христианское движение и его знаменитый интеллектуальный журнал «Вестник РСХД» — все эти институции существовали многие десятилетия, через них прошло несколько поколений русских эмигрантов.

В Америке действовала Северо-Американская митрополия под управлением митрополита Платона (Рождественского), которая сразу отстаивала свою автокефалию, то есть полную самостоятельность. Это было сложно, советский митрополит Сергий (Страгородский) присылал своих эмиссаров и давил на митрополита Платона, чтобы тот сам не высказывался против СССР и не разрешал своим священникам это делать. В итоге православная Америка русской традиции оказалась разделена на три части: приходы Московского экзархата, то, что осталось от Северо-Американской митрополии, и РПЦЗ. К началу войны Американская митрополия и РПЦЗ насчитывали примерно 400 тысяч верующих в 330 приходах².

Вторая мировая война еще раз перекроила карту русского зарубежья. Гитлеровский режим в целом поддерживал РПЦЗ, потому что у них был общий враг — Советский Союз. Митрополит Анастасий (Грибановский), возглавлявший РПЦЗ во время войны, благословил генерала Власова и его Русскую освободительную армию в составе вермахта; в 1938 году в Берлине на деньги немецкого государства даже построили большой новый православный собор. После окончания войны РПЦЗ была сильно ослаблена: помимо рухнувших надежд на возрождение старой России и подозрений в коллаборационизме, значительная часть приходов и епископов, оказавшихся в зоне влияния СССР (в Восточной Европе, а также в Китае и Корее), перешли в Московскую патриархию. Избранный в 1945 году новый патриарх Алексий I обратился к пастве и духовенству «так называемой карловацкой ориентации» с призывом покаяться в расколе и присоединиться к Москве.

Однако другой поток верующих направлялся в обратную сторону — это были «перемещенные лица», беженцы с оккупированных территорий СССР, которые не хотели возвращаться на родину: они составили вторую волну эмиграции. Среди этих людей было немало священников и несколько архиереев, прежде всего — из Украины и Белоруссии. После того как в США приняли закон о беженцах, руководство РПЦЗ переселилось в Америку. Новым центром церковной жизни стал Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле, штат Нью-Йорк, где работали семинария и издательство, проходили заседания и соборы. А в 1958 году один из богатых прихожан купил для административных нужд РПЦЗ особняк на Манхэттене; там же обустроили и Знаменский кафедральный собор.

За несколько десятилетий в каждой из юрисдикций русского зарубежья сформировалась своя культурная традиция. Одним из главных богословских вопросов стало переосмысление самой сути Церкви после того, как она перестала быть государственной церковью православной империи: на каком основании — территориальном или национальном — она должна строиться? РПЦЗ придерживалась этнического принципа, пытаясь распространить свое влияние на все русские приходы, где бы они ни находились, а Западноевропейский экзархат — территориального: там считали недопустимым деление церкви по национальному критерию и создание на одной территории параллельных юрисдикций. Один из отцов-основателей Православной церкви в Америке, выросший в Париже и окончивший Свято-Сергиевский богословский институт, протопресвитер Александр Шмеман писал: «Ничто не сделает каноническим то странное и неслыханное в истории Церкви положение, согласно которому Зарубежный Собор Епископов возглавляется архиереем, не имеющим как епископ собственной кафедры, своей паствы»³.

У каждой юрисдикции оформился и свой пантеон святых. В РПЦЗ канонизировали последнего русского императора Николая II и новомучеников — священников и мирян, погибших в годы красного террора и репрессий. Эти канонизации укрепляли два мировоззренческих столпа РПЦЗ — монархизм и антисоветизм (РПЦЗ даже поддержала США в войне во Вьетнаме, потому что это была борьба с «безбожным коммунизмом»)⁴. Константинопольский патриархат по предложению Русского экзархата канонизировал эмигрантских святых — монахиню Марию (Скобцову), ее сына Юрия, священника Дмитрия Клепинина и Илью Фонадминского. Во время нацистской оккупации Парижа они создали подпольную организацию «Православное дело» и спасали евреев: прятали их, выдавали фальшивые свидетельства о крещении. Все они погибли в концлагерях, по легенде мать Мария вошла в газовую камеру вместо другой женщины⁵. Священнику Дмитрию Клепинину гестапо предлагало свободу в обмен на обещание не помогать евреям, на что он показал на распятие и спросил: «А этого еврея вы знаете?» Эта канонизация до сих пор не принята ни в РПЦ, ни в РПЦЗ.

Возвращение

«До 1990-х Зарубежная церковь вела достаточно идиллическое существование, потому что ни у кого не было никаких денег и никто не смотрел на Церковь как на источник дохода», — рассказывает Надежда Киценко, профессор истории университета Нью-Йорк в Олбани⁶. Надежда — дочь священника РПЦЗ протоиерея Бориса Киценко. Ее родители из второй волны эмиграции, отец родился в Харькове и в 1950-х приехал в Америку как «перемещенное лицо»; потом всю жизнь был настоятелем храмов РПЦЗ в небольших городах на Восточном побережье. «Когда я стала изучать историю Церкви, то, что в какие-то времена она была богатой и имела какие-то владения, мне казалось сказкой, — продолжает Надежда Киценко. — Я не могла даже представить, что Церковь может быть институтом, который имеет какой-то реальный вес в обществе. Для меня это казалось более фантастическим, чем мысль о том, что есть какая-то жизнь после смерти». РПЦЗ была одной из многочисленных американских христианских деноминаций, семьи священников жили скромно, прихожане сами содержали храмы и выплачивали зарплату священнослужителям.

В апреле 1977 года в «Нью-Йорк таймс» был опубликован идиллический рассказ «Деревня с духом старой России»⁷. Речь шла о городке Си-Клифф, где «возвышаются две русские православные церкви в новгородском стиле XV века, которые привносят в жизнь этой деревни свидетельства другой культуры — общины русских эмигрантов, которая с 1930-х годов выросла до 600 человек». В 1930-е в Си-Клиффе — тогда дачном пригороде Нью-Йорка, где американцы любили проводить каникулы, — поселились первые русские аристократические семьи. Потом они купили участки под строительство церквей: одна, в честь святого Серафима Саровского, относилась к РПЦЗ, а вторая, Казанской иконы Божьей Матери, — к Православной церкви в Америке.

После Второй мировой войны к аристократам добавились беженцы из немецких лагерей, военнопленные и все, кто спасался от насильственной выдачи Советскому Союзу. «Представители “первой волны” нас называли “эти колхозники и фашисты”», — вспоминает Киценко, детство которой пришлось на 1960—1970-е. Тогда еще были живы те, кто уезжал из России после революции. Мэром городка избрали потомка декабристов Ивана Пущина — его бабушка рассказывала корреспонденту NYT, как большевики вышвырнули ее из дома в Петрограде и как она едва нашла свободное место на корабле, уплывавшем из Крыма в Константинополь. В Си-Клиффе тщательно хранили традиции и передавали их детям и внукам. Здесь пели русские хоры, на Пасху пекли куличи, на Рождество была русская елка и настоящие балы. Русская речь звучала на улицах чаще, чем английская.

«Мы все росли в очень маленьком комьюнити в Америке, учились в одних воскресных школах, поэтому было достаточно естественно, что мы все общались», — говорит протоиерей Петр Холодный⁸. «Мы» — это Холодный, Йордан, Хлебников, их братья, сестры и друзья: все они выросли в Си-Клиффе. «У нас родители были очень строгими. Нам дома запрещали говорить на английском языке, — продолжает Холодный. — Отец, когда слышал, что я с братом говорю по-английски, нас порол. В субботу утром, вместо того чтобы ехать играть в футбол, как все нормальные дети, нам приходилось ехать в русскую школу и учить Пушкина и грамматику. Летом — русские лагеря. С американцами нам вообще запрещали дружить, американцев никогда домой не приглашали»⁹.

Несмотря на такую культурную изоляцию, почти все выходцы из этого сообщества получили образование в лучших американских университетах. Идеалисты-гуманитарии вроде Надежды Киценко или Пола Хлебникова, защитившего диссертацию о Петре Столыпине, были в меньшинстве — в основном все занимались финансами, банковским делом, бизнесом. Осознанно или нет, но молодые потомки русских аристократов ставили перед собой задачу вернуть своим семьям и своему кругу утерянное социальное положение и статус. То, что в Российской империи обеспечивалось благородным происхождением, в Америке можно было купить за деньги.

Ко времени окончания холодной войны десятки молодых людей из третьего и четвертого поколения русской эмиграции делали карьеру в американском финансовом секторе и помогали друг другу преуспеть. Ник Йордан, старший брат Бориса, прошел обучение в Bank of New York, а потом занялся трейдингом в Лондоне, где его непосредственным начальником был правнук последнего председателя дореволюционной Государственной думы Алексис Родзянко. А работавший специалистом по корпоративным финансам уроженец Си-Клиффа Питер Дерби¹⁰ дал Борису Йордану рекомендацию в инвестиционный банк CS First Boston, с чего и началась его большая карьера¹¹. Петр Холодный сначала работал в JP Morgan, потом — в той же корпорации First Boston и в Lehman Brothers, другом крупнейшем американском инвестбанке.

И тут неожиданно радикально изменились все координаты. Россия стала достижимой. Коммунизм, на противостоянии которому строилась их идентичность, рухнул. Над Кремлем подняли такой же триколор, какой реял все эти десятилетия над монастырем в Джорданвилле.

В 1992 году первый президент России Борис Ельцин прилетел в Америку, где они с президентом США Джорджем Бушем-старшим подписали Кэмп-Дэвидскую декларацию и заявили, что больше «не рассматривают друг друга в качестве потенциальных противников». Тогда же российский министр иностранных дел Андрей Козырев собрал в отеле New York Plaza молодых специалистов с русскими корнями, извинился за то, что произошло с их предками во время революции, и призвал возвращаться на историческую родину, которой нужны их навыки¹².

Многие откликнулись на это предложение. Питер Дерби поехал в Москву уже в 1990-м и открыл банк «Тройка Диалог». Алексис Родзянко руководил инвесткомпанией «Метрополь», а в 2010-х возглавлял Американскую торговую палату в России. В 1996 году Петр Киценко занимал второе место в рейтинге самых высокооплачиваемых трейдеров России¹³, в топ-20 вошел и его друг по детским лагерям Виктор Питалев. Питалев работал у Бориса Йордана в банке «Ренессанс Капитал», который тот создал в партнерстве с российским бизнесменом Владимиром Потаниным. В 2000-м году «Коммерсантъ» рассказывал¹⁴, как «разбогатевшие на операциях в России американские брокеры русского происхождения» Петр Киценко, Виктор Питалев и Николай Мохов купили брокерскую компанию Regent Europian Securitis и назначили генеральным директором молодого финансиста Константина Малофеева — так начиналась карьера будущего спонсора аннексии Крыма и российского вторжения на Донбасс.

«Это был тот экономический момент, когда там деньги плавали. В Америке таких возможностей не было», — вспоминает Надежда Киценко. Ее брат организовал для своих родителей, уехавших из Советского Союза во время Второй мировой войны, путешествие по всей стране. Из Москвы они летали частным самолетом в Екатеринбург, чтобы поклониться царской семье, на Байкал, в Якутию, где жили родственники, оставшиеся в России (в Якутию их предки по материнской линии попали из-за раскулачивания). Для обычной американской семьи, которая долгие годы существовала на священническую зарплату и подработки, это ощущалось как сказка.

«Был большой спрос на людей, которые говорили на русском и хорошо понимали западный мир бизнеса. Люди из эмиграции успешно заняли эту нишу», — объясняет Петр Холодный¹⁵. Они были молоды, а вокруг бушевала Москва середины 1990—2000-х с ее демонстративной роскошью, круглосуточными развлечениями, огромной энергией и полной вседозволенностью. Русские американцы не только вернули социальный статус своих предков через создание капиталов, но и сделали это в России, работая, как большинство из них искренне считало, на возрождение родины. Это было редкое сочетание прагматических интересов с осознанием своей исторической миссии, цинизма с романтикой. После гибели Пола Хлебникова, который принадлежал к тому же кругу и поколению, его вдова Муса Трейн сказала: «На протяжении всего нашего брака Россия была другой женщиной»¹⁶.

Друг патриарха

Петр Холодный переехал в Москву позже большинства своих друзей по Си-Клиффу. В 2000 году совладельцы «Норильского никеля» Михаил Прохоров и Владимир Потанин пригласили его перейти из Lehman Brothers в московский банк, а через некоторое время он возглавил компанию «Норимет», зарегистрированную в Лондоне, чтобы торговать на Западе никелем, платиной и другими металлами. Холодный провел несколько успешных сделок, включая контракт с американским концерном General Motors и покупку «Стиллуотер» — крупного производителя металлов платиновой группы.

Впрочем, к моменту переезда Холодный уже хорошо знал Москву. Его дед — протопресвитер Александр Киселев¹⁷, один из самых уважаемых духовников РПЦЗ, среди прихожан которого была в частности семья Хлебниковых, — жил там с 1992 года. Тут нельзя сказать «вернулся на Родину», потому что Киселев никогда не был в Москве даже в детстве: вырос в независимой Эстонии, ездил в паломничества в Псково-Печерский монастырь (который тогда в Эстонии и находился), там же венчался. Он стал священником в 1933 году и некоторое время служил в Свято-Николаевском соборе в Таллинне, где диаконом был Михаил Ридигер — его сын Алеша прислуживал Киселеву в алтаре. После советской оккупации Эстонии в 1940 году Ридигеры остались, а Киселевы уехали в Германию.

Там отец Александр помогал остарбайтерам, служил как священник в лагерях, где содержали российских военнопленных, а также принял участие в создании Русской освободительной армии (РОА) генерала Власова. До конца своих дней он считал РОА «третьей силой», которая стремилась освободить Россию и от Сталина, и от Гитлера¹⁸. Киселев не был «духовником Власова» (по его свидетельству, генерал был не настолько религиозен), но сопровождал его и поддерживал его людей. После войны он открыл в Мюнхене большой Дом милосердия, в основном для «перемещенных лиц», где на протяжении нескольких лет работала гимназия, детский сад, благотворительная столовая и даже издательство. Когда Америка стала принимать беженцев, спасавшихся от выдачи СССР, семья Киселевых осела в Нью-Йорке.

В 1990 году Алеша Ридигер стал патриархом Алексием II. Связь с Киселевым они восстановили за несколько лет до того: будучи митрополитом, Алексий приезжал с официальной делегацией в Америку, и отец Александр уже тогда пытался наладить диалог между советской и зарубежной церквями. В его доме в Нью-Йорке Алексий тайно встречался с одним из архиереев РПЦЗ, епископом Иларионом (Капралом): внуки отца Александра, братья Андрей и Петр Холодные, в целях конспирации привозили и увозили иерархов на разных машинах¹⁹.

В 1988 году в праздничном номере журнала «Русское возрождение», выпущенном к тысячелетию Крещения Руси, отец Александр написал, что выпуск «посвящается достижению великого русского церковно-земского примирения и согласия в России, в русской жизни и мысли». Уже шла перестройка, и 79-летний протопресвитер уловил дух времени раньше, чем многие молодые эмигранты. Вернувшись в 1991-м из поездки в Россию, где он поучаствовал в перенесении мощей преподобного Серафима Саровского, Киселев закрыл свою церковь во имя преподобного Серафима в Нью-Йорке, а иконостас отправил в Москву.

У митрополита Виталия (Устинова), возглавлявшего тогда РПЦЗ, такой энтузиазм по поводу сближения с Московской патриархией вызывал раздражение, переходящее в ярость. Его настроения разделяли многие епископы, включая членов Синода, духовенство и паству: противопоставление РПЦЗ как наследницы дореволюционной Церкви и «сергианской» РПЦ, сотрудничавшей с коммунистами, было основой их мировоззрения, и они не верили в «возрождение» в том формате, в котором это предлагалось, — без покаяния, без признания ошибок и преступлений.

Став патриархом, Алексий снова приехал с визитом в Америку, и отец Александр молился вместе с ним в Николаевском соборе Московской патриархии в Нью-Йорке. Когда митрополит Виталий упрекнул его: «Как же Вы могли подойти под благословение к патриарху?», он ответил: «Что же, я должен был за руку здороваться с патриархом Московским и всея Руси?»²⁰ (сам патриарх Алексий при этом называл отца Александра «последним человеком, говорившим мне “ты”»²¹).

Политические разногласия усугублялись личными отношениями. Митрополит Виталий и семья Киселевых были на протяжении долгих лет очень близки. Петр Холодный буквально вырос при митрополите Виталии. В итоге Виталий запретил Киселева в служении, а Петру запретил общаться с собственным дедом, матерью и родней по материнской линии — и тот на некоторое время послушал своего духовного отца. Отец Александр был одним из самых уважаемых священников в РПЦЗ: решение митрополита вызвало скандал и сильно повлияло на настроения среди зарубежников.

Киселев уехал в Москву и присоединился там к РПЦ. Ему с женой выделили квартирку в только что открытом Донском монастыре. Петр Холодный остался в США. В 1993 году, вскоре после отъезда деда, митрополит Виталий рукоположил его в священники, а затем сделал предложение, от которого нельзя отказаться: стать казначеем Синода, кризисным менеджером РПЦЗ, оказавшейся на грани банкротства.

«Я никогда не забуду, как митрополит около пяти утра (он всегда вставал очень рано) вызвал меня и сказал: “Я знаю, что ты работаешь, служишь, у тебя семья, но я вынужден тебя просить хотя бы временно заняться этим”», — вспоминал Холодный²². За несколько лет священник, не бросая работу в Lehman Brothers и регулярно совершая богослужения, привел дела РПЦЗ в порядок и даже обеспечил стабильный доход. Он создал благотворительный отдел для системного сбора пожертвований, организовал фандрайзеров, наладил рекуррентные платежи. Зосимовский свечной завод — единственное собственное предприятие РПЦЗ — увеличил обороты в 20 раз и стал торговать восковыми свечами в обычных американских сетевых магазинах. Недвижимость была удачно перезаложена и теперь приносила прибыль, а не убытки.

Однако постепенно Холодный стал склоняться на сторону деда. Он ездил в Москву, был свидетелем разговоров отца Александра с патриархом Алексием, который часто его навещал. «Все мудрые люди понимали, что раз советская власть рухнула, то уже не осталось причин, почему братья по вере и братья по крови должны быть разделены, поэтому был вопрос, как к этому прийти и как правильно договориться», — вспоминает Холодный²³.

Патриарх Алексий чувствовал свое родство с русским зарубежьем. Он был вполне стандартным советским церковным бюрократом, и, как и все архиереи его поколения, даже имел кличку в КГБ (агент Дроздов²⁴), но благодаря эстонской юности его жизненный опыт был уникальным. Он помнил и хорошо знал досоветскую жизнь, но родился значительно позже архиереев, заставших дореволюционное время, и дожил до перестройки. Он был единственным человеком с несоветским опытом во всем своем окружении — и церковном, и светском. В полной мере понять и разделить его мировоззрение мог только протопресвитер Александр Киселев. В желании патриарха объединить РПЦ с РПЦЗ было много личного — возможно, оно было продиктовано стремлением к воссозданию целостности собственной жизни. Но он мог не так уж много сделать в этом направлении. Пока РПЦЗ управлял непримиримый митрополит Виталий, объединение казалось маловероятным.

Общество «Память»

В августе 1991 года Глеб Рар, потомок эстонских эмигрантов, один из известных деятелей русского зарубежья, который входил в Епархиальный совет Западно-Германской епархии РПЦЗ, оказался в Москве на Конгрессе соотечественников — первом масштабном съезде эмигрантов в Советском Союзе, по стечению обстоятельств совпавшим с августовским путчем (см. главу 4). Рару удалось поговорить с патриархом Алексием, и тот сказал: «Передайте вашим архиереям, что мы предлагаем восстановить евхаристическое общение, после чего РПЦЗ может стать зарубежным экзархатом РПЦ, сохранив за собой нынешнее самоуправление». Рар, который, как и Киселев, считал, что никаких церковных аргументов для взаимного непризнания больше нет, сразу сообщил об этом митрополиту Виталию, но никакой реакции от него не последовало²⁵.

В годы Перестройки в России стали распространять книги, изданные РПЦЗ, — «Новые мученики российские» протоиерея Михаила Польского, многочисленные брошюры о царской семье и дореволюционных благочестивых традициях, тексты молитв и акафистов, православные календари. По учебнику Закона Божия, изданному в Джорданвилле, в 1990-е учились во всех российских воскресных школах, которые как раз стали массово открываться. Большая часть этих книг была напечатана в старой дореформенной орфографии. Монархизм становился популярным: люди искали чего-то подлинного, что отняла у них советская власть, и любое религиозное содержание воспринималось как нечто свежее и прогрессивное. «Белая церковь» ассоциировалась с романтическими царскими офицерами и мудрыми сказочными старцами — в противовес дряхлеющей советской номенклатуре в меховых шапках и серых пиджаках. РПЦЗ пыталась позиционировать себя как по-настоящему свободная и истинно русская церковь, которая возвращается из изгнания вместе с исторической Россией — словно «Русь уходящая» с картины Корина повернулась вспять.

«Катакомбные» общины, которые не присоединились к РПЦ после смерти патриарха Сергия, уже к концу 1950-х остались без епископов и превратились в небольшую нелегальную с точки зрения и советской, и церковной власти сеть подпольных сообществ вроде старообрядцев-беспоповцев. В РПЦЗ многие из-за крайне скудного информационного обмена с СССР и своих предубеждений считали эти небольшие сообщества гонимой церковью-сестрой, хранительницей настоящей православной веры. Зарубежные епископы старались любыми способами добраться до «катакомб», чтобы те «не теряли стойкость» и не искушались идеей рукополагать духовенство в Московской патриархии²⁶. В начале 1980-х зарубежный епископ инкогнито приезжал в СССР и рукоположил «катакомбного» монаха Лазаря (Журбенко). Таких тайно посвященных в священники и епископы в РПЦЗ на территории СССР было крайне мало, а последователей из мирян у них было от силы несколько сотен человек. Однако в 1990-е они вышли из подполья и стали претендовать на то, чтобы быть представителями РПЦЗ в России. К Лазарю (Журбенко) примкнул суздальский архимандрит Валентин (Русанцов), вступивший в конфликт с РПЦ²⁷.

Митрополит Виталий был уверен, что с Московской патриархией нельзя иметь никаких дел, поэтому надо просто считать новую Россию миссионерской территорией и создавать свои параллельные структуры. И поначалу антипатриархийная позиция встречала поддержку и сочувствие в среде диссидентов, демократической общественности, журналистов. Особенно учитывая, что это как раз было время, когда Глеб Якунин начал публиковать архивные материалы о сотрудничестве РПЦ и КГБ. Якунин даже приглашал митрополита Виталия в Москву заняться «очищением Церкви»²⁸, но тот побоялся приезжать. Зато в 1992 году Синод РПЦЗ направил в Москву епископа Каннского Варнаву (Прокофьева), чтобы организовать постоянное представительство. Варнава получил помещения в бывшей Марфо-Мариинской обители на Ордынке, из которой выехали реставрационные мастерские и биологическая лаборатория, занимавшие здания в позднесоветское время.

Вместо них с согласия Варнавы там разместился штаб ультраправого антисемитского Национально-патриотического фронта «Память». Лидер «Памяти» Дмитрий Васильев провел пресс-конференцию, в которой приняли участие священники РПЦЗ, и заявил, что создает «отряды быстрого реагирования» для защиты храмов от захвата Московской патриархией, а также обещал, что будет добиваться свержения «дерьмократического режима». В мае 1992 года Варнава участвовал в автопробеге «Памяти» по Садовому кольцу и последовавшей акции, где пение народных песен под баян чередовалось с молебнами и политическими речами. Священники РПЦЗ ездили вместе с Васильевым по стране, в октябре Варнава заявил, что благословил хулиганский налет «Памяти» на редакцию газеты «Московский комсомолец»²⁹. Руководство РПЦЗ в Америке попыталось отмежеваться от действий своего российского представителя, но многие священники и миряне РПЦ, которые уже были готовы уйти из «красной церкви» в «белую», разочаровались и отвернулись от политизированных националистов.

Часть клириков, которые успели перейти в РПЦЗ, отделились от нее и создали свои карликовые юрисдикции, которые вместе с остатками «катакомбных» общин стали называть «альтернативным православием». Каждая из них считала себя «истинной церковью». Постепенно и эти структуры стали дробиться на еще более мелкие общины, конфликтующие между собой, никакой заметной роли они не играли, хотя существуют до сих пор. Так РПЦЗ упустила возможность стать самостоятельной альтернативой РПЦ на постсоветском пространстве.

Тем временем Московская патриархия, испугавшись такой экспансии, стала действовать проверенными методами — через государство и внешнюю политику. Палестинский лидер Ясир Арафат, готовясь к празднованию 2000-летия христианства и конкурируя с Израилем за то, где будет мировой центр торжеств — в палестинском Вифлееме или израильском Иерусалиме³⁰, — захватил принадлежавший РПЦЗ монастырь в Хевроне, а затем передал его Московской патриархии, торжественно вручив ключи патриарху Алексию во время его визита на Святую землю в 1997 году. Палестинская полиция физически выставила монахов РПЦЗ на улицу, а на их место быстро въехали монахи РПЦ. Через три года то же самое случилось с подворьем Иоанна Предтечи в Иерихоне — там к тому времени оставались всего две монахини, обе гражданки США, одна из которых объявила голодовку³¹. Многочисленные конфликты, казалось, снова завели отношения РПЦ и РПЦЗ в тупик.

Настоящий монах

В августе 2000 года на праздник Преображения должны были пройти торжества по случаю освящения построенного заново Храма Христа Спасителя, включая концерт на открытой площадке возле храма. Этот собор в память о победе над армией Наполеона в Отечественной войне 1812 года возводили больше сорока лет. В 1931 году его торжественно взорвали большевики, чтобы построить самое высокое здание в мире — Дворец советов, увенчанный гигантской статуей Ленина, уходящей в облака: посреди Москвы, неподалеку от Кремля на протяжении тридцати лет стоял огромный котлован, где так и не начались никакие работы. В 1960-м на месте котлована открыли бассейн под открытым небом, в котором москвичи и гости столицы плавали еще тридцать лет. После распада СССР мэр Москвы Юрий Лужков сделал восстановление собора одним из своих главных проектов. Его построили заново на основе монолитно-бетонного каркаса, добавив в цокольном этаже большой зал для церковных соборов (а также концертов и праздников), многоярусный подземный гараж и другие помещения. Храм Христа Спасителя (ХСС) стал кафедральным собором столицы и де-факто — главным храмом РПЦ, символом воссозданного величия.

Летом 2000-го в зале церковных соборов, входящем в комплекс ХХС, впервые состоялся Архиерейский собор РПЦ (до этого их проводили в гостинице в Даниловом монастыре), а на следующий день в уже освященном храме — чин канонизации новомучеников и царской семьи. Но как раз в эти дни затонула подводная лодка «Курск». Это стало общенациональной трагедией — все церковные мероприятия прошли по плану, но московского городского праздника не получилось, а во время освящения храма молились о моряках, которых власть не спешила объявлять погибшими.

Собор принял несколько решений, адресатом которых была РПЦЗ: они должны были устранить или хотя бы смягчить идеологические препятствия к объединению. Была одобрена канонизация новомучеников и царской семьи, которую давно почитали в зарубежье. Утвердили «Основы социальной концепции РПЦ» — доктрину Церкви по общественным проблемам, которая фиксировала право Церкви призывать к гражданскому неповиновению, если действия власти противоречат христианской нравственности (см. главу 5), и «Документ об отношении к инославным», который констатировал, что любой диалог с христианами других конфессий — это свидетельство об истине, которая есть только у православных. Последний был серьезной уступкой РПЦЗ, которая обвиняла РПЦ в «ереси экуменизма» за участие в международных организациях и межхристианском диалоге³².

Через два месяца РПЦЗ провела свой Архиерейский собор, который констатировал, что «сделаны значительные сдвиги в отношении оздоровления церковной жизни в России»³³. Собор постановил создать комиссию по диалогу с РПЦ, но это вызвало возмущение многих антимосковски настроенных священников и мирян, которые завалили секретариат Синода РПЦЗ письмами о недопустимости компромиссов. Митрополит Виталий их поддержал. В своем личном послании он категорически отрицал возможность объединения: «Русская православная зарубежная церковь, сохранившая свою духовную свободу все эти 80 лет, никогда не пойдет на соединение с Московской патриархией. <...> Московская патриархия, будучи прямой наследницей палачей, поверх своей волчьей шкуры нарядилась в невинную овцу и теперь прославляет убиенных, замученных жертв коммунистических ее вождей»³⁴.

Петр Холодный теперь объясняет причины этой непримиримости так: «Владыка Виталий был прекрасный человек, он был настоящий монах, у меня очень много очень хороших, теплых воспоминаний о нем. К сожалению, его трагедия в том, что все эти изменения застали его, когда он уже был очень старый. Он застрял в 1950-х годах: если человек из России — значит коммунист. Он не понимал, что перемены, которые произошли в России, были огромными, они были исторические, моментальные»³⁵.

В октябре 2001 года в РПЦЗ возник раскол. Митрополит Виталий, которому был уже 91 год, согласился уйти на покой и даже присутствовал на Архиерейском соборе, избравшем его преемника. Но потом его сторонники вызвали к зданию Синода на Манхэттене, где проходило заседание, полицию, утверждая, что митрополита Виталия там удерживают силой. Его увезли в скит, откуда он заявил, что снимает подпись под заявлением об отставке, и потребовал возвращения себе всех прав управления РПЦЗ. Синод добился психиатрической экспертизы: американские полицейские приехали за митрополитом прямо во время богослужения и вывели из алтаря, чтобы отвезти на освидетельствование. Психиатры заключили, что он в состоянии исполнять свои профессиональные обязанности. Так появилась вторая юрисдикция — РПЦЗ (В). Синод этой юрисдикции поначалу состоял из двух человек — самого Виталия и епископа Варнавы (Прокофьева), в России дружившего с обществом «Память». Постепенно к ним присоединилась часть священников и мирян, особенно непримиримых по отношению к Москве. Митрополит Виталий прожил еще пять лет, но никакого влияния за пределами своей немногочисленной общины не имел. А РПЦЗ (В) продолжила разделяться на еще более мелкие враждующие друг с другом группы, пока они не сошли на нет к концу 2000-х.

Саму же РПЦЗ возглавил митрополит Лавр (Шкурла) — родившийся в Чехословакии русин (православный этнос в Западной Украине и Венгрии), приехавший в Америку после Второй мировой войны. В 1990-х он часто бывал в России и выступал за возобновление отношений между РПЦ и РПЦЗ.

Прихлопнуть комара

В своем интервью-манифесте осенью 2001 года архимандрит Тихон (Шевкунов), когда его спросили о религиозной жизни президента Путина, заговорил именно о разделении церквей: сообщил, что «существует тяжело переживаемый нами раскол», и что президент во время своего визита в Америку встречался с представителем зарубежного Синода — епископом Манхэттенским Гавриилом, через которого передал митрополиту Лавру приглашение приехать в Москву. Но архимандрит Тихон умолчал, что епископ Гавриил был вынужден публично оправдываться³⁶ перед духовенством и паствой своей церкви — объяснять, что он был просто представлен Путину в числе еще нескольких десятков человек во время официального приема в российском посольстве, на котором не было никаких представителей Московской патриархии: в зарубежье ее продолжали считать «красной церковью».

Протоиерей Петр Холодный первый раз лично встретился с Путиным как раз благодаря Шевкунову. 24 сентября 2003 года во время рабочего визита президента в Нью-Йорк в российском консульстве состоялся ужин. Со стороны РПЦЗ в нем участвовали шесть человек — пять епископов, включая митрополита Лавра и архиепископа Марка, и самый молодой из всех присутствующих — Петр Холодный, одетый в красивый синий подрясник. С российской стороны — трое: Путин, посол Юрий Ушаков и архимандрит Тихон. Формального статуса у Тихона в этих переговорах не было: он не занимал никаких должностей в патриархии и не имел никаких полномочий. «Его воспринимали как весомого, авторитетного человека, с которым можно иметь дело», — вспоминает Холодный³⁷. Теоретически в такой встрече еще должен был бы участвовать представитель Отдела внешних церковных связей, «церковного МИДа» — но, вероятно, митрополит Кирилл и его люди казались зарубежным епископам главными либералами и «экуменистами», так как именно они отвечали за участие РПЦ в международных межхристианских и межрелигиозных организациях. Вряд ли в их присутствии разговор бы получился доверительным.

Ужин длился больше трех часов. Представители РПЦЗ подарили президенту икону Елизаветы Федоровны, великой княгини, внучки королевы Виктории, расстрелянной большевиками в уральском Алапаевске. «Я хочу заверить всех вас, что этого безбожного режима больше не существует», — сказал на это Путин³⁸ и в ответ преподнес иерархам икону Ветхозаветной Троицы и альбом «Московский Кремль на рубеже веков», пояснив, что «Кремль — это не только средоточие власти, но и центр духовной жизни»³⁹. Цель была достигнута: митрополит Лавр принял приглашение официально приехать в Москву и сказал, что «более чем доволен» результатами встречи. Холодный вспоминает, что Путин нашел в тот день правильные слова: он сказал, что сам лично очень поддерживает идею объединения, но никак не будет давить и вмешиваться, потому что это дело внутрицерковное, — однако если нужна помощь, Российское государство ее окажет. «Когда человек такого веса прикладывает свое слово и говорит, что он тоже считает, что это правильно, естественно, это ускоряет процесс и мотивирует людей двигаться быстрее», — объясняет Холодный⁴⁰.

После предварительных договоренностей перед Холодным и Йорданом, который был одним из главных в РПЦЗ лоббистов воссоединения, стояла коммуникационная и даже политтехнологическая задача — склонить на свою сторону лидеров мнений и через них сформировать консенсус. Часть священников и прихожан к тому времени были растеряны, но настроены скорее благосклонно. В России произошли перемены, многие имели возможность туда съездить — по академической линии, по бизнесу или как туристы — и находились под большим впечатлением и от масштабов изменений, и от силы, которой обладала в стране РПЦ по сравнению со скромной ролью РПЦЗ в Америке. Кроме того, старые эмигранты умирали, на приходах появлялось все больше обратившихся в православие американцев, которые искали максимально консервативную, строгую версию христианства — при этом их не связывала с православием память об изгнанных из России предках, и у них не было ни обид, ни недоверия по отношению к РПЦ. Холодный и Йордан считали, что надо как можно больше знакомить людей друг с другом. Один занимался организацией поездок делегаций из России в США и наоборот, другой — финансировал их. «Мы привозили в Россию более видных, более деятельных, можно сказать, сомневающихся священнослужителей и мирян Зарубежной Церкви, чтобы они сами своими глазами посмотрели, сами приняли для себя решение», — рассказывает Холодный⁴¹.

Спустя два месяца после ужина с Путиным делегация РПЦЗ во главе с архиепископом Берлинским Марком (Арндтом) приехала на разведку в Москву. Их встречал архимандрит Тихон (Шевкунов) в Сретенском монастыре, гости присутствовали на богослужении (участвовать они не могли, потому что церкви оставались друг с другом в расколе), где звучали молитвы о предстоятелях обеих Церквей. Тихон провел с гостями много времени — показывал свои достижения по восстановлению монастыря, кормил обедом, вел долгие беседы. Потом они встречались с патриархом Алексием и членами Синода РПЦ.

В декабре того же 2003 года Борис Йордан профинансировал большое Всезарубежное пастырское совещание в штате Нью-Йорк, куда приехали 150 священников со всего мира. В особом статусе были три гостя из Москвы — архимандрит Тихон (Шевкунов), настоятель храма Святой Татианы при МГУ протоиерей Максим Козлов и профессор Санкт-Петербургской духовной академии протоиерей Георгий Митрофанов. Митрофанов занимался историей Русской церкви в XX веке, его публикации были давно известны в академических кругах, в том числе — за границей, он пользовался большим уважением за искренность убеждений. Он романтически относился к Белой армии и был убежденным антикоммунистом. В России его уже травили как «церковного власовца» за научные работы о «третьей силе» (так генерал Власов называл свою армию, которая должна была противостоять и сталинизму, и фашизму) и панихиды по тем, кто боролся с большевиками и во время Гражданской, и во время Второй мировой войн. Митрофанов вспоминал о своем участии в совещании так: «После дискуссии в зале ко мне подошел один из их епископов, обнял и сказал: “Как вы могли сформироваться такой в совдепии? Ведь вы же настоящий белогвардеец по своему мироощущению”. Потом посмотрел на архимандрита Тихона (Шевкунова) и сказал: “Откуда он вас такого выкопал?!”»⁴² Впрочем, были и те, кто не мог преодолеть настороженность, особенно когда российские гости проявляли высокомерие. Часть участников пастырского совещания почувствовали себя бедными родственниками, которых хотят облагодетельствовать. «Мы — Российская церковь, а это нищие диаспоры, с которыми надо носиться по каким-то странным причинам — такое надменное отношение свысока отталкивало», — вспоминает родственник одного из участников совещания.

Обе Церкви создали комиссии по подготовке к объединению, процесс шел стремительно. В мае 2004 года митрополит Лавр приехал в Москву, присутствовал на патриарших богослужениях. Петр Холодный сожалел, что его дед, протопресвитер Александр Киселев, не дожил до этого дня, но рядом был Шевкунов, который всегда находил нужные слова: «Когда мы с владыкой Тихоном ехали встречать владыку Лавра, он сказал, что дедушка был, как Моисей, который шел в Землю обетованную, но не дожил и увидел ее издалека»⁴³. Зарубежный митрополит съездил на Урал, чтобы увидеть места, где убили царскую семью и мученицу Елизавету Федоровну, в Дивеево — к мощам Серафима Саровского, где встретился с Сергеем Кириенко. Паломничество продолжилось в Курске, на родине преподобного Серафима, и в Петербурге. 27 мая поездка завершилась кульминацией — патриарх Алексий и митрополит Лавр приехали к президенту в резиденцию в Ново-Огарево, где Путин в очередной раз сказал, что он не будет ни во что вмешиваться, но «очень рад, что процесс сближения двух частей Русского Православия проходит позитивно»⁴⁴.

Во время этой поездки митрополит Лавр участвовал в подготовке встречи в Москве Тихвинской иконы Божьей Матери, доставленной из Чикаго. Древняя византийская икона, которую считали чудотворной, несколько столетий находилась в Тихвинском Успенском монастыре, но в 1941 году немцы передали ее священникам Псковской миссии, а потом вывезли в Ригу и дальше в американскую зону оккупации Германии. Фактически икона разделила маршруты и судьбу второй волны эмиграции — и с 1950-го находилась в Свято-Троицком соборе в Чикаго. Однако архиепископ Иоанн (Гарьклавс), который вывез ее в Америку, завещал передать икону назад в Тихвинский монастырь, если обитель будет восстановлена. Теперь этот день настал.

Иконой дело не ограничилось. В сентябре 2005 года останки генерала Белой армии Антона Деникина, которые были захоронены на казачьем кладбище в Нью-Джерси, в открытом гробу установили в Знаменском храме РПЦЗ на Манхэттене. Там по нему отслужили панихиду священники РПЦЗ. Потом гроб перевезли в нью-йоркский же Николаевский собор Московского патриархата, где отслужили панихиду священники РПЦ. После этого гроб доставили в Париж, в Александро-Невский собор, который принадлежал Русской архиепископии Константинопольского патриархата, там служили епископы и духовенство трех юрисдикций. Затем прах Деникина и его жены Ксении привезли в Москву. Туда же из Швейцарии доставили останки Ивана Ильина — любимого философа архимандрита Тихона и президента Путина — и его жены Натальи. Генерала и философа торжественно захоронили на кладбище Донского монастыря в один день в соседних могилах; транспортировку гробов и торжественную церемонию профинансировал Борис Йордан⁴⁵. Военный оркестр играл «Славься» Глинки и гимн СССР, который Путин вернул в качестве государственного гимна, едва успев прийти к власти. Вряд ли Деникин и Ильин могли себе представить такое музыкальное сопровождение своего возвращения на родину.

«Объединяется Церковь, объединяется русский народ. А когда мы вместе — мы непобедимы», — сказал патриарх Алексий после панихиды⁴⁶. Три года спустя, под проливным дождем Путин вдвоем с архимандритом Тихоном открывали Мемориал белым воинам на кладбище Донского монастыря и под одним зонтиком гуляли между могил⁴⁷. Путин признавался Шевкунову, что часто перечитывает работу Ильина «Что сулит миру расчленение России».

«Я думаю, что идея объединения Церкви, основная идея, была Владимира Владимировича. Он хотел окончательно закрыть ту ужасную главу нашей истории — главу братоубийственной войны, где русские люди друг друга убивали»⁴⁸, — говорит протоиерей Петр Холодный. Привезти в Россию и перезахоронить лидеров и идеологов Белого движения означало уничтожить свидетельства роковых последствий исторической катастрофы, сделать вид, что они сгладились, и история сама собой «починилась», исправилась задним числом. Как будто никто и не умирал вдали от родины. «Мы играли роль той мухи, того комара, который тебе по-настоящему не мешает, но немножко отравляет жизнь, зудит над ухом. Надо было его, в конце концов, прихлопнуть или в какую-то клеточку положить, чтобы он больше не пищал», — размышляет Надежда Киценко. Она считает, что для Владимира Путина была важна унификация, чтобы никто и ничто не напоминало, что может быть какая-то «другая Россия», альтернативная точка зрения, какая-то критика. Россия должна быть единой и неделимой.

Вскоре стало окончательно понятно, что объединение неизбежно. В мае 2006 года в Сан-Франциско состоялся Четвертый Всезарубежный собор. Для Зарубежной церкви такое собрание — очень редкое и затратное мероприятие: последний раз члены РПЦЗ собирались большим составом за 26 лет до этого. Расходы снова взял на себя Борис Йордан. Он и сам был делегатом и выступил на Соборе с речью, основанной на пятнадцатилетнем опыте жизни в России⁴⁹. «Русская Зарубежная церковь, совершая свою миссию в рассеянии, на территории других стран, выполняла не менее важную функцию — государствосохраняющую, сплачивая русских людей вокруг идеи восстановления великой России», — говорил Йордан. Спустя годы он признавал: «Это было мое личное дело, я был лично заинтересован в том, чтобы это произошло»⁵⁰. Его отец Алексей Йордан, один из заметных деятелей русской эмиграции в Америке и прихожанин РПЦЗ, за несколько часов до своей смерти в 2002 году написал митрополиту Лавру письмо о необходимости объединения с РПЦ. Это было фактически его завещание: «Он прекрасно понимал, что только на принципах симфонии государства и Церкви можно построить новую сильную Россию и воспитать молодое поколение, достойное славы своих предков», — сказал Борис Йордан об отце в своей речи перед участниками Всезарубежного собора.

В итоге Собор одобрил проект Акта о каноническом общении, который нужно было подписать с Московским патриархатом, чтобы объединиться. Но далеко не все в РПЦЗ этого хотели. «Я как раз планировала второй раз выйти замуж. Последние дни, когда можно было это сделать, чтобы все члены семьи могли бы быть на службе, — это воскресенье перед Вознесением 2007 года. После этого дня никогда все члены моей семьи вместе не были в церкви», — рассказывает Надежда Киценко. Две ее сестры были замужем за американскими православными, они, как и многие в РПЦЗ, ушли в разные небольшие деноминации. «Их семьи жили сознательной православной жизнью. Им объединение показалось как бы предательством идеалов Зарубежной церкви, которыми они жили все эти годы, поэтому они ушли», — объясняет Киценко.

Таких уходов было довольно много. Кто-то делал это демонстративно, а кто-то просто тихо менял свою церковную «прописку». В Америке психологически это было сделать проще, потому что американцы привыкли к большому выбору и разнообразию конфессий и деноминаций, а местные православные — к тому, что время от времени кто-то из них оказывается «неканоничным». Но и в Европе такое нередко случалось. Так, монахини Леснинского монастыря в Нормандии, который был значимым местом на карте русского зарубежья, во главе с игуменией Макриной наотрез отказались воссоединяться и примкнули к одному из осколков РПЦЗ (В).

Надежда Киценко говорит, что тогда впервые начала понимать старообрядческий раскол: «Те из наших, которые были больше всего за объединение, были самые такие… прагматичные, я не скажу циничные. А люди самые идейные, самые ревностные, которые вызывали ощущение, что они по-настоящему верят, они были больше всего “против”. Или, во всяком случае, очень сильно насторожены». И ее отец, протоиерей Борис Киценко, который был делегатом Всезарубежного собора, и его друзья-священники были из категории «настороженных», но «они бы в раскол не ушли».

Патриарх Алексий и митрополит Лавр подписали Акт о каноническом общении в храме Христа Спасителя в Москве 17 мая 2007 года в праздник Вознесения. Первоиерархи произнесли литургическое приветствие: «Христос посреди нас! — И есть, и будет». Владимир Путин присутствовал на церемонии подписания и сказал, что «возрождение церковного единства — это важнейшее условие для восстановления утраченного единства всего русского мира»⁵¹. Потом впервые за 80 лет предстоятели двух церквей совместно служили литургию. Вечером состоялся торжественный прием в Грановитой палате Кремля, на котором, разумеется, присутствовали все действующие лица – патриарх Алексий, президент Путин, митрополит Лавр, митрополит Марк, протоиерей Петр Холодный, архимандрит Тихон (Шевкунов), Борис Йордан и десятки гостей, представлявших светский и церковный истеблишмент России и зарубежья⁵².

Согласно условиям объединения, Русская Православная Церковь Заграницей стала «самоуправляемой частью РПЦ». На практике это означает, что РПЦ не вмешивается в ее финансовые, юридические дела и способы администрирования. Но Патриарх Московский и всея Руси утверждает кандидатуры в епископат Зарубежной церкви и утверждает в должности избранного предстоятеля.

После церемонии Надежда Киценко опубликовала скептическую, чтоб не сказать саркастическую колонку в Wall Street Journal. Она писала: «Слияние церквей — лишь самая свежая из его [Путина] успешных попыток присвоить символы российского дореволюционного и антикоммунистического прошлого наряду с советскими. <..> Пока Зарубежная церковь существовала как независимое образование, она неявно оспаривала власть Москвы говорить от имени Русской церкви. <...> Будет ли Московская церковь направлять прокремлевских священнослужителей для продвижения политических целей?»⁵³

С другой стороны, это воспринималось иначе: можно было считать, что Церкви идут в авангарде и подают пример всему российскому обществу. «Если несколько расширить области их непримиримых еще вчера противоречий, окажется, что они мало отличаются от тех линий, по которым расколото и все российское общество: отношение к государственной власти (сергианство), отношение к советскому прошлому (почитание новомучеников), отношение к внешнему миру (экуменизм), — писал колумнист газеты “Ведомости” Андрей Золотов. — Нравится это кому или не нравится, но перед нами первый, уникальный опыт нахождения модели российского единства»⁵⁴.

К десятилетию подписания Акта о каноническом общении 17 мая 2017 года патриарх Кирилл торжественно открыл возле храма Христа Спасителя памятник «Воссоединение»: бронзовые митрополит Лавр и патриарх Алексий (оба к тому моменту уже умерли) держат свиток Акта. Такое же изваяние стоит в Нью-Джерси — это «дар Русскому зарубежью от народа православной России».

Миллиардер Борис Йордан теперь занимается производством медицинской марихуаны. В его американской компании Curaleaf работает его сосед по Си-Клиффу, бывший первопроходец российского инвестиционного рынка Питер Дерби⁵⁵. С 2011 года в Университете Нью-Йорка действует «Йордан-центр перспективных исследований России». Теперь в этом центре проходят мероприятия о войне, «стране-агрессоре» и новой российской эмиграции с участием либеральных спикеров, осуждающих имперские амбиции Путина⁵⁶. Петр Холодный не афиширует свое место жительства, хотя его часто видят в Нью-Йорке и Лондоне. Он по-прежнему считает, что все сделал правильно, потому что «единственная причина, почему можно отделяться от Церкви — это ересь, а не политические взгляды»⁵⁷.

1 Об истории РПЦЗ см.: Спорные вопросы истории РПЦЗ (1920-1945) / Д. Хмыров; Вступл. Ю. К. Руденко. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2014. — 480 с. (История и культура. 2014. Вып. 12) ; Кострюков А. А. Русская зарубежная церковь в 1939-1964 гг.: административное устройство и отношения с церковью в отечестве

2 Аксенов-Меерсон Михаил, протоиерей. Православная церковь в Америке. Исторический очерк https://web.archive.org/web/20121207191207/http://www.christthesaviornyc.org/ru/index.php?option=com_content&view=article&id=81&Itemid=76

3 Шмеман А. Эпилог //Собрание статей. 1947–1983 / Сост. Е. Ю. Дорман; Предисл. А. И. Кырлежева. — М., 2011

4 Анашкин Д. Русская Православная Церковь за границей и война во Вьетнаме //Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви. 2015. — Вып. 3 (64). — С. 88–100

5 https://azbyka.ru/days/svv-svjatye-parizhskie-mucheniki

6 Киценко Н. Интервью из архива автора

7 Morton Lois A Village Tinged With Old Russia // The New York Times, April 10, 1977

8 Холодный П. Интервью из архива автора

9 Холодный П. Про меня // https://snob.ru/profile/5331/about/

10 краткая биография Дерби https://ir.curaleaf.com/board-of-directors?item=81

11 The White Russians From Long Island

https://www.euromoney.com/article/b13209tg0tpqy5/the-white-russians-from-long-island

12 Там же

13 https://www.kommersant.ru/doc/241791

14 https://www.kommersant.ru/doc/24600

15 Холодный П. Интервью из архива автора

16 https://nymag.com/nymetro/news/people/features/10193/

17 http://www-old.srcc.msu.ru/bib_roc/jmp/01/12-01/05.htm и https://www.pravenc.ru/text/1841125.html и https://archive.taday.ru/text/405504.html

18 прот Александр Киселев. Облик генерала Власова (Записки военного священника). Нью-Йорк, 1976

19 Архипов И. Крест на объединение // Русский Newsweek №21 (194), 19-25 мая 2008

20 https://archive.taday.ru/text/32734.html

21 Холодный П. Интервью из архива автора

22 https://www.forbes.ru/forbes/issue/2006-09/15451-finansist-ot-boga

23 Холодный П. Интервью из архива автора

24 http://www.golubinski.ru/russia/agenty.html

25 Смирнов М. У Карловацкой церкви будущего нет. Интервью с Глебом Раром https://www.ng.ru/ng_religii/2002-12-04/1_rar.html

26 https://bogoslov.ru/article/5682965

27 Смирнов М. У Карловацкой церкви будущего нет. Интервью с Глебом Раром https://www.ng.ru/ng_religii/2002-12-04/1_rar.html

28 https://web.archive.org/web/20200807120222/http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=1218

29 https://web.archive.org/web/20160414143516/http://vertograd.narod.ru/0700/2000.htm

30 Спор о родине Христа // Коммерсант-Власть, 13.10.1998

31 Козлова М. Иерихонская драма //Независимая газета, 26.01.2000 https://www.ng.ru/facts/2000-01-26/2_drama.html?id_user=Y

32 Артемов Николай, протоиерей. Собеседования представителей клира двух германских епархий (МП и РПЦЗ) 1993‒1997 гг. как начало восстановления единства Русской Церкви // Сборник докладов Ежегодной богословской международной конференции ПСТГУ, 2007

33 https://rocor.de/assets/alt/Vestnik/20005-6/html/04.htm

34 Послесоборное Послание Митрополита Виталия Первоиерарха Русской Православной Зарубежной Церкви

35 Холодный Петр. Интервью из архива автора

36 https://ruskline.ru/news_rl/2001/12/08/zayavlenie_episkopa_gavriila_rpcz_po_povodu_vstrechi_s_prezidentom_rossii_v_v_putinym

37 Холодный П. Интервью из архива автора

38 Цит. по: https://agentura.ru/investigations/vossoedinenie-cerkvej/

39 Цит. по: https://www.ng.ru/ng_religii/2003-10-01/1_dialogue.html

40 Холодный П. Интервью из архива автора

41 Холодный П. Интервью из архива автора

42 Лученко К. Протоиерей Георгий Митрофанов: по мироощущению я белогвардеец

43 Холодный П. Интервью из архива автора

44 https://pravoslavie.ru/4898.html

45 https://agentura.ru/investigations/vossoedinenie-cerkvej/

46 https://rg.ru/2005/10/04/vozvrashenie.html

47 https://ria.ru/20090524/172145585.html

48 Холодный П. Интервью из архива автора

49 https://rusk.ru/st.php?idar=17194

50 https://agentura.ru/investigations/vossoedinenie-cerkvej/

51 http://kremlin.ru/events/president/news/39554

52 http://www.patriarchia.ru/db/text/245485.html

53 https://www.wsj.com/articles/SB118006040893914329

54 https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2007/05/17/religiya-i-obschestvo-urok-edinstva

55 https://ir.curaleaf.com/board-of-directors?item=81

56 https://jordanrussiacenter.org/

57 Холодный П. Интервью из архива автора

Глава 10.
Очередь за чудом

В марте 2024 года греческий журналист Димитрис Аликакос, руководитель фактчекерского проекта Ellinika Hoaxes, выиграл суд у Иерусалимского патриархата и архиепископа Исидора (Факицаса). Архиепископ пытался доказать, что не давал журналисту видеоинтервью¹ о том, как каждый год в Великую субботу, накануне Пасхи по православному календарю, он вносит заранее зажженную лампаду в кувуклию — часовню внутри храма Гроба Господня в Иерусалиме, возведенную на месте пещеры, где был погребен и воскрес Христос. Подробный рассказ иерусалимского иерарха вошел в расследование Аликакоса о происхождении так называемого «благодатного огня», который якобы ежегодно сходит в кувуклии сверхъестественным образом: журналист доказал, что это красивая традиция, праздничный ритуал, а не регулярное чудо.

Будучи сыном православного священника, Аликакос несколько лет занимался разоблачением культа огня, который приобрел небывалые масштабы в последние десятилетия, в том числе — благодаря российскому финансированию. «Множество русских паломников посещают Иерусалим, чтобы увидеть “чудо” каждую Страстную субботу, — рассказывает он. — В то же время известно, что несколько богатых россиян оказывают [Иерусалимскому] Патриархату финансовую поддержку. Нужно подчеркнуть, что нежелание Иерусалимского патриархата говорить правду о предполагаемом “чуде” объясняется главным образом тем, что большинство тех, кто в него верит, — русские. В этом мне признался один из высокопоставленных чиновников Патриархата»².

Новые практики почитания «святого огня», мощей святых и других сакральных артефактов сформировались в путинской России как следствие потребности элит в сакрализации власти и народной веры в чудеса. Они позиционировались как возвращение к традиции и возрождение истинного православия, на самом же деле группа богатых силовиков фактически изобрела эти практики заново, чтобы решить одновременно свои личные религиозные, политические и бизнес-вопросы, используя для этого современные медиа и транспорт. Русская православная церковь не была инициатором этих процессов и даже не контролировала их, но оказалась одним из главных выгодополучателей, став монопольным провайдером чудес.

Андреевский флаг

В начале 1990-х молодой журналист Александр Мельник и Николай Черкашин, офицер-подводник, пишущий о Военно-морском флоте, основали издательство «Андреевский флаг». Получив, подобно другим новым общественным организациям, офис по соседству со штаб-квартирой общества «Память» в помещении Марфо-Мариинской обители на Ордынке, они начали выпускать патриотическую литературу, пытаясь занять нишу, которая к тому времени пустовала. 13 декабря 1992 года, в день святого покровителя Военно-морского флота апостола Андрея Первозванного, в ресторане «Царский зал» на Белорусском вокзале они провели церемонию вручения премии «Вера и верность» от имени новой общественной организации — фонда, созданного при издательстве. Первым лауреатом стал сам Черкашин.

Мельник, по словам одного из его сотрудников, «был потрясающе обаятельным, увлеченным человеком, умеющим заразить своими интересами многих полезных людей»³, поэтому у него получилось создать вокруг премии и фонда сообщество: лауреаты приглашали на вручение своих знакомых, привлекали финансирование. Все строилось на личных отношениях и державно-патриотических идеях возрождения России. Сама премия не имела денежной составляющей, главным был престиж, символический капитал, который рос по мере появления влиятельных лауреатов и расширения сообщества. Первым победителям вручали просто иконы Андрея Первозванного и бумажный сертификат, через несколько лет появился памятный знак в виде ювелирной звезды с фианитами и бриллиантами и синяя лента через плечо. В последующие годы премию получили, например, советский штангист-рекордсмен (и консервативный политик) Юрий Власов, а также дочь маршала Жукова Мария.

В 1995 году удалось договориться о вручении премии министру путей сообщения Геннадию Фадееву — Черкашин характеризовал его так: «Государственник, державник, который спас железные дороги от приватизации, очень достойный человек»⁴. Свой праздник министр организовал в Центральном доме культуры железнодорожников — конструктивистском здании в центре Москвы с большим актовым залом; обстановка царила торжественная, играл духовой оркестр. После этого Фадеев принимал активное участие в деятельности Фонда, повысив тем самым его статус. Церемония постепенно переезжала на все более престижные площадки: в 2000-м это уже был зал церковных соборов только что построенного храма Христа Спасителя, а начиная с 2001-го и по сей день — Большой Кремлевский Дворец вместимостью 5000 человек.

К концу 1990-х попечительский совет Фонда Андрея Первозванного возглавил председатель Совета Федерации Егор Строев. Его советник Сергей Щеблыгин, бывший историк КПСС и преподаватель Высшей партийной школы, вошел в состав учредителей. К этому времени у Фонда появилось два новых направления работы — организация отдыха и реабилитации сербских детей из Косова и Боснии (в годы жестоких войн в распавшейся Югославии солидарность с «братской Сербией» находилась в центре православно-патриотической повестки в России) и VIP-паломничества: группы чиновников, бизнесменов, общественных деятелей возили по святым местам, в том числе — в Израиль, на Святую землю. Это была совершенно новая форма досуга с элементами, как бы теперь сказали, нетворкинга и тимбилдинга. Именно тогда талантливый коммуникатор Мельник и опытный карьерист Щеблыгин установили контакты с Иерусалимским патриархатом: в 2001 году Иерусалимский патриарх Ириней наградил их орденами Святого Гроба Господня.

В том же году при ФАП была создана еще одна общественная организация — Центр национальной славы России. В ее попечительский совет вошли уже тяжеловесы — министр обороны Сергей Иванов, полпред президента в Центральном федеральном округе (и старый товарищ Владимира Путина по службе в КГБ) Георгий Полтавченко и другие чиновники высшего уровня. Создание Центра бывшие сотрудники Фонда связывают с тем, что Мельник привел в организацию заместителя министра транспорта Владимира Якунина, который получил премию «Вера и верность» в 2000 году. В то время он еще не был практикующим православным, и пришлось создать под него отдельную структуру, которая занималась бы более светскими, историко-культурными проектами.

Владимир Якунин — еще один знакомый Путина по КГБ: он двадцать лет проработал во внешней разведке, а на излете советской эпохи несколько лет жил в Нью-Йорке в качестве первого секретаря Представительства СССР при ООН. Вернувшись в Россию, он занялся бизнесом, а в 1996 году вместе с партнерами — Андреем Фурсенко, Юрием Ковальчуком и их братьями — учредил дачный кооператив «Озеро» на берегу Комсомольского озера в получасе езды от центра Петербурга. Путин, работавший тогда в петербургской мэрии, оказал этой группе бизнесменов некоторые услуги⁵, поэтому его тоже пригласили в соучредители кооператива. Так братья Ковальчуки, братья Фурсенко, Владимир Якунин, Владимир Путин и его будущий сват (отец мужа дочери) Николай Шамалов стали соседями и друзьями. Их доверительные отношения во многом определили историю страны на годы вперед.

Молитва о мире

«Я по-настоящему пришел к церкви довольно поздно, в 2003 году, в возрасте 54 лет. Именно в тот год вместе с группой других паломников мы впервые привезли благодатный огонь из Иерусалима в Москву, ко времени проведения Пасхальной службы в храме Христа Спасителя — возобновив традицию, от которой отказались коммунисты и которую мы теперь соблюдаем ежегодно», — писал Якунин в своей автобиографической книге «Тернистый путь»⁶, изданной в Великобритании в 2018 году (на русский язык она не переведена).

Традиции приносить «благодатный огонь» на пасхальную службу в дореволюционной России не было и быть не могло: освящение огня происходит накануне Пасхи, а расстояние между Иерусалимом и Москвой составляет примерно 3800 километров; быстрая доставка без самолета физически невозможна. Изредка паломникам из России, которые добирались до Иерусалима на праздник, удавалось через несколько недель вернуться по Черному морю в Одессу с огнем в лампадке, если он не гас по дороге. Но это была просто благочестивая традиция, никакого богослужебного значения лампадка не имела.

— по-гречески «святой свет», тем же словом обозначается «святая вода», которую освящают на праздник Богоявления, и любая освященная материя. Существовал древний пасхальный обычай, который отчасти сохранился в Греции и на Балканах: перед ночной литургией в храмах гасят все источники света, а в начале богослужения священник выносит из алтаря пучки свечей, от которых зажигают лампады и паникадила — это прообраз воскресения Христа, символ Божественного света и вечной жизни. Наиболее драматургически сложно древний обряд освящения огня решен на том месте, где, по преданию, находился Гроб Господень и куда утром на третий день после казни Христа пришли мироносицы и нашли «камень отвален от гроба» — в Храме Гроба Господня в Иерусалиме. Благословение вечернего света было элементом богослужения Великой субботы в Иерусалиме с IV века⁷, при этом в ранних источниках ничего не говорится о сверхъестественном «схождении» огня. Поверья об огне как о чуде, впрочем, существуют со времен Средневековья, но православные иерархи никогда прямо не настаивали на этом представлении, описывая церемонию, как правило, в иносказательных выражениях.

В 2002 году Александр Мельник ездил в паломничество на Святую Землю с очередной VIP-группой. Там он услышал рассказ гида: по преданию, если все иудеи во всем мире помолятся одновременно, придет мессия. Мельник загорелся идеей: а что будет, если одновременно произнесут молитву все православные? В той же поездке он увидел надпись над Царскими вратами Свято-Троицкого собора Русской духовной миссии — строки из псалма «Просите мира Иерусалиму» и понял, о чем может быть эта молитва: как раз шла вторая интифада с многочисленными терактами в Израиле и боями на палестинских территориях.

«Это были идейные порывы на грани с озарениями, чудесным откровением. Во всяком случае так это переживалось, — рассказывает сотрудник Фонда. — Потом идею начинали рационально просчитывать. В случае с молитвой о мире в Иерусалиме встал вопрос: через что привлечь внимание, чтобы всех заинтересовать? И огонь возник как инструмент: если мы будем приносить огонь, в том числе в другие Поместные церкви, это позволит объединить, привлечь внимание и заодно помолиться о мире на Святой земле»⁸. Из-за огня молитву о мире в Иерусалиме приурочили к богослужению Великой субботы. Так, почти случайно, совершенно новая идея совместной молитвы всех православных оказалась связана с церемонией схождения благодатного огня и превратилась в часть медийного шоу — просто потому, что молитва сама по себе не выглядит достаточно энергично и привлекательно.

Впрочем, доставка огня в другие страны не была совсем новой идеей. В конце 1970-х архиепископ Иерапольский Ириней, который был представителем Иерусалимского патриархата в Афинах, начал привозить благодатный огонь в Грецию по морю. А в 1988 году он договорился с крупным туристическим агентством о доставке самолетом. Это привлекло столько медийного внимания, что инициативу проявил МИД Греции, и встреча огня стала делом государственного значения. Архиепископа Иринея к началу 2000-х избрали Иерусалимским патриархом, и именно с ним вели переговоры люди Мельника и Якунина: не исключено, что он же и предложил схему доставки огня в Россию, в том числе — для привлечения русских ресурсов. Впрочем, новая традиция продолжилась даже тогда, когда в середине 2000-х Иринея скандально низложили за махинации с недвижимостью патриархата в Старом городе Иерусалима.

Текст молитвы о мире на Святой земле написал Владимир Крупин — писатель-деревенщик из круга «Русской партии», ставший в 1990-е горячим неофитом консервативного националистического православия; его очередную книгу как раз готовило к публикации издательство «Андреевский флаг». Патриарх Алексий, к которому Мельник через знакомых в патриархии обратился за благословением, не отказал и распорядился, чтобы новую молитву читали в Великую субботу во всех храмах РПЦ (так и читают до сих пор).

Владимир Якунин к этому моменту уже стал председателем попечительского совета и Центра национальной славы, и Фонда Андрея Первозванного. А оргкомитет «Всеправославной молитвы “Просите мира Иерусалиму”» по его просьбе возглавил Георгий Полтавченко. В оргкомитет вошел и очень влиятельный в те годы мэр Москвы Юрий Лужков. Большие чиновники лично включились в организацию мероприятия, подтянули финансы, знакомства и контакты в МИДе и правительстве, приезжали в офис ФАП на Ордынке на заседания оргкомитета.

В результате был согласован не только протокол мероприятия с участием посольства РФ в Израиле, Иерусалимского и Московского патриархатов, но и перелет на государственном самолете, и транспортировка огня в специальных герметичных капсулах. Якунин позже вспоминал, что «первоначально специальный сосуд был найден и арендован у НАСА, а сейчас наши уже делают»⁹. Федеральный телеканал НТВ вел прямую трансляцию богослужения с элементами чуда из храма Гроба Господня — с тех пор эта ежегодная передача стала обязательным пасхальным ритуалом для миллионов россиян, и тех, кто ее смотрит, по статистике гораздо больше, чем тех, кто приходит на Пасху в храм.

26 апреля 2003 года Владимир Якунин, Георгий Полтавченко, Юрий Лужков, режиссер Никита Михалков и другие члены российской делегации отстояли литургию в Русской духовной миссии, а потом поехали в резиденцию Иерусалимского патриарха, где сначала патриарх Ириней по-гречески, а потом митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим по-русски прочли Всеправославную молитву о мире в Иерусалиме. В это же время патриарх Алексий читал ее в храме Христа Спасителя в Москве. Затем российская делегация из 120 человек отправилась в Храм Гроба Господня занимать места¹⁰.

Узкие средневековые улочки Старого города были забиты людьми — все надеялись попасть в самое святое место христианского мира накануне главного дня православного годового цикла. Приходилось протискиваться через толпу, несмотря на наличие спецпропусков: российские ВИПы были здесь просто паломниками, их статус никого не волновал. Невысокого Юрия Лужкова, по воспоминаниям очевидцев, чуть не затоптали. В тот день в храм удалось пробиться далеко не всем желающим, но русскую делегацию все же провели.

Схождение благодатного огня — четко распланированное действо. Незадолго до начала богослужения в храме, и без того гудящем, как улей, нарастает шум: арабские юноши вбегают с барабанами, сидя на плечах друг у друга, кричат, свистят, заглушая пение греческих молитв. По одному из многочисленных преданий, сопровождающих ритуал, чуда не случится, если буйных юношей не пустить в храм славить Господа так, как им хочется. Это чисто народный обычай, который контрастирует с содержанием богослужений Великой субботы — днем тишины и скорби по умершему Сыну Божию, когда в храмах поют песнопение «Да умолкнет всякая плоть человеческая…»

Потом израильские полицейские сопровождают Иерусалимского патриарха к кувуклии, которая символически опечатана восковой печатью. Он снимает облачения, оставаясь в одном хитоне — длинной рубашке из простой ткани; полицейские ритуально обыскивают и патриарха, и саму часовню. Вместе с патриархом в кувуклию заходит армянский архимандрит, но доступ дальше, в помещение, где находится сам Гроб Господень и где патриарх в одиночестве молится о даровании огня, ему закрыт. В патриаршей молитве есть слова: «Мы совершаем светоявление, изображая этим Твое милостивое к нам богоявление» — из текста следует именно освящение, а не схождение огня. В тихом и темном храме висит напряженное ожидание. Спустя некоторое время из кувуклии появляются всполохи, звучит колокольный звон, патриарх и армянский архимандрит передают из окна пучки горящих свечей, затем выходят сами и проходят сквозь сдерживаемую полицейскими толпу, продолжая раздавать огонь. Паломники плачут, смеются и умываются «святым светом» — считается, что у него иноприродный химический состав и физические свойства, поэтому в первые минуты он не жжется (на самом деле, если быстро провести по лицу огнем, ожога не будет, тот же эффект возникает при прыгании через костры или хождении по раскаленным углям — праздничным развлечениям, которые есть у разных народов). Потом российская делегация с горящими лампадами быстро садится в автобусы и едет в аэропорт.

В 2003 году Владимир Якунин, прилетев в московское Внуково, сразу повез лампаду в Петербург, в Казанский собор, Георгий Полтавченко поехал в ХХС и впервые доставил огонь на патриаршую службу, а полпред президента в Уральском федеральном округе Петр Латышев отправился на Урал. В последующие двадцать лет сценарий этой поездки оставался почти неизменным. За огнем летали федеральные министры, депутаты Госдумы, бизнесмены, актеры, писатели, журналисты¹¹: кто-то попадал в делегацию «по должности», кто-то очень старался в нее попасть, чтобы совместить новый религиозный опыт и общение с нужными людьми. «Не стоит вопрос о том, насколько воцерковлены все люди, вошедшие в делегацию, мы сейчас очень много говорим о внешнем, но люди стремятся к благу, к миру, к хорошему»¹², — так сам Якунин объяснял пестрый состав пассажиров иерусалимского рейса.

Встреча огня и его распространение приобретали с каждым годом все большие масштабы. Тысячи человек съезжались в аэропорт: прихожане московских и подмосковных храмов гнали на машинах по Киевскому шоссе, соревнуясь друг с другом, чтобы как можно раньше привезти огонь к себе на ночную пасхальную службу. «Один раз мы доехали из аэропорта до Храма Христа Спасителя за 12 минут», — хвалился Якунин¹³; это значит, что VIP-кортеж мчался по вечерней Москве со средней скоростью 140 км/ч.

Обычно джет из Иерусалима прилетал между 22 и 23 часами, а праздничное богослужение начиналось где-то в 23:30. Епархиальные архиереи уговаривали своих спонсоров организовать частные перелеты, чтобы доставить огонь из Москвы в свою епархию хотя бы к утру — это был вопрос престижа. Региональные элиты стремились получить «частицу огня» в свои города. В последние годы огонь из Москвы развозят в более чем 40 городов, включая Магадан, Петропавловск-Камчатский и Якутск. Встречу всегда снимает местное телевидение. Депутаты региональных законодательных собраний и чиновники на первой пасхальной неделе доставляют огонь в больницы, детские дома, колонии, СИЗО¹⁴. В 2009 году огонь привезли на дрейфующую станцию Барнео в Арктике¹⁵ (один из самых известных российских полярников, депутат Госдумы Артур Чилингаров перед этим стал лауреатом премии «Вера и верность»). Фонд Андрея Первозванного организовал доставку огня не только в Россию, но и в Италию, Эстонию, Сербию, Казахстан, Азербайджан, Узбекистан и другие страны. Расследование Димитриса Аликакоса, убедительно доказавшее, что патриархи зажигают свои свечи от масляной лампады, которую приносят в кувкулию заранее¹⁶, никак не повлияли на этот параправославный культ.

Мощи со Святой горы

В мае 2003 года, менее чем через месяц после первой доставки благодатного огня, делегация Фонда Андрея Первозванного во главе с Александром Мельником прилетела на греческий полуостров Афон, Святую гору — автономную область в составе Греции, которая находится в церковном подчинении Константинопольскому патриархату. Афон населен только монахами уже больше 1000 лет и считается главным источником и хранителем православной духовности и святости. Здесь есть гражданская власть — греческий губернатор, полиция, — но Афон всегда оставался самоуправляемой монашеской республикой, во внутренние дела которой никто не вмешивался.

В российскую делегацию входили наместник Валаамского монастыря архимандрит Панкратий и его благотворители — бывший офицер ГРУ и директор «Росвооружения» генерал-майор Александр Котелкин и владелец «Вексельного дома ТЭК» Сергей Рудов (в 2020-х годах он станет вторым после патриарха человеком во Всемирном русском народном соборе). Они провели на Афоне два дня и улетели домой, забрав из Свято-Пантелеимонова монастыря ковчег со стопой апостола Андрея Первозванного — одной из главных реликвий этой обители.

Святыню привезли на Валаам и отправили по всем флотам России — Черноморскому, Тихоокеанскому, Северному и Балтийскому: там ковчег приносили на флагманские корабли, где служили молебны. Когда мощи приехали в Москву незадолго до государственного праздника — Дня независимости, Владимир Путин приложился к ним в храме Христа Спасителя¹⁷. Это была одна из первых публичных демонстраций православной идентичности президента, которая стала сигналом для российских чиновников разных уровней: с РПЦ надо считаться, а участие в церковных проектах и личная показная религиозность докажут лояльность и помогут в карьере. В сам праздник, 12 июня, драгоценный ковчег пронесли по центру Москвы крестным ходом, в котором, по данным Фонда, участвовали 20 000 человек. Мощи отвезли и в Санкт-Петербург, и в Киев — там их посетил президент Украины Леонид Кучма. Потом стопу апостола вернули на Афон.

Традиционное христианское поклонение святыне — чудотворной иконе, мощам или другим священным артефактам — это паломничество: люди преодолевают длинную дорогу и препятствия в пути, переживают духовный опыт и внутренне меняются, перед тем как встретиться со святыней. Вокруг особенно ценных православных и католических объектов поклонения обычно создана инфраструктура почитания, за счет обслуживания которой могут жить целые города. Перемещения самих реликвий исторически случались очень редко и, как правило, означали смену постоянного места пребывания святыни вследствие чрезвычайных политических обстоятельств. Некоторые такие события даже стали праздниками в церковных календарях — день перенесения мощей такого-то святого. Например, в XI веке купцы из итальянского города Бари попросту украли в Мирах Ликийских мощи святителя Николая: теперь 9 мая в православном календаре отмечается празднование «перенесения мощей Святителя Николая». Петр I в 1724 году перенес мощи Александра Невского из Владимира, где он изначально был похоронен, в новую, только что построенную столицу Санкт-Петербург и, чтобы утвердить и сакрализовать имперскую государственность, установил их для почитания в Александро-Невской лавре — этот день тоже отмечен в православном календаре.

Гастролирующих святынь в прошлом почти не бывало, поэтому, когда Александр Мельник, окрыленный успешным туром стопы Андрея Первозванного, предложил Русской православной церкви за границей предоставить Фонду останки великой княгини Елизаветы Федоровны Романовой для длительного путешествия по странам бывшего СССР, его просто не поняли. «Сначала они говорили нам: существует традиция паломничества в Святую Землю, вот пусть желающие и едут в Иерусалим приложиться к мощам. Но ведь далеко не все, в сущности, меньшинство верующих в России, особенно из глубинки, могут себе это позволить», — рассказывал Мельник о ходе переговоров¹⁸.

Великую княгиню Елизавету, которая последние годы жизни была православной монахиней, большевики зверски убили в 1918 году. Ее останки, найденные солдатами Белой армии, вывезли через Пекин и Порт-Саид в Иерусалим, где они были захоронены возле храма Марии Магдалины на Елеонской горе, принадлежащего РПЦЗ. В 1981 году княгиню канонизировали в РПЦЗ, а спустя 11 лет — в РПЦ. Это одна из немногих современных канонизаций, которая не подвергалась никакой критике: Елизавету почитают и в западных христианских конфессиях, ее статуя находится на западном фасаде Вестминстерского аббатства среди фигур христианских мучеников XX века рядом с погибшим в Освенциме польским священником Максимилианом Кольбе и Мартином Лютером Кингом.

Мощи Елизаветы — это серебряный ковчег размером 20 на 40 сантиметров, в котором хранится рука великой княгини, и еще один ковчег с частями останков святой и ее верной помощницы инокини Варвары. Когда Мельник все-таки уговорил представителей РПЦЗ, летом 2004 года реликвии привезли специальным рейсом из Иерусалима в храм Христа Спасителя в Москве, после чего они девять месяцев — беспрецедентно долго — путешествовали по постсоветскому пространству: самолетом в Якутск и Владивосток, а потом, в специально оборудованном железнодорожном храме-вагоне — еще в 75 городов России, Украину, Беларусь, Латвию и Литву¹⁹. Именно тогда, учитывая внимание, которое ФАП уделял пиару и работе с журналистами, стали формироваться практики поклонения импортным церковным артефактам.

Тур с мощами святой Елизаветы оказался последним проектом Александра Мельника в созданном им Фонде Андрея Первозванного. В 2005 году Владимир Якунин стал президентом компании «Российские железные дороги» — одной из крупнейших государственных монополий в России. Это сильно подняло статус Фонда, сделало его бюджет практически безграничным и привело туда новых управленцев, которые вскоре разругались с Мельником. Руководство ФАПом принял более системный Сергей Щеблыгин, а Мельник неожиданно стал успешным режиссером игрового кино. В 2021 году он погиб, сорвавшись со скалы на плато Путорана вместе с министром РФ по чрезвычайным ситуациям Евгением Зиничевым — они вместе выбирали натуру для съемок документального фильма об Арктике.

«Cейчас ни одной его фотографии на сайте Фонда не найти. Хотя именно с идеями, которые были заложены Мельником в начале 2000-х годов, Фонд и продолжает работать», — рассказывала экс-сотрудница ФАП, комментируя гибель бывшего руководителя²⁰. Владимир Якунин, рассказывая о событиях, в которых участвовал Мельник, упоминал его как «одного из наших коллег», без имени и фамилии²¹. А проекты, выросшие из его романтических озарений, стали институционализироваться и политизироваться.

В 2005 году Владимир Путин съездил на Афон. Это был первый в истории визит российского правителя в монашескую республику. Он проехал по монастырям за рулем джипа. Афонские монахи потом рассказывали, что по дороге в Иверский монастырь машину сопровождал ослик: «Президент влево, и ослик влево, президент вправо, и ослик вправо. Ну он понял и дальше двигался строго за ослом»²². Эту историю трактовали чуть ли не как аллюзию на евангельский сюжет, когда Иисус въезжал в Иерусалим на осле; во всяком случае, видели в благоволении афонского животного особый знак. Центральным событием той поездки стало посещение русского Свято-Пантелеимонова монастыря, которому Путин обещал «помочь с техникой» для нужд монастырского хозяйства²³.

Вскоре после этого возникла общественная организация «Русское Афонское общество» (РАО) с Георгием Полтавченко во главе попечительского совета. «Нас 12 учредителей. Как апостолов», — рассказывал в интервью Генеральный прокурор РФ Юрий Чайка²⁴. Кроме него среди «апостолов» значились так называемый «массажист Путина», известный своей набожностью бизнесмен Константин Голощапов, патриарх Алексий и, разумеется, Владимир Якунин. В разные годы близки к РАО были и миллиардеры братья Ротенберги, и глава «Роснефти» Игорь Сечин, и Сергей Нарышкин (последовательно глава Администрации президента, спикер Госдумы и директор Службы внешней разведки), и многие другие силовики, бизнесмены и чиновники из ближайшего круга Путина. С так называемыми «афонитами» связаны многие губернаторы российских регионов, муниципальные управленцы, сотрудники администрации президента, депутаты Государственной думы и региональных законодательных собраний. Журналисты отличали членов неформального «афонского братства» по черным афонским четкам на запястье. В последующие пятнадцать лет российские бизнесмены вложили в Афон не меньше 200 миллионов долларов²⁵, а по некоторым данным — до полумиллиарда²⁶.

У таких отношений с Афоном была ясная предыстория. Почитать его как главный центр восточного христианства стали в XIX веке, когда в поисках особой духовности православные из Российской империи обратились к греческому, византийскому наследию. Монашеская республика привлекала русских паломников, некоторые принимали постриг и священный сан и оставались жить на Афоне. Тамошним монастырям жертвовали большие суммы и частные лица, и государственные институции. Митрополит Московский Филарет (Дроздов), один из самых богословски образованных иерархов Русской церкви XIX века, критиковал массовое увлечение афонской духовностью: «То, что русские идут на Афон иногда не по правильным побуждениям (как, например, потому, что там скорее можно получить монашество и священство) и влекут туда русские капиталы на покупку келлий и скитов и на свое содержание, не заслуживает поощрения»²⁷. Уже тогда монахи совершали и первые попытки доставлять в Россию мощи для поклонения и пополнения монастырских бюджетов²⁸. Философ-славянофил Константин Леонтьев, бывший русским консулом в Греции, называл Афон «одной из главных точек опоры православной политики на Востоке»²⁹. К началу XX века русских монахов на Афоне было около 5000, а греческих — всего 4000.

Через 100 лет российские олигархи, считавшие, что возрождают духовные традиции дореволюционной аристократии, через «Русское Афонское общество» заключили договоры об оказании благотворительной помощи почти со всеми монастырями и скитами Святой горы³⁰. На русские деньги не только реставрировали сами обители, но и прокладывали дороги, меняли коммуникации и инфраструктуру. В 2011 году тогдашний президент России Дмитрий Медведев и патриарх Кирилл создали Международный фонд помощи конкретно Свято-Пантелеимонову монастырю; координатором этой помощи по-прежнему оставалось РАО. Один из учредителей общества Голощапов распределял между членами зоны ответственности: например, Якунин, ФАП и РЖД отвечали за строительство и оборудование монастырской больницы и гостиницы, Олег Дерипаска — за ремонт жилых корпусов³¹. Вложился и «Рособоронэкспорт» Сергея Чемезова, и Coalco миллиардера Василия Анисимова³².

«Участие в этом дает что-то типа полуязыческого религиозного чувства, но не оно было основным мотивом, — рассказывает один из русско-греческих переводчиков, специализирующихся на межправославных отношениях. — Главное — это закрытый клуб, возможность подальше от чужих глаз потусить в неформальной обстановке, порешать вопросы». Стены афонских монастырей стали свидетелями многих политических и финансовых договоренностей. Анонимный греческий чиновник объяснял немецким журналистам: «Проблема с Афоном заключается в том, что мы имеем ограниченный доступ к этому месту из-за его святости. Мы даже не можем следить за телекоммуникациями — даже американцы не могут». В результате, по его словам, Афон стал «русским Троянским конем внутри Евросоюза»³³.

По словам переводчика, VIP-гости останавливались в специальных монастырских апартаментах повышенной комфортности, выстаивали в Свято-Пантелеимоновом монастыре четырнадцатичасовые молитвенные бдения, а «монахи лили им в уши благочестивые легенды, основанные на исторических событиях, расцвеченных барочным великолепием и сусальным золотом».

На Афоне каждого паломника, вне зависимости от его статуса, встречают обязательным набором из рюмки местного алкоголя (ракии, узо или вишневого ликера), маленькой чашечки крепкого кофе, стакана воды и сладостей — рахат-лукума, инжира, фиников. Всех одинаково кормят в монастырских трапезных, предваряя и заканчивая каждый прием пищи молитвой. Еда простая, но средиземноморская: по праздникам готовят рыбу и морепродукты, если нет поста — домашние сыры и яйца, а в постные дни — сезонные овощи, хлеб, бобовые и оливки. И точно так же всем паломникам, безотносительно объема их инвестиций в Святую гору, после обязательной долгой вечерней службы один раз в день выносят для поклонения монастырские святыни, которых за 1000 лет накопилось очень много и происхождение которых часто сомнительно. Могут просто дать приложиться к ковчегу, даже не объясняя, чьи это останки или что за предмет, а могут рассказать длинную цветистую средневековую сказку с чудесами, волшебными явлениями и поучительными выводами.

«Смерть на Святой горе присутствует повсюду, но каким-то странным образом. Здесь уже больше тысячи лет никто не рождается, сюда приходят готовиться к смерти и умирать, — писал Павел Рак, современный сербский философ, живущий в Париже. – Святая гора — огромное кладбище, необычное кладбище. Повсюду: в домах, в кельях и пещерах, в церквях хранятся мощи святых, и повсюду же — кости их прежних обитателей»³⁴. На Афоне почти нет земли, поэтому тела умерших монахов хоронят в каменистой почве, а через три года выкапывают. Кости промывают водой с вином и складывают в специальные «костницы» — склепы-часовни со стеллажами для черепов, каждый из которых аккуратно подписан именем и годом смерти; могилы же освобождаются для следующих умерших. Обыденность смерти и иллюзия ее относительности, постоянного присутствия умерших среди живых, сказывается и на традициях почитания святынь, как будто мощи или связанные со святыми предметы — это такие каналы коммуникации, способы общения с ними.

Чтобы вывезти афонскую святыню за границу, нужны разрешения Священного кинота (собора игуменов) и Министерства иностранных дел Греции. Получая такое разрешение, монастырь показывает гарантийные письма от приглашающей стороны (например, Фонда Андрея Первозванного) и свое письменное согласие предоставить реликвию на определенный срок. Согласования и переговоры, включая обсуждение финансовых и логистических условий, иногда занимают несколько месяцев. Особо значимые святыни могут покидать Афон не чаще, чем один раз в год, поэтому иногда приходится заранее вставать в очередь.

Общий бюджет гастрольных туров священных артефактов посчитать трудно, потому что значительная часть транзакций непрозрачные, а доходы непрямые. В благодарность за перенесение святыни на банковский счет обители поступают пожертвования: по словам источников, они могут составлять несколько миллионов евро. Фонд, взявший на себя прооведение тура, организует специальные самолеты для перевозки (иногда оплачивают аренду, иногда это бартер — другие компании, связанные с РАО или Фондом, предоставляют самолеты, которые у них в распоряжении), обеспечивает перелет и проживание сопровождающих монахов, разные сопутствующие мероприятия. Часть расходов по обеспечению безопасности и логистике берут на себя принимающие стороны в городах, куда доставляют святыню. По грубым расчетам, один гастрольный тур крупного почитаемого артефакта обходится примерно в 10—15 миллионов евро. При этом вокруг путешествия создается своя инфраструктура — пришедшие к святыне за чудом россияне оставляют пожертвования, покупают иконки, книжки и разнообразный православный мерчендайз; им нужно где-то есть, а в некоторых случаях — ночевать. Многие приезжают на специальных автобусах от паломнических служб и приходов, разумеется, не бесплатно. В любом случае, дело тут не только в денежных дивидендах: организация гастролей также может дать полезные знакомства, помогает продемонстрировать лояльность и так далее.

Гастролей было много. Ковчег с Десницей Иоанна Предтечи — правой рукой Крестителя, которую тот возлагал на голову Иисуса в реке Иордан — 40 дней ездил по городам России, Украины и Беларуси: святыни обычно привозили не только в Россию, но и «в пределы РПЦ», в страны бывшего СССР, обозначая единое сакральное пространство «Святой Руси» поверх государственных границ. Мощи, предположительно принадлежащие евангелисту Луке, за девять дней собрали в Храме Христа Спасителя общую аудиторию в 300 тысяч человек³⁵. Наибольший же фурор произвели гастроли Пояса Богородицы, который в 2011 году привезли из Ватопеда — второго афонского монастыря по объему российских инвестиций после Свято-Пантелеимонова.

Поставщики чудес

Самое сложное во всех попытках описания статуса РПЦ в российском обществе — это понять, кого считать ее паствой. Кого представлял патриарх Алексий и продолжает представлять патриарх Кирилл, когда вещает от имени всех верующих или присутствует на мероприятиях вроде ежегодного оглашения послания президента Федеральному собранию? Можно считать, что он символически обозначает, как это сказано в преамбуле к Федеральному закону «О свободе совести и религиозных объединениях», «особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры». Но он явно претендует на выражение интересов некой большой общественной группы, в пользу которой вносятся, например, поправки в законодательство (налоговые льготы для религиозных организаций, закон об оскорблении чувств верующих, лоббирование запрета абортов, введение «Основ православной культуры» в школьную программу и так далее). Предполагается, что условно консервативная повестка дня, которую отстаивает патриарх Кирилл и духовенство на местах, соответствует запросу православного большинства.

В православии нет консенсуса по поводу того, кого вообще считать членами Церкви. По умолчанию принятая в РПЦ позиция сводится к тому, чтобы включать в их число всех россиян и жителей других стран, входящих в ее юрисдикцию, крещенных в православных храмах. У социологов, которые изучают религиозную жизнь, тоже нет единой точки зрения на то, как считать верующих и членов Церкви, да и на то, можно ли вообще это сделать. В мае 2016 года Pew Research Center, опросив 25 тысяч человек, представил большое исследование³⁶: согласно ему, 71% россиян считают себя православными христианами. Из них только 6% ходят в церковь каждую неделю, а ежедневно молятся — 17% (авторы доклада приводят для сравнения данные по США, где ежедневно молятся 55% населения). Свои опросы регулярно проводят и российские социологические центры, их результаты оказываются примерно такими же. В 2014 году православными себя называли 68% россиян, при этом 61% никогда не причащались и 63% ходили в храм раз в год и реже³⁷.

При этом главный актив, который делает патриарха и региональных епископов значимыми в глазах государственной власти и общества, — массовость, народность. Никто не заинтересован выяснять, во что на самом деле верят толпы пришедших освящать куличи на Пасху или воду на Крещение, но по медийной картинке получается очень убедительно.

Эта массовость достигается в том числе с помощью масштабных крестных ходов. Некоторые из них проходят ежегодно и позволяют «поиграть мускулами» перед камерами: на День славянской письменности в Москве, на празднование перенесения мощей Александра Невского в Петербурге и так далее. Некоторые из них более «народные» и собираются добровольно, другие формируются по разнарядке: каждый приход обязан вывести какое-то количество прихожан (хочется написать «поставить под хоругвь»). Однажды в соцсетях появилось отсканированное письмо настоятелям Центрального района Петербурга с указанием, сколько детей от каждого прихода должно быть на детском крестном ходе вокруг Исаакиевского собора на Вербное воскресенье (крупные храмы должны были отрядить «не менее 30»)³⁸.

Высокий уровень доверия РПЦ, участие в массовых церковных мероприятиях, уважение к священникам, граничащее с суеверием (сотрудники ГИБДД в 1990—2000-е почти не штрафовали людей в рясах, это считалось плохой приметой), — все это обусловлено верой в чудо и жаждой этого чуда. Отношения россиян со сверхъестественным изучены мало. Есть большой серый рынок оккультных услуг, экстрасенсов и гадалок, недоверие к официальной медицине, общая инфантильность, о которой часто говорят психологи, тревога о будущем. Согласно тем же социологическим опросам, больше половины россиян «определенно верят» в религиозные чудеса³⁹. Церковь оказывается самым мощным их поставщиком, особенно когда ей в этом помогают медиа. После нескольких эфиров на Первом канале и документальных фильмов миллионы стали обращаться к святой Матроне Московской — полумифической старице с исторически неясной биографией, которую просят об успешной сдаче ЕГЭ, замужестве, выздоровлении, рождении ребенка. Возле метро «Таганская», где расположен монастырь с мощами святой Матроны, самые доходные в Москве точки продажи цветов. Настоятельница этого монастыря, игумения Феофания (Мыскина) не раз становилась героиней журналистских расследований как самая влиятельная и богатая женщина в РПЦ, и это влияние и богатство она заработала исключительно на умелой эксплуатации культа Матроны⁴⁰. Но это только самый успешный пример, вообще-то канонизация новых святых в послесоветские годы была массовой: убитые в XX веке духовенство и верующие исчисляются десятками тысяч, поэтому в каждой епархии появлялись свои новые святые. Обретали и мощи «старых» почитаемых, потерянные при советской власти; в итоге везде складывались новые культы или возрождались, реконструировались старые — и почти в каждом храме есть свои «святыньки».

Доставка священных артефактов из далеких стран стала еще одной массовой практикой для россиян, верящих в чудесное, и зримым свидетельством влияния РПЦ на общество. Главное религиозное действо — отстоять многочасовую очередь, которая стала заменой традиционного паломничества. Впервые такая очередь возникла как медиафеномен в октябре 2011 года. Когда ковчег с Поясом Пресвятой Богородицы доставили в Петербург, афонских монахов и Владимира Якунина в аэропорту Пулково встречали Владимир Путин (тогда в формальном статусе премьер-министра), вице-премьер Дмитрий Козак и Георгий Полтавченко (тогда — губернатор Санкт-Петербурга).

Частицы этого Пояса, даже если считать этот средневековый артефакт подлинным, хранятся в разных храмах Москвы, где к ним в любое время можно приложиться без всяких трудностей и суеты. Список таких мест в те дни был опубликован в нескольких изданиях, но это никак не снизило количество стоявших по 10, а иногда и по 18 часов в надежде попасть в храм Христа Спасителя, который в те холодные дни был открыт круглосуточно. В московском метро звучали объявления: «Очередь к храму Христа Спасителя начинается от станции “Воробьевы горы”» — это за семь километров и три станции от храма. Полиция была вынуждена перекрывать дороги, а паломники, приехавшие из других регионов, в несколько рядов парковались на улицах вдоль очереди, из-за чего весь центр столицы стоял в постоянной огромной пробке. За одни сутки к храму могли приехать 700 автобусов из соседних областей. Очередь для людей с инвалидностью и маленьких детей занимала три-четыре часа, в ней стояли, например, воспитанники Сергиево-Посадского детского дома для слепоглухонемых. Возникали скандалы из-за продажи мест в очереди за деньги и спецпропусков, по которым проходили «по блату» паломники, приезжавшие на дорогих машинах с водителями. Мэр Москвы Сергей Собянин был вынужден обратиться к верующим гражданам и сообщить, что «надо соизмерять свои силы и возможности, так как стоять в холодную погоду десятки часов — это серьезное испытание для организма и здоровья»⁴¹.

В последующие годы очередь к гастролирующим святыням стала частью городского ландшафта: ФАП привозил из греческих Патр крест, на котором был распят апостол Андрей Первозванный, а к 70-летию победы во Второй мировой войне в 2015 году — руку Георгия Победоносца с Афона. Появились и другие организации, принадлежащие православным миллиардерам, которые занимались доставкой святынь. Летом 2017 года один из самых приближенных к патриарху Кириллу миллиардеров — владелец химического холдинга «ФосАгро» Андрей Гурьев, хозяин «второго по размеру после Букингемского дворца частного дома в Лондоне»⁴², профинансировал российские гастроли ребра Святителя Николая. К нему тоже выстраивались многочасовые очереди, информацию о том, сколько стоять, чтобы приложиться к святыне в храме Христа Спасителя, каждый день транслировали по радио, как сводки о пробках и прогноз погоды. По опросу ВЦИОМа, 72% россиян хотели бы приложиться к мощам Николая Угодника, а привоз реликвий и мощей из других стран одобрили 83% опрошенных⁴³.

Дары волхвов

На Рождество 2014 года в Россию доставили очередную святыню с Афона — ковчег с Дарами волхвов. Патриарх Кирилл во время праздничного ночного богослужения торжественно заверил паству, что это «те самые Дары волхвов, [которые] были бережно сохранены Девой Марией, Матерью Спасителя, и переданы Ею в Иерусалимскую церковь, где хранились до IV века, а затем были перенесены в новую столицу Восточной Римской империи — город Константинополь. Когда же возникла опасность иноземного вторжения в Константинополь, то эта святыня была перенесена на гору Афон»⁴⁴. На самом деле основная часть этой «святыни» — скорее всего, дар Мары Бранкович, дочери сербского правителя и византийской принцессы, жены османского султана, которая в 1470 году передала на Афон поздневизантийский пояс из девяти золотых пластин и 69 бусин из ладана и смирны. На протяжении следующих столетий к ним добавлялись другие пластины, число бусин тоже варьировалось. Только в начале 1980-х пояс из разрозненных пластин, хранящихся в разных ковчегах, был объявлен «теми самыми Дарами волхвов» — им даже написали специальный канон⁴⁵.

«Дары» в Россию привез не Якунин, а молодой Фонд святителя Василия Великого, который учредил Константин Малофеев — бывший партнер американских финансистов из числа «зарубежников» к тому моменту уже владел крупной инвестиционной группой, поднявшись благодаря тесной дружбе с министром связи Игорем Щеголевым: тот позволил ему скупать по ценам ниже рыночных акции телекоммуникационных компаний. Малофеева называли неформальным «замминистра связи»;⁴⁶ к тому времени он уже основал Лигу безопасного интернета — общественный орган, который де-факто продвигал введение цензуры в интернете, формировал «черные списки сайтов» и таким образом шантажировал IT-бизнес под прикрытием риторики о «традиционных ценностях»⁴⁷. Параллельно Малофеев спонсировал несколько московских храмов и создал в Подмосковье элитную гимназию Василия Великого, где за деньги учатся дети из богатых семей (стоимость одного учебного года около 10 000 евро), а бесплатно — дети православных священников, близких учредителю своим консерватизмом.

«Дары» не повторили успеха Пояса Богородицы, но сыграли неожиданную политическую роль. 24 января их выставили для поклонения в Киево-Печерской лавре. В эти дни в Украине продолжалась многомесячная акция протеста, которую называли «Евромайдан», и противостояние в центре Киева на улице Грушевского переходило в горячую фазу: собравшиеся требовали отставки пророссийского президента Виктора Януковича. «Украина — это независимое государство, обладающее суверенитетом, полнотой власти на своей территории. Власти Украины, как и власти Белоруссии и России, ответственные за это, гарантировали нам полную безопасность, поэтому мы ничего не боимся, надеемся на Бога», — ответил журналистам афонский монах Никодим, сопровождавший ковчег с реликвиями, на вопрос о том, не отменят ли они визит в Киев, где круглосуточно горели костры из покрышек. Так Малофеев побывал в Киеве в разгар Майдана — и не один, а вместе с полковником ФСБ Игорем Гиркиным, который на протяжении всего маршрута обеспечивал безопасность святыни, и членом парламентского Комитета по обороне и безопасности Дмитрием Саблиным. Посмотрев на происходящее, они приняли решение лететь в Крым, который публично не фигурировал в изначальном гастрольном маршруте «Даров».

В конце января личный самолет Константина Малофеева подлетал к военному аэропорту «Бельбек» в Севастополе. В Крыму шел ледяной дождь, самолет не хотели принимать. «Из кабины вдруг вышел пилот, перекрестился, получил благословение, приложился к Дарам, и мы сели! А когда мы открыли дверь самолета, то ветер был такой, что шапки уносило», — вспоминал потом бизнесмен⁴⁸. Как рассказывал бывший зампред Совета Министров Крыма Рустем Темиргалиев, именно во время гастролей «Даров» Малофеев и Саблин обсудили с представителями местной власти возможные действия в случае победы Майдана в Киеве⁴⁹. Золото, ладан и смирна из самой мирной евангельской рождественской истории то ли оказались прикрытием военно-политической операции, то ли были использованы для ее сакральной поддержки как талисман. Скорее всего, и то и другое. «Я понимаю, что разные люди по-разному относятся к православным ценностям, но ты почувствуешь определенную энергию», — говорил Саблин Темиргалиеву во время переговоров. В Севастополе к мощам пришли 100 тысяч человек, Малофеев считал, что все они «молились о том, чтобы Севастополь стал русским»⁵⁰.

Вскоре на юго-востоке Украины уже шла война. Игорь Гиркин был одним из ее инициаторов — боевые действия в Донецкой области начались с того, что город Славянск захватил его вооруженный отряд; впоследствии Гиркин (под фамилией Стрелков) некоторое время возглавлял вооруженные силы самопровозглашенной «Донецкой народной республики». Константин Малофеев стал спонсором и идеологом сепаратистов. В том же 2014 году он открыл свой телеканал «Царьград-ТВ», который с первых дней работы перемешивал благочестивые православные сюжеты с агрессивной антиукраинской пропагандой — здесь выходили интервью со Стрелковым и бесконечные репортажи о «зверствах украинских карателей». «Царьград» был задуман как русский аналог News: его продюсером стал один из создателей американского телеканала режиссер Джека Ханик⁵¹.

Малофеев, который по возрасту годится Якунину в сыновья, относится к постсоветскому поколению предпринимателей — он не связан с советской номенклатурой, в юности ездил в Америку по обмену, прекрасно говорит по-английски, начинал карьеру в международном бизнесе. Его консерватизм опирается не только на личный религиозный опыт (еще студентом юридического факультета сын советского физика Малофеев стал ходить в Храм мученицы Татианы при Московском университете), но и на тесные контакты с американскими правыми: он перенес на российскую почву культурные войны, причем и содержательно, и методически, позаимствовав американские практики лоббирования. «Как во времена Рональда Рейгана христиане на Западе помогали нам бороться с коммунистическим злом, так и сейчас мы должны вернуть долг христианам, страдающим от тоталитаризма на Западе. Этот так называемый либерализм, толерантность и свобода — всего лишь слова, но за ними виден тоталитаризм»⁵², — говорил он в 2014 году. Малофеев вместе с Якуниным поддерживали контакты с Международным конгрессом семей (World Congress of Families, WCF) — ультраправой консервативной организацией, которая в разных странах борется против ЛГБТ, за запрет абортов и другие «традиционные ценности»; WCF участвовала в организации форума «Многодетная семья и будущее человечества», который Малофеев и Якунин провели в сентябре 2014 года в Государственном Кремлевском дворце.

Малофеев одним из первых российских бизнесменов попал под санкции западных стран. Постепенно он превратился в одного из главных идеологов новой изоляционистской России. В этой новой России олигархи переключили свое внимание на поддержку монастырей внутри страны: место Афона, куда стало сложно ездить из-за санкций и разрыва отношений между Московским и Константинопольским патриархатами, заняли Соловки и Валаам. Гастроли импортных святынь закончились.

1 https://www.youtube.com/watch?v=N--IvVLT9M8

2 Интервью Дмитрия Аликакоса из архива автора

3 Анонимное интервью из архива автора

4 https://fap.ru/tpost/s24k11hko1-pisatel-nikolai-cherkashin-fond-eto-fabr

5 https://novayagazeta.ru/articles/2023/02/06/vmeste-veselo-shagat-po-prostoram-media

6 Yakunin V. The Treacherous Path, Biteback Publishing Ltd, 2018

7 См., например: Инокиня Екатерина (Копыл). К вопросу о благодатном огне http://www.kiev-orthodox.org/site/churchlife/2992/#google_vignette

8 Анонимное интервью из архива автора

9 https://ria.ru/20120413/625234985.html

10 https://www.pravmir.ru/tvoj-svet-gospodi/

11 Например, вот: https://obzor.city/news/5159

12 https://ria.ru/20120413/625234985.html

13 https://ria.ru/20120413/625234985.html

14 Вот, например: https://helpprison.ru/2019/05/01/v-ispravitelnye-uchrezhdeniya-ufsin-rossii-po-samarskoj-oblasti-privezli-blagodatnyj-ogon-iz-ierusalima/ вот тут тоже занятное https://bf-avia.ru/2017/04/17/zao-borisfen-v-sostave-delegatsii-fonda-andreya-pervozvannogo-poluchivshie-blagodatnyj-ogon-v-ierusalimskom-hrame-voskreseniya-hristova-v-ierusalime-dostavili-svyatynyu-v-moskvu/

15 https://www.interfax.ru/russia/75207

16 https://web.archive.org/web/20180414234204/https://www.znak.com/2018-03-12/svyachennik_zayavil_chto_blagodatnyy_ogon_v_hrame_groba_gospodnya_zazhigayut_ot_lampady

17 http://kremlin.ru/events/president/news/28912

18 http://news.bbc.co.uk/hi/russian/russia/newsid_3918000/3918093.stm

19 https://journalpp.ru/page.php?id=592

20 https://www.mk.ru/social/2021/09/08/pogibshiy-s-zinichevym-rezhisser-melnik-pervym-privez-v-moskvu-blagodatnyy-ogon.html

21 https://www.kommersant.ru/doc/3269438

22 https://yandex.ru/video/preview/14177277555792096436 а здесь Аркадий Мамонтов о том же осле https://tvrain.tv/teleshow/reportazh/afon_putin-422949/

23 https://ria.ru/20050909/41354113.html

24 https://tass.ru/top-officials/3969855

25 https://www.bbc.com/russian/features-45881801

26 https://novayagazeta.ru/articles/2018/10/20/78272-pervye-poteri-na-moskovsko-konstantinopolskom-fronte-kakih-stavshih-uzhe-privychnymi-religioznyh-uslug-i-svyatyn-lishatsya-pravoslavnye-rossiyane-v-rezultate-razryva-rpts-s-konstantinopolskim-patriarhatom-i-voobsche-mirovym-pravoslaviem

27 Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам. СПб., 1886. —Т. 4. —С. 413, цит. по Герд Лора “Русский Афон 1878–1914 гг. Очерки церковно-политической истории”, М.: Индрик, 2010

28 Christine D. Worobec. COMMENTARY: THE COMING OF AGE OF EASTERN ORTHODOX PILGRIMAGE STUDIES // MODERN GREEK STUDIES YEARBOOK. Volume 28/29, 2012/2013. University of Minnesota

29 Леонтьев К.Н. «Восток, Россия и Славянство» — М., 1996

30 https://www.bbc.com/russian/features-45881801

31 https://novayagazeta.ru/articles/2024/05/29/virtuoz-pravoslavnogo-massazha

32 https://tvrain.tv/teleshow/reportazh/afon_putin-422949/

33 https://www.bild.de/politik/international/bild-international/mount-athos-bild-reveals-secret-report-on-criminal-russians-in-the-monasteries-80027934.bild.html

34 Рак Павле. Приближение к Афону, М.: Индрик, 2010

35 https://ria.ru/20070617/67337721.html

36 http://assets.pewresearch.org/wp-content/uploads/sites/11/2017/05/10104852/CEUP-Overview-Russian-FOR-WEB.pdf

37 http://fom.ru/TSennosti/11587 и вот https://www.levada.ru/2022/05/16/religioznye-predstavleniya/

38 http://www.fontanka.ru/2017/04/06/146/

39 https://realnoevremya.ru/news/30075 тот же опрос https://varlamov.ru/1683826.html и вот другой, Левады https://www.levada.ru/2022/05/16/religioznye-predstavleniya/

40 http://www.ochevidets.ru/blog/56109/

41 https://www.gazeta.ru/social/2011/11/24/3847118.shtml?updated

42 https://www.theguardian.com/uk-news/2022/mar/06/how-london-became-the-place-to-be-for-putins-oligarchs

43 https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=116242

44 http://www.patriarchia.ru/db/text/3498182.html

45 https://expertmus.livejournal.com/158953.html

46 https://secretmag.ru/stories/nichego-svyatogo-kak-posle-donbassa-i-grabezha-kriptobirzh-pravoslavnyi-oligarkh-malofeev-uveroval-v-chipirovanie-rossiyan.htm

47 https://novayagazeta.ru/articles/2013/02/27/53718-tsenzor-151-dohodnoe-mesto

48 https://www.bbc.com/russian/features-47609756

49 https://www.vedomosti.ru/politics/characters/2015/03/16/esli-eto-imelo-opredelennuyu-rezhissuru---rezhisseru-nuzhno-postavit-pyat-s-plyusom

50 https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2014/11/13/v-sankcionnye-spiski-vklyuchali-posovokupnosti-zaslug

51 https://www.colta.ru/articles/media/4892-ya-lichno-nikak-ne-svyazan-s-politikoy-kanala

52 https://slate.com/news-and-politics/2014/10/konstantin-malofeev-one-of-vladimir-putins-favorite-businessmen-wants-to-start-an-orthodox-christian-fox-news-and-return-russia-to-its-glorious-czarist-past.html

Глава 11.
Полностью советский патриарх

«Асфальтоукладчик» — такой пост из одного слова опубликовал в своем «Живом журнале» иеромонах Агафангел (Белых) вечером 27 января 2009 года. Рядом с ним в Храме Христа Спасителя сидел диакон Андрей Кураев, один из самых популярных российских клириков, и тоже писал посты в «ЖЖ»: один из них был озаглавлен «Время молиться». Шел Поместный собор РПЦ, на котором семь с лишним сотен делегатов — епископов, священников, монахов и мирян — избирали нового Патриарха Московского и всея Руси.

Улицы и площади в центре Москвы, прилегающие к храму, уже третий день были оцеплены милицией. За оцеплением, вокруг подножия памятнику Фридриху Энгельсу на протяжении многих часов стояла толпа. Она представляла собой «группу поддержки» одного из кандидатов — митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева). Ее основу составляли члены «Православного корпуса» прокремлевского молодежного движения «Наши», придуманного при активном участии администрации президента. За год до этого Кирилл благословил создание в «Наших» православного крыла и встречался с его представителями¹. Лидеры православных «нашистов» (так неформально называли пропутинских активистов) были в ярко-красных куртках с логотипами движения. Их сторонники, несколько сотен человек, которых привезли на автобусах из разных областей Центральной России, держали плакаты и растяжки: «Возродим православную Россию», «Расколам — нет», «Вне церкви нет спасения». Рядом стояли члены разных молодежных организаций и общественных движений — Союза православных хоругвеносцев с имперскими желто-бело-черными флагами и транспарантами «Православие или смерть», Ассоциации боевых искусств, Клуба реконструкторов, Православного рок-клуба и подмосковного движения пенсионеров «Старшее поколение». Несколько священников пели акафисты и служили молебны. Прихожане московских храмов привозили собравшимся бутерброды и горячий чай.

Тем временем на Соборе возникла заминка. Митрополит Минский и Слуцкий Филарет, уважаемый архиерей, богослов и интеллектуал из старой московской интеллигенции, неожиданно взял самоотвод в пользу митрополита Кирилла. Вместо трех вариантов будущего Церкви оставалось два: делегатам Собора предстояло выбирать между митрополитом Кириллом и управляющим делами Московской патриархии митрополитом Калужским и Боровским Климентом (Капалиным).

«Мы должны быть единодушны, поэтому я и снял свою кандидатуру. Это не знак какого-то негатива, протеста», — позже объяснял митрополит Филарет причины своего решения². Часть правды состоит в том, что ему было 74 года, он уже начинал серьезно болеть, и перспектива войти в историю немощным патриархом его не радовала.

При этом Филарет хорошо знал митрополита Кирилла и не очень хотел ему уступать, предполагая, как он будет себя вести, когда наденет патриарший куколь. Однако накануне между ними состоялся разговор. После Архиерейского собора, который выдвинул три кандидатуры, и перед Поместным собором, который должен был из них выбрать патриарха, был свободный день — 26 января. В этот день Кирилл приезжал в гостиницу «Даниловская», где, как и большинство архиереев, останавливался в Москве митрополит Филарет, и поднимался к нему в номер. Какие аргументы приводил Кирилл, известно теперь только ему самому (Филарет умер в 2021 году), но после этого разговора митрополит сказал: «Он добился своего».

Когда Филарет объявил о своем решении, два епископа заявили, что, согласно регламенту, самоотвод кандидата в патриархи невозможен после того, как его имя уже внесено в избирательные бюллетени. Однако Кирилл, председательствовавший на Соборе, их резко осадил («Я вам говорю: сядьте и читайте регламент!»), а больше возражать ему никто не рискнул. Именно в этот момент иеромонах Агафангел написал свой загадочный пост. Большинство подписчиков «ЖЖ» прочли его однозначно: Кирилл действует жестко и выигрывает, а став патриархом, продолжит в том же духе, как асфальтовый каток.

Некоторое время делегаты ждали, пока напечатают новые бюллетени с двумя кандидатурами. Само голосование заняло всего полчаса. Центризбирком предоставил РПЦ закрытые кабинки, но большинство делегатов предпочло не стоять в очереди, а заполнять бюллетени, не вставая со своих мест. Счетная комиссия состояла из 18 человек, каждый из них проверил каждый бюллетень³. Результаты объявили в десять вечера: митрополит Кирилл победил, набрав 508 голосов.

Толпа у памятника Энгельсу томилась в неизвестности, но примерно в 21.00 им «поступил приказ снимать стояние и двигаться к воротам храма, выходящим на набережную»⁴. Чей приказ — неизвестно, но полиция, видимо, тоже его получила: шествие с хоругвями и флагами движения «Наши», поющее молитву «Богородице, Дево, радуйся», беспрепятственно подошло к тем дверям храма, откуда должны были выходить делегаты Собора. Когда о победе Кирилла сообщили официально, «нашисты» развернули заранее заготовленные плакаты «Ваше Святейшество, мы Вас поддерживаем! Кирилл — наш патриарх». Толпа начала хором, как футбольную кричалку, скандировать: «Наш патриарх — Кирилл, Господь благословил!» Новоизбранный патриарх вышел из дверей храма к народу, «прошел вдоль рядов, останавливался у каждой группы, каждого благословлял и благодарил за поддержку, помощь и солидарность»⁵.

Через четыре дня на торжественной интронизации патриарха Кирилла в том же Храме Христа Спасителя присутствовали тогдашний президент России Дмитрий Медведев с женой Светланой, премьер-министр Владимир Путин, вдова первого президента Бориса Ельцина Наина, мэр Москвы Юрий Лужков⁶. Аккредитованные журналисты стояли на хорах храма. Андрей Золотов, корреспондент The Moscow Times, наблюдая за богослужением, сказал коллегам: «Парадокс, но спустя 20 лет после конца советской власти у нас теперь первый полностью советский патриарх».

Смерть владыки

Патриарх Алексий умер в ночь с 4 на 5 декабря 2008 года в своей резиденции в Переделкино. Ему было 79 лет, у него была ишемическая болезнь сердца и стоял кардиостимулятор — но умер он из-за неловкого падения в ванной. За несколько дней до того он вернулся из Германии, где проходил полное медицинское обследование, а накануне служил в Успенском соборе Кремля; все, кто с ним разговаривал, отмечали его хорошее самочувствие и настроение. Поскользнувшись и ударившись головой, патриарх несколько часов пролежал на полу. Его не хватились ни монахини, которые вели хозяйство, ни сотрудники Федеральной службы охраны, дежурившие в резиденции. Медицинское заключение о причинах смерти так и не опубликовали, вопреки обещаниям пресс-службы Московской патриархии, не назвали даже точное время⁷. Потом исчезли и дневники Алексия II, которые он вел все 18 лет своего патриаршества⁸. Поэтому быстро распространились самые невероятные конспирологические версии: патриарх погиб в ДТП, его убили разными способами — выстрелами в упор, магнитным воздействием на кардиостимулятор, отравили. Никаких доказательств в пользу одной из этих версий нет, как нет и подтверждений официальной версии.

На экстренном заседании Синода 6 декабря выбрали местоблюстителя, который будет исполнять обязанности патриарха до выборов нового главы Церкви. Им стал митрополит Кирилл, он же возглавил комиссию по организации похорон. Начался спринтерский забег длиной в полтора месяца, к которому Кирилл шел всю жизнь. В тот же день на Первом канале российского телевидения вышел экстренный выпуск передачи Кирилла «Слово пастыря», в котором он очень энергично сообщил, что патриарх скоропостижно скончался, своей смертью «оградив Церковь от трудного времени», когда во главе ее стоял бы человек «престарелый и практически неспособный к управлению»⁹. Это звучало как минимум бестактно, а как максимум — как едва скрываемая радость.

Отпевание патриарха Алексия возглавил Вселенский патриарх Варфоломей. Вместе с ним в богослужении участвовали несколько десятков епископов, включая грузинского и румынского патриархов, глав Греческой и Чешской церквей. Митрополит Кирилл произнес речь над гробом. Это был де-факто старт его предвыборной кампании. В первом ряду стояли оба тогдашних руководителя России — президент Дмитрий Медведев и премьер-министр Владимир Путин, президенты православных стран — Беларуси, Сербии, Молдовы, главы непризнанных мировым сообществом республик Южной Осетии и Абхазии (прошло меньше полугода после российско-грузинской войны, первого нападения России на другую православную страну). Его слушали католические кардиналы и чиновники Ватикана, весь политический истеблишмент России (губернаторы, депутаты, члены правительства), журналисты из разных стран и главный соперник РПЦ в мировом масштабе — патриарх Варфоломей. Не было только президента Украины: проевропейский победитель первого Майдана Виктор Ющенко в Москву не приехал, зато прибыл его конкурент, следующий украинский президент Виктор Янукович.

Митрополит Кирилл говорил громко, четко и «напористо»¹⁰. Журналисты с удивлением писали, что «речь над гробом патриарха была публицистической»¹¹. Он говорил о силе Церкви. О том, что патриарх Алексий принял слабую Церковь, «как больной, который долгое время лежал в кровати и которому предложили встать», но больше она «не немощная, у нас не дрожат руки и ноги». Его программа была сформулирована уже тогда: «Русская Православная Церковь — единственная, кто сохраняет традиции, память и ценности Святой Руси. <...> [Государственные] разделения не могут разделить единую систему ценностей, которые возникли с опорой на православие и впитали в себя исторический опыт многонационального народа»¹².

Вряд ли в этот момент митрополит Кирилл думал о политическом влиянии России. В его мечтах скорее была модель воображаемого Ватикана — наднациональной мощной Церкви, которая, как зонтик, покрывает собой разные страны. А он сам представал архитектором этой конструкции — собирателем земель после распада СССР на новой основе «ценностей Святой Руси». Государства с их сменяемыми секулярными властями виделись ему тогда инструментом для достижения этой высшей цели. Так он понимал завещание митрополита Никодима.

Закончив выступление, Кирилл почти потерял сознание. Ему стало плохо, а на его место в богослужебном сценарии отпевания встал митрополит Ювеналий. Кирилл вернулся минут через сорок, и пресс-служба патриархии потом несколько дней отвечала на вопросы о состоянии здоровья кандидата в патриархи.

Согласно Уставу РПЦ, нового патриарха надо выбрать в течение полугода после смерти предыдущего¹³. Однако Синод назначил даты Архиерейского и Поместного соборов на 25 и 27 января, максимально сократив сроки. Это играло на руку митрополиту Кириллу: никто из его предполагаемых конкурентов не успел бы разработать и провести эффективную кампанию за полтора месяца, а он сам был готов к блицкригу.

Формально никаких «кандидатов в патриархи» быть не может, пока Архиерейский собор, на котором должны присутствовать минимум две трети епископата РПЦ, за них не проголосует. Архиереи выбирают кандидатов из всех епископов, которые проходят по критериям — не моложе 40 лет, с богословским образованием и опытом управления епархией, с хорошей репутацией (что бы это ни значило). Под эти критерии в 2009 году из 203 епископов РПЦ подходили 145 человек. Каждый член Архиерейского собора тайным голосованием должен был выбрать одного из них, и те трое, кто собрал наибольшее количество голосов, становились официальными кандидатами на патриарший престол. Дальше имена этих трех кандидатов печатают в бюллетенях, которые раздают участникам Поместного собора, куда входят все члены Архиерейского собора, председатели Синодальных отделов, по три делегата от каждой епархии (священник, монах и мирянин или мирянка), от духовных школ, от монастырей — выборщики должны представлять все страты церковного народа. Побеждает тот из трех кандидатов, кто наберет 50 процентов голосов плюс один голос.

Это были первые выборы патриарха, которые происходили без контроля Совета по делам религий и при наличии телевидения, интернета и широкого медийного ресурса. Несмотря на видимую демократичность этой процедуры, побеждает тот, кто смог договориться и привлечь на свою сторону большинство епископата: делегаты от епархий — это, как правило, люди, отобранные епископом, которые голосуют согласованно. На пути к цели перед митрополитом Кириллом стояли три задачи: привлечь на свою сторону епископат, сформировать общественное мнение и договориться с государственной властью.

Имя России

В 2008 году митрополиту Кириллу, который и так каждую неделю выходил в эфир Первого канала в передаче «Слово пастыря», представилась возможность значительно увеличить свою узнаваемость. На втором федеральном канале запустили масштабное шоу «Имя России»: россияне должны были проголосовать за самых важных персонажей российской истории. В финал вышли 12 имен из 500, каждого из них перед аудиторией представлял кто-то из известных россиян: за Петра I отвечал бывший ельцинский премьер-министр Виктор Черномырдин, за Владимира Ленина — лидер КПРФ Геннадий Зюганов, за Петра Столыпина — режиссер Никита Михалков и так далее. Митрополит Кирилл продвигал святого князя Александра Невского: «Он боролся за национальное самопонимание, без него бы не было России, не было бы русских, не было бы нашего цивилизационного кода». Когда оппоненты Кирилла упрекнули Невского в том, что он покорился монгольским ханам, митрополит ответил, что «татаро-монголы не посягали на нашу идентичность, они не могли победить наш национальный код», а когда с Запада пришли тевтонцы, князь был непреклонен, потому что видел в них «цивилизационную опасность»¹⁴. Уже тогда митрополит, который так любил ездить в Швейцарию кататься на горных лыжах, продвигал антизападничество в качестве национальной идеи, выраженной в образе мифического князя. Спустя 16 лет он будет приводить все того же Александра Невского в пример Владимиру Путину, напутствуя его на шестой президентский срок в Благовещенском соборе Кремля: «Не жалел врагов этот человек, но прославился как святой»¹⁵, — скажет православный патриарх президенту, третий год ведущему войну в Украине.

Миф об Александре Невском — один из главных в истории российской государственности. Он веками трансформировался вместе с властью. Князь, правивший в XIII веке, был канонизирован в 1547 году при Иване Грозном как праведный монах (он принял постриг перед смертью и на ранних иконах его изображали в монашеских одеждах), а не как благочестивый правитель и уж тем более не как полководец. Но в XVIII веке по указанию Петра I святого стали изображать только в образе рыцаря в доспехах или великого князя в богатых одеждах. Так началось светское, секуляризованное почитание Александра Невского: даже день его памяти перенесли на день заключения Ништадтского мира, победы Петра над шведами. Романовы крестили наследников престола в честь Александра Невского, демонстрируя свое преемство со Святой Русью и божественное происхождение самодержавной власти. В XIX веке, обозначая присутствие Российской империи за рубежом, именно в честь святого покровителя самодержцев часто освящали русские храмы (такие церкви стоят, например, в Иерусалиме, Париже, Копенгагене, Потсдаме).

Радикальный ребрендинг Александр Невский претерпел при Сталине: православного святого внесли в большевистский атеистический пантеон. В 1938 году режиссер Сергей Эйзенштейн по государственному заказу снял фильм «Александр Невский», воскресил архетип идеального государя-воина, переосмыслил житийный и иконописный канон для пропагандистских нужд партии и правительства. К 700-летию Ледового побоища в 1942 году, в самое тяжелое время Второй мировой войны, в СССР выпустили агитационные плакаты с изображением Александра Невского и цитатой персонажа Эйзенштейна «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет» (нет никаких доказательств, что исторический русский князь произносил эти слова); для награждения армейских командиров возродили орден Александра Невского.

Начало нового патриотического подъема при Путине вновь актуализировало культ воина, который был общим знаменателем дореволюционной России и Советского Союза, а также символизировал особый русский путь — политическое противостояние с Западом и экономическую подчиненность Востоку. Однако на «Имени России» случился казус: в народном голосовании упорно побеждал Иосиф Сталин, организаторам даже пришлось перезапускать его заново под предлогом хакерских атак. Финальный выпуск шоу вышел в эфир 28 декабря — в новогодние праздники, в самый прайм-тайм, в разгар предвыборной кампании. Александр Невский выиграл как компромиссная, символическая замена Сталина, единственный персонаж в списке, который был мифом, собирательным образом в большей степени, чем реальной исторической фигурой. Так митрополит Кирилл продемонстрировал, что он — победитель.

Нелюбимый персонаж

Кирилл оказался единственным из 145 потенциальных кандидатов в патриархи, кто по-настоящему вел предвыборную кампанию, включая сливы компромата на конкурентов. Главный соперник — управляющий делами Московской патриархии митрополит Климент (Капалин) — был его полной противоположностью и предпочел ограничиться кулуарными интригами.

В конце декабря на сайте Кремль.орг (формального отношения к Кремлю он не имел, но принадлежал Фонду эффективной политики, который в те годы занимался разработкой политтехнологий для администрации президента) вышла колонка диакона Андрея Кураева «“Патриарх Кирилл” — пора привыкать?»¹⁶ В ней доказывалось, что альтернативы Кириллу просто не существует, то есть выбора, по сути, и нет. Надо просто привыкнуть (подобным образом Кремль часто форматировал неизбежность результатов любых президентских выборов: если не Путин, то кто?). Да, Кирилл — труженик и заставит всех работать, но архиереям придется выбирать «между личным комфортом и судьбой страны». Кураев прямо писал, что шансы Климента «в районе нуля», и объяснял, чем плохи остальные возможные кандидаты.

Авторство этой колонки, может быть, было даже важнее, чем ее содержание. Диакон Андрей Кураев, который в начале 1990-х был референтом патриарха Алексия, потом ушел в академическую и просветительскую работу — преподавал в МГУ и Московской духовной академии, где его курсы были очень востребованы у студентов, писал миссионерские книги, которые продавались так хорошо, что озолотили не только его самого, но и несколько православных издательств, ездил по всей стране с лекциями и публичными встречами. Он открыл первый православный форум в интернете, который больше десяти лет был основной русскоязычной православной онлайн-площадкой с десятками тысяч пользователей, вел блог в «Живом Журнале», где его читали тысячи подписчиков, постоянно ходил на телевизионные ток-шоу. Кураев был популярен, как рок-звезда, парадоксален в суждениях и довольно консервативен. Его в шутку называли «диакон всея Руси». Именно он стал вторым после самого митрополита Кирилла публичным лицом его избирательной кампании, пожертвовав ради человека, с которым у него ни до, ни после этого не было добрых или сколько-нибудь близких отношений, значительной частью своей репутации. Сам Кураев утверждает, что митрополит его ни о чем не просил и ничего за поддержку не обещал, что это был искренний порыв.

«Я ведь ничего хорошего про Кирилла не сказал как про человека, я говорил о том, что он трудоголик, что он дипломат, умеет вести переговорные процессы и так далее, — говорит теперь Кураев. — Я никогда не говорил, что он человек, который живет по совести»¹⁷. Вскоре после публикации колонки они с Кириллом встретились: митрополит поблагодарил диакона за поддержку, тот ответил, что поддерживает не Кирилла, а себя, «потому что, если Климент станет патриархом, моей миссионерской работе настанет конец». Митрополиту Кириллу такой ответ понравился, и он предложил «работать вместе». Кураев, который считал, что в случае победы Климента его брат — епископ Димитрий (Капалин) — станет ректором Духовной академии, наведет там порядки, несовместимые с академическими свободами и современным образованием, а первым делом уволит оттуда популярного диакона, согласился: «Я всегда рад, что называется, за казенный счет урегулировать личный интерес. Димитрий был крайне нелюбимый мной персонаж, и появилась возможность публично об этом сказать». После этого ближайший помощник митрополита Кирилла протоиерей Всеволод Чаплин стал присылать Кураеву компромат, а тот распространял его по всем своим каналам, прежде всего — в «ЖЖ».

Клан братьев Капалиных действительно имел влияние в епископате РПЦ в то время. Старший брат, митрополит Климент, занимал вторую после патриарха административную должность управляющего делами патриархии. В 1980-е годы Климент управлял приходами РПЦ в США и Канаде, то есть имел опыт дипломатической работы и был на хорошем счету в КГБ. Когда Алексий стал патриархом, он назначил Климента заместителем Кирилла в ОВЦС, чтобы через него контролировать, что там происходит, — он был человеком Алексия, на протяжении пятнадцати лет приглядывавшим за Кириллом.

У митрополита Климента имелись связи и покровители в администрации президента. Говорят, в кабинете Георгия Полтавченко, который тогда работал полномочным представителем президента в Центральном федеральном округе, висел портрет Климента.

Митрополит Климент был для них своим — в отличие от Кирилла он вызывал доверие как «духовное лицо», не выражал политических амбиций, не хотел публичности, но хорошо понимал логику чиновников и крупного бизнеса, был договороспособным. На публике, в том числе давая интервью телевизионным журналистам, Климент говорил подчеркнуто косноязычно и скучно, но за закрытыми дверями, на совещаниях, вел себя энергично, адекватно ситуации; даже речь его была грамотной и деловой — митрополит хорошо умел менять роли.

Младший брат Климента — архиепископ Тюменский и Тобольский Димитрий (Капалин) стал основной мишенью информационной кампании митрополита Кирилла. Он к тому времени почти двадцать лет руководил богатой епархией, в состав которой входили оба главных нефтяных региона России — Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа. У Димитрия были хорошие рабочие отношения с тогдашним главой Администрации президента Сергеем Собяниным, который начинал свою политическую карьеру в родном Ханты-Мансийском регионе.

В конце декабря в Московской духовной академии проходили выборы делегатов Поместного собора от православных высших учебных заведений. Представители 87 учебных заведений РПЦ приехали в Сергиев Посад, чтобы выбрать всего пятерых делегатов от богословской академической корпорации. Именно там патриаршие амбиции Климента стали очевидны. По умолчанию предполагалось, что председателем собрания будет глава Учебного комитета РПЦ (церковного аналога Министерства образования), ректор флагманской Московской академии архиепископ Евгений (Решетников). Но архиепископ Димитрий Тобольский перехватил собрание с помощью Ставропольского архиепископа Феофана (Ашуркова) — бывшего заместителя митрополита Кирилла в ОВЦС, который был его доверенным лицом в политических и бизнес-вопросах, но решил перейти на сторону конкурентов.

«Мне было совершенно непонятно, на каком основании Димитрий и Феофан полностью захватили управление, — рассказывает один из профессоров Московской духовной академии, который был в этот день в зале. — Творилось совершенно неожиданное безобразие. Феофан мне в лицо сказал: “А вы встаньте и выйдите отсюда”. Я посмотрел на свое руководство — архиепископа Евгения. Он утерся».

Димитрий и Феофан сами подобрали состав счетной комиссии. Собрание должно было выбрать конкретных профессоров, достойных представлять на Соборе богословскую науку, но вместо этого им велели голосовать за учебные заведения — пять семинарий, ректоры которых отправят на Собор одного из преподавателей по своему усмотрению. Голоса быстро посчитали, а бюллетени уничтожили. Победителями оказались пять провинциальных семинарий, из которых две — Тобольская и Калужская — под управлением братьев Капалиных.

Полное отсутствие сопротивления на этом собрании развязало руки обоим кандидатам. Ректоры учебных заведений, многие из которых были правящими архиереями, равными по статусу и Димитрию, и Клименту, позволили так обращаться с собой. Ни один не обратился в Синод с требованием отменить результаты собрания и провести его заново, ни один не отказался подчиняться председателю, которого никто не выбирал. Их задачей было сделать верную ставку и вовремя примкнуть к той стороне, которая победит. Поэтому они предпочли «утереться».

После этого Кураев опубликовал пост, в котором обвинил Димитрия в доведении до самоубийства трех студентов Тобольской семинарии¹⁸. Правда, эти суициды случились с разницей в пять и десять лет (в 1993, 1998 и 2003 годах) и никак не были связаны между собой. При этом Кураев собрал личные свидетельства того, как в Тобольской семинарии при низком качестве образования унижают и травят семинаристов, как руководство установило слежку за всеми, включая преподавателей, и оказывает постоянное психологическое давление. По формату это был предвзятый слив, а не расследование, и никто — ни государственные органы, ни церковные, ни журналисты — так и не разобрался в этой истории: насилие в семинарии, превышение полномочий, педофилия, на которую намекал Кураев, доведение до самоубийства не доказаны и не опровергнуты до сих пор. В 2017 году, уже будучи одним из главных критиков патриарха Кирилла, лишенным всех привилегий, Кураев вновь начал публиковать письма из Тобольска — на сей раз о педофилии в пансионе для несовершеннолетних при семинарии. Тогда епархия грозилась подать на мятежного диакона в суд за клевету, а сторонники Кураева — привлечь полицию и наконец провести следствие. Все эти обещания снова оказались пустыми.

Кураев публиковал и другие разоблачения Димитрия: якобы брат кандидата в патриархи ругался матом, украл драгоценную панагию из захоронения одного из своих тобольских епископов, ездил на дорогих машинах и так далее. На «Форуме Андрея Кураева» произошел раскол: многие участники возмутились его агитационными методами, часть лидеров сообщества покинули форум.

Когда журналисты писали о предстоящих выборах, они упоминали эти посты Кураева, что портило репутацию Климента. Но и Кирилл не чувствовал себя уверенно: рядом с его именем почти всегда стоял эпитет «табачный». На помощь ему пришел бывший руководитель Федеральной налоговой службы Александр Починок — он дал несколько интервью, где подробно объяснил схему, по которой РПЦ получила льготы на ввоз акцизных товаров, и назвал организатором и единственным бенефициаром этой схемы митрополита Климента, который в те годы как раз работал заместителем Кирилла в ОВЦС и возглавлял Синодальную комиссию по гуманитарной помощи. По версии Починка, митрополит Кирилл, чьей подписи не было ни под одним документом, взял вину на себя, чтобы не подставить патриарха Алексия¹⁹.

Все сомнения от дьявола

Предвыборной зимой 2009 года у митрополита Кирилла была встреча с президентом Дмитрием Медведевым и премьер-министром Владимиром Путиным, которая длилась около сорока минут. Митрополиту Клименту в аудиенции отказали. Итогом «собеседования» митрополита Кирилла в Кремле, по всей видимости, стал карт-бланш, отсутствие возражений против его кандидатуры. Голоса избирателей он должен был обеспечить сам, хотя сотрудники администрации президента ему помогали с медийной поддержкой.

К началу Собора значительная часть российских участников готовилась голосовать за митрополита Климента. Однако от них зависело не все. Это был первый Поместный собор после распада СССР, большинство его делегатов жили в других странах. За почти двадцать лет в каждой из них сформировалась своя церковная ситуация, отличающаяся от российской. В конце концов исход выборов определяли не россияне и даже не российская власть, а граждане Украины и Беларуси, Молдовы и других стран, в том числе, как тогда говорили, «дальнего зарубежья» — западных, не постсоветских. Из 198 архиереев, приехавших на Архиерейский собор, 55 были из Украины, а еще 46 — из других государств, в сумме больше половины. Из 711 участников Поместного собора граждане России составляли 44,8%20.

В 2007 году митрополит Кирилл пробовал учить украинский язык. Несколько раз он просил архимандрита Кирилла (Говоруна) давать ему уроки, разговаривать с ним по-украински. Потом он поехал в Киев на празднование 1020-летия Крещения Руси, кульминацией которого был рок-концерт российских и украинских групп на Крещатике в центре Киева. Митрополит Кирилл выступил на этом концерте перед стотысячной толпой и скандировал слоган: «Россия, Украина, Беларусь — это есть Святая Русь»²¹. Во время дальнейшей поездки по городам Украины он пытался говорить на украинском, но выглядел комично, и ему это не понравилось. Больше уроков Кирилл не брал.

«Задним умом я теперь понимаю, — рассказывает Говорун. — Он уже тогда готовился к будущим патриаршим выборам и понимал, что его шансы не стопроцентные»²². Говорун вспоминает, что они часто обсуждали перспективы автокефалии Украинской церкви, и митрополит казался очень заинтересованным. В качестве «плана Б»  Кирилл обдумывал переезд в Киев в статусе главы Украинской православной церкви — и тогда стал бы добиваться для нее независимости. «Сейчас был бы главным патриотом Украины, главным обвинителем Кремля», — иронизирует Говорун. Сложилось так, что украинский фактор в карьере Кирилла сработал совсем иначе. «Кирилл — уникальный патриарх, который победил голосами иностранных делегатов, украинских в том числе», — утверждает Андрей Кураев²³.

«Я искренне полагал, что возможность переформатирования в сторону большей независимости Украинской церкви связана с Кириллом как с более либеральным, прогрессивным кандидатом, а не с советским красным аппаратчиком Климентом. На расстоянии в Украине тогда так казалось большинству», — говорит человек из ближнего окружения митрополита Киевского Владимира.

Когда в Украине в 2004 году победила «оранжевая революция», в Отделе внешних церковных связей РПЦ работали несколько украинцев — Сергей Говорун (будущий архимандрит Кирилл), диакон Николай Данилевич, священник Игорь Якимчук. Их начальник митрополит Кирилл вызвал подчиненных к себе и советовался, как переформатировать церковную политику в Украине, потому что ставка ОВЦС на поддержку пророссийских консерваторов оказалась ошибочной. Тогда митрополит понимал, что может потерять Украину, если продолжит играть только на пророссийской стороне.

На протяжении нескольких лет эта группа сотрудников, которых в шутку называли «оранжевое лобби», пыталась сделать политику РПЦ по отношению к Украине более гибкой. В идеале они хотели добиться создания полностью независимой автокефальной Церкви в Украине, но это нельзя было даже произносить вслух, поэтому для начала надо было изменить ее статус с «самоуправляемой на правах широкой автономии», как это по сей день закреплено в Уставе РПЦ, на по-настоящему автономную и получить добро на переговоры с так называемыми «раскольниками» — самопровозглашенным Киевским патриархатом, который тогда не был признан ни одной Поместной православной церковью. Они связывали надежду на реализацию этих планов с митрополитом Кириллом, который на словах одобрял такое направление работы и казался лично заинтересованным в независимости УПЦ.

«Все тогда так думали: Климент будет всех держать в стойле, а Кирилл позволит пастись на вольных пастбищах, — вспоминает Говорун, который с весны 2008 года работал уже в Украине, возглавляя Отдел внешних церковных связей УПЦ. — Митрополит Владимир поддержал Кирилла, потому что считал, что он будет гораздо более открытым к решению украинского вопроса, чем Климент».

Митрополит Владимир (Сабодан) был лидером и авторитетом в Украинской церкви. Несмотря на все разделения в украинском православии, он до своей смерти в 2014 году оставался консолидирующей фигурой, его уважали, к нему прислушивались и проевропейские, и пророссийские верующие украинцы. Из всех кандидатов в патриархи он один идеально соответствовал критерию «доброй репутации и доверия иерархов, клира и народа». Кроме того, в советские годы он работал ректором Московской духовной академии, и среди российских архиереев были его выпускники, которые прислушивались к его мнению. Однажды Владимир уже едва не стал патриархом всея Руси: на Поместном соборе в 1990 году он вышел во второй тур и уступил Алексию всего 32 голоса из 316.

Епископы Украинской церкви в конце декабря обратились к митрополиту Владимиру с письмом с просьбой принять выдвижение его кандидатуры на предстоящем Поместном соборе²⁴. Это вызвало панику в предвыборном штабе Кирилла²⁵. На самом деле Владимир не собирался становиться Московским патриархом. Главным было продемонстрировать, что УПЦ идет на Собор как единая фракция, а не как разрозненные епархии, у каждой из которых свои отношения с Москвой. Эту стратегию придумали молодые богословы и священники из ближнего круга митрополита.

Митрополит Владимир собирался поехать к митрополиту Кириллу с обращением, под которым стояли физические подписи всех украинских епископов, и «продать» эти консолидированные голоса Кириллу под письменные гарантии независимости УПЦ: патриаршество в обмен на автокефалию, один из них становится патриархом Московским и всея Руси, а второй — патриархом Киевским и всея Украины. Но все пошло не по плану. 18 января на встрече с делегатами Поместного собора митрополит Владимир произнес речь, заранее подготовленную все той же группой богословов, в которой говорил о необходимости получения «усовершенствованного канонического статуса» (то есть независимости) как условия преодоления раскола в украинском православии. В конце он добавил одну фразу, которой не было в исходном черновике текста: «Искренне благодарю за столь высокую честь, но желаю предстать перед Богом сто двадцать первым митрополитом Киевским». То есть сразу, до начала торга, объявил, что отказывается быть патриархом и, выражаясь светским языком, снял свою кандидатуру²⁶. Никто до сих пор не понимает, почему Владимир так поступил; не исключено, что с ним поговорил кто-то из промосковски настроенных украинских архиереев или олигархов.

За украинские голоса боролись и конкуренты Кирилла. Известно, что архимандрит Тихон (Шевкунов) приезжал в тот месяц в Украину с некой тайной миссией, связанной, вероятно, с продвижением российских интересов среди украинского епископата. Его видели в Киеве, он ездил по епархиям и встречался с архиереями, но видимых результатов не достиг. Трудно утверждать, что архимандрит Тихон делал это прямо от имени митрополита Климента, для этого он всегда был слишком самостоятельным игроком, но все источники настаивают, что Шевкунов действовал не в пользу митрополита Кирилла, и патриарх до сих пор ему это припоминает.

Кураев считает, что помимо церковно-политического расчета обе стороны прямо подкупали архиереев — и украинских, и российских. Диакон заезжал к митрополиту Кириллу в Отдел внешних церковных связей 26 января, в свободный день между Архиерейским и Поместным соборами; по его словам, «там была очередь из украинских архиереев, которые ненадолго заходили к нему и счастливые уходили»²⁷. Говорят, что украинский угольный магнат Виктор Нусенкис, делегат Поместного собора от Донецкой епархии УПЦ, тоже ездил к украинским архиереям с деньгами. Доказательств, что взятки играли существенную роль в предвыборной кампании, не существует, но это прямо или косвенно подтверждают многочисленные свидетели.

На Архиерейском соборе 25 января за митрополита Кирилла проголосовали 97 епископов из 197, принимавших участие в голосовании, за митрополита Климента — 32, за остальных — 52 епископа, третьим в шорт-листе был митрополит Минский Филарет. С одной стороны, Кирилл обошел Климента с большим отрывом. С другой, более чем для половины участников Архиерейского собора он не стал первым выбором, в сумме 100 епископов проголосовали не за него.

В состав делегатов Поместного собора входили монахи, монахини и миряне, включая женщин. В основном это были сотрудники епархиальных управлений, приходские старосты, преподаватели православных гимназий, но многие регионы прислали в качестве делегатов крупных бизнесменов, чиновников и их родственников: среди них были директоры фармацевтических компаний и кондитерских фабрик, ведущие региональных телеканалов, руководитель Федеральной налоговой службы по Нижегородской области, актриса — жена владивостокского губернатора, латвийский судостроительный магнат и даже директор цирка. Участие в составе епархиальной делегации на Соборе оказалось элементом статуса для региональных элит. Они воспринимали голосование как ритуал и ставили галочки в бюллетене там, где скажет архиерей.

Почти сразу после открытия Поместного собора митрополит Киевский Владимир взял слово и открыто призвал голосовать за митрополита Кирилла, нарушив все правила и этические нормы. Протоиерей Николай Артемов — клирик РПЦЗ из Мюнхена, который в 1991 году служил молебен в Белом доме, а в 2000-х активно способствовал объединению церквей — попытался сказать, что у него есть сомнения в правильности процедур. На это ему резко ответил известный московский протоиерей Димитрий Смирнов: «Преподобный Исаак Сирин говорит, что все сомнения от дьявола». Один из участников Собора вспоминает, что «cмотреть на бедных зарубежников было печально, они еще не сталкивались с советским хамством». За обедом украинские архиереи говорили, что Кирилл — «мощный лидер» и надо голосовать за него.

После того как митрополит Филарет объявил о том, что снимает кандидатуру, исход уже был ясен. И украинцы, и белорусы голосовали консолидированно, а те, кто колебался, прислушались к мнению уважаемых иерархов или просто примкнули к сильнейшему. По итогам голосования митрополит Кирилл набрал 508 голосов, а Климент — 169, остальные бюллетени признали недействительными. Второй тур не понадобился.

«Это был заговор с целью поставить конкретного кандидата. У меня было ощущение шулерской партии, разыгранной с нашим участием в качестве массовки. После Собора я уехал в монастырь, хотелось тишины, лечь и рыдать в подушку. Я первый раз столкнулся с такой откровенной манипуляцией», — рассказывает один из участников Собора от епархии из Центральной России, протоиерей, настоятель крупного храма. «Я голосовал за владыку Климента, конечно, как за протестного кандидата», — говорит другой участник, монах с юга России.

«Мы тогда ужасно ошиблись. Я это признаю публично. Он меня использовал так же, как и остальных», — говорит спустя 15 лет архимандрит Кирилл (Говорун), теперь работающий профессором университета Лойола Мэримаунт в Лос-Анджелесе. Патриарх Кирилл лишил его сана за антивоенную позицию и поддержку украинской автокефалии.

Автор мема про асфальтоукладчик, ставшего эпиграфом к патриаршеству Кирилла, иеромонах Агафангел (Белых) вскоре уехал на шесть лет в миссионерскую командировку в Тикси — маленький гарнизон в Якутии за полярным кругом на берегу моря Лаптевых. Поговаривали, что его так наказали за острый язык, но на самом деле просто совпало. Сейчас Агафангел выращивает коз, варит сыры и строит новый храм в скиту в Белгородской области почти на границе с Украиной. Монахи привыкли к постоянным канонадам, работе ПВО, дронам и боевым самолетам над головой и дают приют беженцам из деревень, попавших под обстрелы.

1 https://www.youtube.com/watch?v=ZNMs7eKBEfc

2 https://rg.ru/2009/01/28/patriarh.html

3 https://rg.ru/2009/01/28/patriarh.html

4 https://elentir.livejournal.com/250281.html

5 https://elentir.livejournal.com/250281.html

6 http://www.patriarchia.ru/db/text/546873.html

7 https://novayagazeta.eu/articles/2023/12/05/gossluzhashchie-po-kontraktu-s-bogom

8 https://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=24371

9 https://www.youtube.com/watch?v=eV2rjUlhAc4

10 http://news.bbc.co.uk/hi/russian/russia/newsid_7774000/7774391.stm

11 https://www.kommersant.ru/doc/1091720

12 http://www.russdom.ru/node/496

13 http://www.patriarchia.ru/db/text/133121.html

14 https://www.youtube.com/watch?v=Frz-WQ4HjFE

15 http://www.patriarchia.ru/db/text/6126796.html

16 https://ruskline.ru/monitoring_smi/2008/12/27/patriarh_kirill_pora_privykat/

17 Диакон Андрей Кураев. Интервью из архива автора

18 https://diak-kuraev.livejournal.com/1404.html

19 https://archive.vn/20130417014420/www.izvestia.ru/russia/article3124607

20 https://web.archive.org/web/20141209172152/http://sobor09.ru/participants/297/

21 https://ria.ru/20080727/114995505.html

22 Здесь и далее интервью Говоруна с автором

23 Кураев А. Интервью из архива автора

24 http://www.patriarchia.ru/db/text/512998.html

25 https://www.kommersant.ru/doc/1098329

26 https://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=8&id=25095

27 Кураев А. Интервью из архива автора

Глава 12.
Кощунницы

Вечером 5 декабря 2011 года в московском клубе «Мастерская» с большим опозданием началась встреча с настоятелем московского Храма Троицы в Хохлах протоиереем Алексием Уминским. Планировались свободная беседа священника с гостями о Евангелии, вере и Церкви, просмотр фильма о православии в Кении, одним из авторов которого был отец Алексий, а потом концерт рок-музыкантов, включая совладельца клуба Алексея Паперного. Начало задержали. Накануне в России состоялись выборы в Государственную думу, на которых случились массовые и почти открытые фальсификации в пользу правящей партии «Единая Россия». А 5 декабря на Чистых прудах почти стихийно собрался протестный митинг, куда пришли несколько тысяч человек. Когда встреча в «Мастерской» уже шла, толпа пробовала пройти к зданию Центризбиркома, которое находилось в 500 метрах от клуба, и ее теснил ОМОН.

Это была самая крупная массовая акция в России за многие годы, именно с нее началась большая волна политических протестов. Собравшиеся на встречу с Уминским постоянно обновляли новости в телефонах, узнали, что задержан Алексей Навальный — за эту акцию он получил свой первый административный арест. В «Мастерскую» стали забегать участники митинга, запыхавшиеся, шокированные жесткими действиями полиции. Клуб оказался забит взбудораженными людьми, которые задавали отцу Алексию вопросы о правде, справедливости и смысле жизни. На экране африканцы из племени масаи радостно танцевали и пели православные гимны под ярким солнцем, а за окнами, в московской слякоти и темноте, омоновцы в круглых блестящих шлемах, сомкнув щиты, стояли в оцеплении.

За одним из столиков «Мастерской» сидел красивый, стильно небритый молодой человек в черной футболке с Микки-Маусом – священник Дмитрий Свердлов, настоятель храма в подмосковном поселке Павловское. «Я вчера был наблюдателем на избирательном участке. Я думал, хотя бы присутствие человека в рясе их остановит, но нет», — рассказывал он своим соседям. Через два дня издание «Православие и мир», не зависимое от церковных структур, опубликовало подробный рассказ Свердлова¹ о происходившем на типичном избирательном участке в одной из московских школ. После окончания голосования там «началось шоу». На столе лежали две одинаковые по высоте пачки бюллетеней, поданные за «Единую Россию» и за КПРФ, но председатель участковой избирательной комиссии написала в протоколе, что за «Единую Россию» было подано шестьсот девяносто голосов, а за КПРФ — двести двадцать. Наблюдатели потребовали пересчета, священник Дмитрий сказал членам комиссии, молодым школьным учительницам: «Девчонки, мы же все понимаем, что произошло, и сейчас совершается ложь. Вот вы учите детей, а сейчас участвуете во лжи, подумайте — чему вы детей научите?» Председатель отказалась пересчитывать и переписывать протокол, и тогда Свердлов вызвал полицию, но та не стала вмешиваться, и фальсифицированные протоколы ушли в Центризбирком. Спустя некоторое время священник получил уведомление из полиции об отказе в возбуждении уголовного дела — причем не против членов избирательной комиссии, на которых он написал заявление, а против него самого и других наблюдателей.

Конец 2011-го и первая половина 2012 года стали переломными в истории путинской России — призрак «оранжевой революции» сопровождал возвращение президента в Кремль, страх потерять власть привел к эскалации насилия. Патриарх Кирилл тоже в это время ощутил угрозу своему положению, принял меры и определился со своей стратегией на ближайшие десятилетия.

Крен в великие дела

Через месяц, в январе 2012 года — к тому времени протесты продолжали набирать силу — патриарх Кирилл давал традиционное рождественское интервью главному федеральному телеканалу «Россия-1». Среди прочего он сказал, что «у каждого человека в свободном обществе должно быть право выражать свое мнение, в том числе несогласие с действиями власти», «ложь должна уходить из нашей жизни», а «если власть остается нечувствительной к выражению протестов, это очень плохой признак». Церковь не может занимать ничью сторону, так как ее прихожане есть «и среди тех, кто был на площади, и среди тех, против кого выступают на площади»². Эта неожиданная реплика была воспринята как поддержка протестного движения и его моральных требований к власти — честности, справедливости и сменяемости.

Похоже, Кирилл не понимал, каковы перспективы протестов и какими будут дальнейшие действия властей. Президент Медведев продемонстрировал, что готов пойти на уступки, пообещав вернуть выборность глав регионов. На митинги приходили люди, близкие к власти — например, бывший министр финансов, старый знакомый Путина Алексей Кудрин, дочь первого демократического мэра Петербурга Анатолия Собчака Ксения, о которой ходили слухи, что она крестница Путина. На всякий случай патриарх произнес слова, которые в случае грядущей либерализации можно было бы считать поддержкой гражданского общества. Но довольно быстро стало понятно, что это не понадобится.

Весь предыдущий год от патриарха Кирилла и от РПЦ в целом чего-то ждали. Эти ожидания были амбивалентными: первые годы его патриаршества вызвали разочарование и тревогу, но тем острее была надежда на изменения, на то, что патриарх услышит недовольных и исправит курс. В 2011 году в российских медиа вышли три статьи, которые описывали ситуацию, — они касались взаимоотношений РПЦ с властью и формулировали общественный запрос к Церкви.

Сначала сайт «Православие и мир» опубликовал колонку протоиерея Алексия Уминского «Немолчащая церковь». «Сейчас очень многие неверующие люди, далекие пока от Церкви, но которые могли бы к ней повернуться, от нее отворачиваются, разочаровываются, потому что думают, что Церковь не за народ, что Церковь слишком близка к власти», — писал отец Алексий. Церковь провела 200 лет под управлением империи и почти весь двадцатый век под советской властью, «а потом пошла торговля. Когда Церковь понимала, что без государства она не вернет награбленное и отнятое, она должна была терпеливо ждать и добиваться уступок какими-то компромиссами. <...> Хватит компромиссов, пора говорить». Уминский критиковал лукавую позицию «Церковь вне политики», которая на самом деле означала безоговорочную поддержку правящей партии, и призывал разорвать «слишком теплые и крепкие объятия с государством». Эта публикация спровоцировала бурную внутрицерковную дискуссию: многие приходские священники и миряне соглашались с Уминским, но в основном в соцсетях и под псевдонимами.

Противоречия внутри РПЦ показал и корреспондент журнала «Русский репортер» Дмитрий Соколов-Митрич. Он съездил в семь разных епархий, поговорил там с людьми, потом побывал в офисе патриархии и выпустил репортаж под названием «Очень маленькая вера»³. «С каждым годом у патриархии все меньше взаимопонимания не только с обществом, но даже с собственным духовенством», — резюмировал Соколов-Митрич. Он писал, что для его героев анонимный разговор с журналистом — единственный способ донести свою правду до начальства, не попав под репрессии. «Когда пришел новый патриарх, нам казалось: вот сейчас что-то изменится, у Церкви откроется второе дыхание. Но прошло два года, и большинство надежд развеялось. У него сильный крен в великие дела, в этом смысле он похож на Путина», — сказал один из этих анонимных священников. По его словам, за своими большими амбициями патриарх Кирилл не видел людей и их нужды.

Священники из разных российских городов говорили о том, что с каждым годом становится все меньше студентов в семинариях и тех, кто хочет принять постриг в монастырях, о росте бумажной отчетности, о бюрократизации приходской жизни и бесправии простых священников, о требовании количественных показателей — чтобы «по картинке» крестные ходы были массовыми, к докладам о числе участников требовалось прикладывать фотографии. При этом настроение в Московской патриархии резко контрастировало с атмосферой «на местах»: чиновники в сане, с которыми поговорил журналист, излучали оптимизм и были решительно настроены строить вертикаль власти и осушать епархиальные «болота». Соколов-Митрич с удивлением констатировал: «Возникает иллюзия, что в России не одна, а две церкви». Православная общественность в интернете обвиняла автора в тенденциозной подаче фактов и троллинге, а редакция «Русского репортера» собрала целый круглый стол для обсуждения репортажа и реакций на него⁴. «Я три года нахожусь в среде функционеров. Мне трудно слышать, когда их называют людьми без сердца. Я видел, как они плачут», — защищал свою корпорацию от критики председатель Синодального информационного отдела РПЦ Владимир Легойда.

Наконец, известный писатель Дмитрий Быков опубликовал в проекте «Сноб. ру» колонку «Толоконные лбы»⁵ ((отсылка к сказке Пушкина «О попе и его работнике Балде», которая начинается словами «Жил-был поп, толоконный лоб»). Он писал, что церковь «могла бы сыграть роль духовного ориентира, нехватка которого так остро ощущается по всей России», но вместо этого превратилась в «тень государства». В редакцию стали приходить письма от обиженных православных, которые обвиняли Быкова в «оскорблении по религиозному признаку»⁶, а «Сноб» — в ксенофобии и разжигании розни⁷. Критику в адрес Быкова публиковали православные журналы разной направленности — умеренный, подчиненный Синодальному информационному отделу патриархии «Фома»⁸ и фундаменталистский «Радонеж»⁹. В редакции независимого «Православие и мир» провели дискуссию о публикации, пригласив туда и автора. «Мы упускаем момент чрезвычайно выгодный для того, чтобы в обществе появилась сколько-нибудь осмысленная, достаточно рациональная, внятная моральная платформа, на которой бы могли объединяться думающие люди. Кроме Православной Церкви, такой силы нет», — пояснил свою позицию Быков¹⁰, сформулировав те самые ожидания от РПЦ, с которыми общество подошло к политическим протестам 2012 года.

Разделяй и властвуй

В начале своего патриаршества Кирилл резко взялся за реформирование всех сфер церковной жизни. Для начала создал новые синодальные отделы (церковные министерства) и поставил во главе своих людей. Кроме того, он создал новый орган — Межсоборное присутствие, дискуссионную площадку, где священники и миряне должны были обсуждать актуальные проблемы и готовить документы, регулирующие внутрицерковную жизнь и отношение к общественным проблемам. Поначалу в Присутствии действительно происходила свободная дискуссия, а проекты документов даже выкладывали в публичный доступ для открытого обсуждения на сайте «Богослов.ру», где их мог комментировать любой желающий — правда, принимали потом все равно самую нейтральную и консервативную версию.

Параллельно началась реформа образования: Кирилл сформировал команду молодых управленцев, которым было поручено привести духовные семинарии в соответствие с уровнем бакалавриата по Болонской системе, а академии — с уровнем магистратуры. Любимым же образовательным проектом патриарха стала Общецерковная аспирантура и докторантура (ОЦАД), которую возглавил тогдашний фаворит Кирилла митрополит Иларион (Алфеев). ОЦАД действительно быстро превратилась в элитный интеллектуальный центр для подготовки церковных кадров: там получали гранты от американских фондов, запускали совместные программы с самым прогрессивным государственным университетом — Высшей школой экономики, проводили курсы повышения квалификации епископов, разработанные по аналогии с государственными программами переподготовки для региональных чиновников. Архимандрит Кирилл (Говорун), который в те годы входил в ближний круг Кирилла, занимался этой проевропейской реформой в должности зампреда Учебного комитета (церковного аналога Министерства образования). Он рассказывает, что патриарх был очень увлечен образовательным проектом, сам работал с документами, переписывал, вычеркивал, вникал в детали, участвовал в концептуальных обсуждениях.

Все это давало надежду, но продлилось недолго. Состав участников Межсоборного присутствия постепенно становился все более лояльным официальной линии патриархии, а обсуждения — все более формальными: последние много лет этот орган производит пустоту и имитирует демократичность. Реформа образования тоже забуксовала. Кириллу свойственно увлекаться новыми проектами на этапе запуска, а потом терять к ним интерес; кроме того, у него сменились идейные приоритеты. «Я изнутри видел, как постепенно схлопывается окно возможностей и зарождается идеологический монстр, он тогда был еще маленьким дракончиком, с которым патриарх играл и хлопал по загривку», — рассказывает Говорун¹¹. «Цель реформы была в том, чтобы включить российское духовное образование в единое образовательное пространство Европы, — говорит один из профессоров Духовной академии. — В какой-то момент [из-за нарастающего в стране антизападничества] эта цель стала неполиткорректной, а потом и вообще вредительской». По словам протодиакона Андрея Кураева, реформа «оказалась просто опасной [для патриархии], потому что люди с хорошим образованием начинают независимо думать»¹².

Сам Кураев, который помог митрополиту Кириллу стать патриархом и сразу получил от него повышение — почетный титул протодиакона, вспоминает, что его разочарование наступило очень быстро: «В мае 2009 года [через четыре месяца после выборов] мне стало понятно, что уже всё: надежды были напрасны»¹³. Тогда Кураев приехал в спорткомплекс «Измайловский», где проходила встреча новоизбранного патриарха с молодежью — этот формат Кирилл позаимствовал у римских понтификов. На встрече было 5000 человек¹⁴, преимущественно — студенты московских университетов и колледжей. На трибунах сидели музыканты, байкеры, ведущая MTV Тутта Ларсен. Когда Кураев не без труда попал в ложу и разместился рядом с участниками группы «Иванушки International», выяснилось, что никакого свободного разговора лидера Церкви с молодыми людьми на самом деле нет, потому что все вопросы подготовлены и распределены заранее. «Митрополит Кирилл, которого я знал, не боялся острых вопросов, он спокойно беседовал с кем угодно, — вспоминает Кураев. — А здесь главное было показать массовость и народную любовь». Через несколько дней такая же встреча патриарха со студентами состоялась в Петербурге в Ледовом дворце — пришли 8000 человек, зал был украшен плакатами «Храм в каждый вуз», «Кирилл — наш патриарх» и даже «Небо становится ближе»¹⁵ (цитата из песни Бориса Гребенщикова). Такие встречи повторялись еще несколько раз, но после публичных скандалов вокруг того, что студентов туда сгоняли по разнарядке¹⁶, патриарх к ним остыл.

Самым главным проектом Кирилла стала реформа территориального управления РПЦ — так называемое «разукрупнение епархий», которое привело к резкому увеличению числа епископов. Начавшись в 2011 году, она продолжается до сих пор; количество архиереев РПЦ за это время увеличилось вдвое. Патриарх действовал крайне авторитарно: многие архиереи узнавали, что их епархию разделили на две, а то и на три части, только из опубликованных решений Синода.

Причин для такой политики было несколько. Кирилл учел опыт своего избрания и предвыборной кампании и рукоположил в России количество епископов, достаточное, чтобы лишить Украину «блокирующего пакета». «Голос украинского епископата надо было задавить», — считает архимандрит Кирилл (Говорун)¹⁷. Диакон Кураев сравнивает эту стратегию с «тактикой Ленина»: тот когда-то стремился включить в ЦК больше новых членов, полностью обязанных вождю, чтобы оттереть делавших революцию старых большевиков и гарантировать желательные результаты голосований. Такого же эффекта Кирилл добивался от нового состава Архиерейского собора. Кроме того, работал принцип «разделяй и властвуй»: чем мельче епархии и больше епископов, тем меньше ресурсов может быть сконцентрировано в одних руках, а значит — менее вероятно формирование альтернативных патриархии групп влияния.

Учитель патриарха, митрополит Никодим, сформировал свой круг верного и единомысленного епископата, продвинув рукоположения своих учеников. Кирилл хотел превзойти учителя, благо этому способствовали исторические обстоятельства, и сформировать свой епископат. При этом, по словам Говоруна, «у Никодима его ставленники были удлинителями его мозгов. А у Кирилла в лучшем случае — удлинителями его рук. Он боится делегировать кому-то что-то интеллектуальное». В отличие от Никодима, патриарх рукополагал не тех, кого отбирал по способностям и уровню амбиций, а тех, кто безопасен и не может принимать самостоятельные решения. Один из давних сотрудников ОВЦС, который хорошо знал Кирилла с 1990-х, прямо говорит о сакрализации церковных должностей: «Это мистико-бюрократический клерикализм. У Кирилла очень мистическое отношение к рукоположению». В православном вероучении ничего не говорится об особой связи или даже зависимости священников и епископов от тех, кто конкретно их рукополагал. Но Кирилл как бы мистически привязывал к себе новых архиереев, создавал армию «своих» и пытался таким образом гарантировать полную лояльность себе лично — единственное действительно значимое для него качество. Это сочеталось с тотальным контролем в управленческих и финансовых вопросах и приступами подозрительности.

Реформы оказались в большей степени имитацией бурной деятельности, чем проявлением реальной стратегии. При этом РПЦ при патриархе Кирилле действительно изменилась: административное давление стало жестче, бюрократический аппарат усилился вместе с ростом бесправия и беспомощности обычного духовенства и мирян. И все это происходило параллельно с тем, как государство вводило консервативно-патриотическую повестку в православной обертке во все сферы общественной жизни, при этом ограничивая собственную инициативу РПЦ. Окончательным переломным моментом стали события 2012 года.

Дело Pussy Riot

«Раз мирные стотысячные митинги не дают немедленного результата, мы будем перед Пасхой просить Богородицу поскорее прогнать Путина», — сказала одна из участниц феминистской панк-группы Pussy Riot своим подругам, когда они шли морозным утром 21 февраля 2011 года в храм Христа Спасителя¹⁸.

В проповеди на годовщину своей интронизации 1 февраля 2012 года, через несколько недель после смелого рождественского интервью, патриарх Кирилл заявил, что «православные люди не умеют ходить на демонстрации, они стоят к Поясу Пресвятой Богородицы»¹⁹. Затем на встрече лидеров религиозных организаций России с кандидатом в президенты Владимиром Путиным патриарх сказал, что в 2000-е годы «чудом Божиим при активном участии руководства страны нам удалось выйти из страшного, системного, разрушающего сами основы народной жизни, кризиса. <…> и огромную роль в исправлении этой кривизны нашей истории сыграли лично Вы, Владимир Владимирович»²⁰. К тому же именно Путин имеет «наибольшие шансы реализовать кандидатство в реальную должность». Это уже было похоже на прямую агитацию. О протестах больше не было и речи.

Группу Pussy Riot создали весной 2011 года несколько московских студенток. Группа занималась скорее не музыкой, а акционизмом, искусством прямого действия. Точное число участниц неизвестно, как и полный список их имен: группа была принципиально анонимна, девушки надевали на акции яркие разноцветные платья и балаклавы — шапки-маски с прорезями для глаз. За год они успели провести несколько акций в разных общественных местах: на крыше троллейбуса, в метро, в магазине. Они исполняли короткие песни собственного сочинения о политических проблемах, снимали это на видео, потом накладывали студийный звук и выкладывали на YouTube — получались протестные видеоклипы, снятые в общественных пространствах. В декабре они забрались на крышу спецприемника, в котором отбывал административный арест Алексей Навальный, и спели песню «Смерть тюрьме, свободу протесту». В конце января исполнили прямо на Лобном месте посреди Красной площади песню «Путин зассал», вдохновленную большими митингами на проспекте Сахарова и Болотной площади: восемь девушек с электрогитарами размахивали дымовыми шашками и флагами с протестной символикой.

Под впечатлением от церковной поддержки возвращения Путина в Кремль Pussy Riot написали песню «Богородица, Путина прогони». Днем 21 февраля они спели ее первые строчки на амвоне храма Христа Спасителя, танцуя, прыгая, крестясь и кланяясь. Акция длилась 41 секунду и напрямую отвечала патриарху в том же месте, где он противопоставил протестующих тем, кто стоит в очереди к Поясу Богородицы: «Патриарх Гундяй верит в Путина / Лучше бы в Бога, сука, верил / Пояс Девы не заменит митингов / На протестах с нами Приснодева Мария!» Pussy Riot обращались с молитвой к Божией Матери, обозначая общественные болевые точки: запрет «пропаганды гомосексуализма», который тогда приняли региональные парламенты в отдельных городах (через несколько лет он станет федеральным законом), риторику традиционных ценностей, которую РПЦ все активнее навязывала обществу, сотрудничество патриарха со спецслужбами, фальсификации выборов. Акция в ХХС была не единственной: двумя днями раньше часть этой песни Pussy Riot исполнили на солее Елоховского собора, откуда их прогнали. Ровно так же закончилось и выступление в храме Христа Спасителя: девушек просто вывели на улицу и отпустили.

В клипе, который группа опубликовала вечером 21 февраля, съемки акций в обоих соборах монтировались с реакциями их сотрудников и посетителей: яркие, раскованные и разноцветные участницы группы контрастировали с угрюмыми православными, одетыми в темные пальто и куртки. В соцсетях сразу началось бурное обсуждение. Диакон Андрей Кураев написал в «ЖЖ», что панк-молебен прошел в последнюю неделю перед началом Великого поста, на Масленицу, которая всегда была временем карнавала, перевертышей и скоморошества. «Будь я ключарем этого храма, я бы их накормил блинами, выдал по чаше медовухи и пригласил бы зайти вновь на Чин Прощения (специальная покаянная молитва перед Великим постом, которая служится в Прощеное воскресенье, последний день Масленицы. — прим. авт.)»²¹, — заключил Кураев. Воображаемые блины быстро стали мемом.

Прощеное воскресенье настало через пять дней — и именно тогда участниц группы объявили в розыск по статье «хулиганство, совершенное группой лиц». А еще через неделю двух девушек — студентку пятого курса философского факультета МГУ Надежду Толоконникову и студентку четвертого курса Института журналистики и литературного творчества Марию Алехину — арестовали. Через две недели арестовали третью участницу панк-молебна Екатерину Самуцевич. Следующие полгода, пока шло следствие, они провели в СИЗО без возможности видеться с семьей, хотя у Алехиной и Толоконниковой были маленькие дети.

Что произошло за эти пять дней между акцией, которая закончилась мирно, и объявлением участниц группы в розыск, неизвестно. Но очевидно, что полиция действовала не по собственной инициативе. В поисках оставшихся на свободе участниц группы следователи несколько раз приходили на радиостанцию РСН допрашивать ведущего Сергея Доренко, потому что он сделал интервью c Pussy Riot. Доренко объяснил рвение следствия тем, что дело «на контроле у Второго»²². «Второй» в терминологии тех лет — это премьер-министр Путин. Сами участницы Pussy Riot говорили, что, по их сведениям, «из аппарата патриарха Кирилла» несколько раз звонили начальнику Главного управления МВД Москвы Владимиру Колокольцеву с требованием возбудить уголовное дело на участниц панк-молебна²³.

Председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин, человек, близкий в то время к патриарху Кириллу, по горячим следам прокомментировал акцию очень мягко: «Ничего нового в этом нет. Две тысячи лет наш храм осаждают. Несчастные люди». Но уже через день он стал требовать максимально жестокого наказания и написал, что «речь идет о действиях, способных взорвать ситуацию в стране». Среди прочего Чаплин заявил, что законодательная норма об оскорблении чувств верующих должна перейти из административного права в уголовное²⁴.

Ученый совет Московской духовной академии вскоре собрал специальное заседание, на котором разбирали высказывание многолетнего профессора Андрея Кураева и признали его недопустимым. «Профессорско-преподавательская корпорация Московской духовной академии едина во мнении, что акция феминисток в храме Христа Спасителя является кощунством и попранием чувств верующих христиан», — констатировалось в пресс-релизе²⁵. Через год Кураева и вовсе уволили за «эпатажные публикации», большая часть которых касалась Pussy Riot.

На протяжении месяцев между арестом и вынесением приговора Алехиной, Толоконниковой и Самуцевич «дело Pussy Riot» стало одной из главных российских тем. На его фоне в марте состоялось избрание Владимира Путина на третий президентский срок, многотысячные митинги протеста, «Марш миллионов» накануне инаугурации нового старого президента, который закончился первыми массовыми арестами и «Болотным делом». Но даже это дело, в результате которого в тюрьму за политический протест отправили три десятка человек, не вызвало такого резонанса, как панк-молебен.

Российское телевидение транслировало ток-шоу и документальные фильмы, осуждающие Pussy Riot. Участниц группы обвиняли в кощунстве, сатанизме, работе на западные либеральные организации, их называли «бесами» и продолжателями дела большевиков по разрушению Церкви. Один из главных пропагандистов Аркадий Мамонтов в трехсерийном документальном фильме «Провокаторы», который вышел на телеканале «Россия-1», бездоказательно утверждал, что группу финансировал один из главных врагов Владимира Путина — бывший олигарх Борис Березовский, уже давно живший в изгнании в Лондоне²⁶. Березовскому пришлось выступать с опровержением²⁷. Параллельно Pussy Riot превратились в поп-культурный бренд: принты с силуэтами в разноцветных балаклавах печатали на футболках и стикерах, на улицах российских городов появились граффити и плакаты со стилизованными иконографическими изображениями Богородицы в балаклаве.

На все суды над Pussy Riot приходили сотни журналистов, активистов и тех, кто хотел поддержать девушек и выразить свою солидарность. Писатель Дмитрий Быков побывал в Таганском суде на очередном заседании по избранию меры пресечения (содержание под стражей, как всегда, продлили) и сделал вывод, что «решение [ломать Алехину и Толоконникову по полной программе] принято, и принято тандемом — просто раньше это был тандем Путина и Медведева, а теперь, вероятно, Путина и Патриарха»²⁸. На этом же заседании Мария Алехина процитировала стихи Осипа Мандельштама: «Я извиняюсь, но в глубине души ничуть не изменяюсь» — все участницы группы настаивали, что не имели намерения никого оскорблять, но не собираются отказываться от своих взглядов.

На Страстной неделе перед православной Пасхой Мария Алехина передала через адвокатов открытое письмо, в котором писала, что хочет «праздновать с чувством мира внутри и вокруг». Процитировав слова апостола Павла «Господь со мной, и не убоюсь. Что сделает мне человек?», Алехина указала, что именно человек делает из нее преступницу, но она не верит в неспособность христианина прощать.

Квартира с «нанопылью»

Патриарх Кирилл впервые высказался об акции Pussy Riot на проповеди в одном из московских храмов 24 марта, когда девушки уже несколько недель сидели в СИЗО. Он не называл акцию напрямую, ограничившись формулировкой «то, что произошло в храме Христа Спасителя», и сказал, что «появляются люди, которые оправдывают это кощунство, минимизируют его, стараются представить как некую забавную шутку», но «каждого верующего человека это не может не уязвлять»²⁹. Ни о какой милости к находящимся за решеткой молодым женщинам речь не шла.

Из-за скандала к Церкви было привлечено особое внимание, и журналисты отслеживали все информационные поводы, которые касались РПЦ или лично ее предстоятеля. 22 марта издание «Росбалт» опубликовало расследование «Золотая пыль патриарха»³⁰: выяснилось, что его многолетняя спутница Лидия Леонова только что выиграла суд у бывшего министра здравоохранения, известного кардиохирурга Юрия Шевченко.

Журналисты узнали, что в собственности Владимира Михайловича Гундяева (то есть патриарха Кирилла) уже много лет находится московская квартира площадью 144 квадратных метра по адресу Серафимовича, 2 — в знаменитом «Доме на набережной» с видом на Кремль, построенном при Сталине для советской номенклатуры. Эту квартиру Кирилл, еще будучи митрополитом, получил при помощи Владимира Ресина, многолетнего заместителя мэра Москвы Юрия Лужкова. Ресин как раз в начале 2012 года стал советником патриарха по строительству, чтобы курировать один из самых амбициозных бизнес-проектов Кирилла, совместную программу патриархии и московского правительства «200 храмов» — их должны были построить в спальных районах Москвы. Теперь появилось свидетельство давнего партнерства патриарха и чиновника. В квартире, принадлежащей Владимиру Гундяеву, была прописана Лидия Леонова.

В 2010 году Юрий Шевченко купил квартиру этажом ниже и начал делать в ней ремонт. Завершить его не удалось: к Шевченко пришла Леонова в сопровождении представителей районной администрации и полиции, утверждая, что из-за работы строителей в квартире патриарха появился слой токсичной пыли. Леонова подала в суд иск на 20 миллионов рублей (по курсу 2011 года это примерно 660 000 долларов): в эту сумму она оценила ремонт в квартире патриарха, аренду аналогичного жилья на время ремонта и оплату переездов. Почти треть денег должна была уйти на специальную очистку 970 книг: Леонова приложила к делу экспертизу, согласно которой пыль содержала крайне опасные наночастицы. Особую пикантность ситуации придавало то, что Шевченко — верующий человек, который был близок к патриарху Алексию и Киевскому митрополиту Владимиру, а в какой-то момент даже стал священником в Украинской православной церкви и служил в храме. Отношения Шевченко с патриархом Кириллом не сложились еще до квартирной тяжбы. Независимые юристы говорили, что заявленная сумма ущерба сильно завышена и что «правильная» политическая позиция патриарха и личные связи могли повлиять на решение суда, полностью удовлетворившего иск Леоновой³¹.

Патриарх Кирилл в те годы узнавал, что о нем и о Церкви пишут в медиа, от сотрудников Синодального информационного отдела (СИНФО): они распечатывали свои мониторинги на принтере, упаковывали в конверт и на машине привозили в Патриаршую резиденцию. Ежедневно для патриарха составляли краткие дайджесты публикаций в медиа с цитатами. По пятницам делали еженедельный отчет с графиками и таблицами: события, цитируемость, позитивные и негативные упоминания Церкви, патриарха и основных церковных спикеров. Такие же еженедельные отчеты готовили по блогам, включая туда количество лайков и комментариев под постами («Непосредственно на Патриарха Кирилла негатив направлен в 173 публикациях»). Каждые три месяца СИНФО представлял патриарху большие информационно-аналитические исследования с диаграммами, статистикой телевизионных сюжетов и публикаций на церковные темы, ростом и снижением позитива и негатива, рейтингами спикеров и их влиятельности, а также рекомендациями. Обычно советовали «работать на опережение», наращивать присутствие Церкви в медиа, чаще создавать инфоповоды, «размещать» качественные материалы в авторитетных изданиях.

СИНФО отвечал не только за подготовку отчетов, но и за то, как РПЦ представлена в медиа. Поэтому председателю отдела Владимиру Легойде было выгодно замалчивать или подчеркивать некоторые темы или публикации, создавая манипулятивную картину, из которой следовало, что динамика положительная, народ обожает патриарха, а негативные явления, конечно, существуют, но уже подготовлен план, как их обернуть на пользу Церкви. Волновать патриарха не следовало.

В конце марта 2012 года Кирилл впервые решил сам, без посредников и помощников, войти в интернет и ввести в поисковую строку «квартира патриарха». И увидел там сотни ярких ернических заголовков про себя и «нанопыль», а кликнув по ним, обнаружил негативные упоминания своего, возможно, самого близкого человека — Лидии Леоновой, за которую он не мог даже публично вступиться. По словам одного из тогдашних сотрудников патриархии, «он снова почувствовал себя незащищенным, уязвимым, его мир пошатнулся». Произошла ретравматизация: так же, как в 1997 году на пике «табачного скандала», медийная волна, которую Кирилл никак не контролировал, могла смести все его достижения.

Для начала патриарх ответил на публикации «Росбалта» самым странным из возможных способов. Это была не пресс-конференция, не пресс-релиз, не даже интервью в обычном смысле слова. 29 марта телеведущий Владимир Соловьев в эфире радиостанции «Бизнес ФМ» рассказал, что накануне приехал к патриарху в резиденцию в Чистом переулке и поговорил с ним без свидетелей и почему-то без записи. Дальше ведущий подробно пересказал эту беседу, цитируя по памяти слова патриарха и сопровождая их своими комментариями.

Во-первых, Соловьев зачем-то задал патриарху вопрос о часах Breuget стоимостью 30 тысяч долларов. Эти часы тремя годами ранее заметили на руке патриарха киевские журналисты во время его визита в Украину. По словам Соловьева, патриарх показал ему «наши русские часы», которые ему подарил президент Дмитрий Медведев и которые патриарх носит ежедневно, а украинские фотографии назвал «коллажем» (до того патриархия их подлинность не оспаривала). Якобы, увидев этот «коллаж», патриарх изучил вопрос и с изумлением обнаружил у себя коробку с новеньким Breuget, которую он даже не распаковал. У патриарха, объяснял Соловьев, хранится много дорогих подарков, потому что передарить неловко — подумают, что патриарх такой богатый, — а не брать тоже неловко: дарители обидятся³².

Вторым вопросом, который обсудили телеведущий с патриархом, стала недвижимость. Оказывается, Ресин решил улучшить жилищные условия митрополита Кирилла за счет города Москвы, услышав, что тот до сих пор живет «в этой развалюхе» в Серебряном Бору. На деле «развалюха» была дачей в сталинском поселке, к которой с помощью Ресина добавили сталинскую же квартиру: патриарх воспроизводил шикарный стиль жизни позднесоветской номенклатуры, видимо, поразивший его воображение в юности. Редкие книги, очистка которых от «нанопыли» стоит, как квартира в московской новостройке, по словам Соловьева, — коллекция отца патриарха, перевезенная из Петербурга (откуда у бедного советского священника раритетные фолианты, осталось неизвестным). Соловьев даже задал вопрос, почему бы не простить соседей, на что патриарх ответил, что это «было бы некорректно», но уточнил: он из сочувствия к Шевченко остановился на одинарной очистке книг, а мог бы заказать двойную — в два раза дороже. Наконец, в пересказе Соловьева Лидия Леонова превратилась в «трех сестер», то ли троюродных, то ли двоюродных, которые, оказывается, жили вместо патриарха в квартире с видом на Кремль, зачем-то переехав из Петербурга вместе с библиотекой.

Абсурдные оправдания Кирилла, переданные столь же абсурдным способом, вызвали новую волну реакции в соцсетях и медиа. Руководитель пресс-службы патриархии священник Александр Волков велел своим сотрудникам отсмотреть все опубликованные на официальном сайте фотоальбомы за три года патриаршества и стереть на них все заметные предметы роскоши — в основном речь шла о часах. «В одном месте я прокололась, забыла отретушировать отражение, — рассказывает студентка-стажерка, которая выполняла это задание. — Через несколько дней после того, как я закончила эту работу, мне позвонили из пресс-службы и сказали, что мы попали в топ “Яндекса”, но не так, как хотелось бы».

Блогеры быстро обнаружили, что на фотографии со встречи с министром юстиции Александром Коноваловым в июле 2009 года часов не было на запястье патриарха, но они остались на отражении руки в гладкой поверхности стола. В метаданных файла стояла дата дополнительной обработки — апрель 2012 года. Одним из первых скриншот опубликовал Алексей Навальный, написав: «Какое позорище». Комичность и нелепость этой ситуации спровоцировала шквал мемов и шуток. Патриарха в тот год даже наградили пародийной премией «Серебряная калоша» «за непорочное исчезновение часов»³³. Провинившуюся стажерку уволили; официальное объяснение ситуации звучало так: фоторедактор по своей инициативе отретушировал один снимок, а руководству об этом ничего не было известно³⁴.

Третьего апреля на заседании Высшего церковного совета патриарх Кирилл объявил, что «в России ведется информационная атака на Русскую православную церковь». Совет выпустил заявление о том, что «антицерковные силы опасаются усиления православия в стране». Эти силы особенно активизировались в год выборов, что говорит и об их антироссийской направленности. Силы продвигают «ложные ценности агрессивного либерализма». Против Церкви ведут «системную дискредитационную работу», организуют провокации против клириков. Члены ВСЦ призвали встать на защиту святынь от поругания. Для этого всей России надо выйти 22 апреля на молебен и «стояние в защиту веры, поруганных святынь, Церкви и ее доброго имени» на площади перед кафедральными соборами.

В Москве это «молитвенное стояние» проходило на площади перед храмом Христа Спасителя. На него собрались, по официальным подсчетам, 65 тысяч человек. Улицы в центре Москвы перекрыли, вдоль набережной до самых Лужников растянулась вереница автобусов, которые привезли верующих из разных городов, в том числе довольно далеких от Москвы — Пензы, Ставрополя, Нижнего Новгорода. В некоторых делегациях было больше тысячи человек. Над толпой развевались черно-желто-белые знамена (так называемые «имперки»), которые использовали монархисты и националисты, зеленые флаги Всемирного русского народного собора, хоругви разного размера и дизайна. На все фотографии попал длинный, на несколько метров, транспарант-растяжка с надписью «Встань за веру, русская земля». Организованными группами в толпе стояли казаки в форме, военные, монахини, православные байкеры в «косухах». К храму привезли иконы и другие артефакты, поврежденные в 1920-х во время антицерковной кампании большевиков и испорченные при вандальных нападениях на храмы в последние годы: это должно было подчеркнуть преемство между воинствующими атеистами первых пятилеток советской власти и современных «антицерковных сил». С трибуны выступили режиссер Никита Михалков, телеведущий Петр Толстой и менее известные культурные деятели, они говорили о «хулиганках» из Pussy Riot и утверждали, что за атакой на РПЦ стоит политический заказ извне.

Патриарх произнес проповедь, в которой намекнул на неких «предателей в рясах», послав ясный сигнал священникам, не разделяющим официальной церковной позиции по поводу «информационной атаки». Он тоже вспомнил про Pussy Riot. «Сегодня мы подверглись атаке гонителей, <...> опасной тем, что сам факт кощунства, святотатства, издевательства над святыней предлагается рассматривать как законное проявление человеческой свободы, как то, что должно защищаться в современном обществе», — сказал Кирилл. Он был доволен и, похоже, искренне верил, что против него, а значит — всей РПЦ, с которой он себя полностью отождествил, — какими-то могущественными силами ведется спланированная кампания.

Концепцию «информационной войны», развязанной против православия либеральными силами, все последующие месяцы развивали основные церковные спикеры: Владимир Легойда, протоиерей Всеволод Чаплин, архимандрит Тихон (Шевкунов). Последний назвал участниц Pussy Riot «шахидками», а их акцию — «бархатным терроризмом»³⁵. Федеральные телевизионные каналы поддерживали эту риторику. Как много лет спустя сформулировал один из главных российских публичных интеллектуалов 2010-х Юрий Сапрыкин, политическая кампания вокруг панк-молебна демонизировала в глазах друг друга две стороны, которые отныне потеряли надежду договориться между собой. Церковь предстала как сборище агрессивных, крайне консервативных и обидчивых маргиналов, а за благообразной личиной сторонников «честных выборов» скрывались осквернители храмов и наследники воинствующих атеистов: «конфликт вокруг Pussy Riot превратился в противостояние мракобесов, которые хотят надзирать и наказывать, и либералов, у которых нет ничего святого»³⁶.

Двушечка

В июне православная интеллигенция обратилась к патриарху Кириллу с петицией, которую подписали несколько сотен человек — ученые, поэты, художники, искусствоведы, музыканты, писатели, журналисты. Ссылаясь на Евангелие и «Основы социальной концепции РПЦ», они просили патриарха проявить милосердие и обратиться к светским властям с ходатайством о помиловании Алехиной, Толоконниковой и Самуцевич: «Мы считаем, что обращение Предстоятеля нашей Церкви с просьбой о помиловании могло бы не только облегчить участь арестованных, но и способствовало бы сглаживанию намечающегося противостояния между Русской Церковью и значительной частью нашего общества»³⁷. Среди подписантов были и священнослужители, не побоявшиеся стать для патриархийных чиновников «предателями в рясах».

Священник Димитрий Свердлов, к которому в небольшой подмосковный храм стали ездить многие верующие, не согласные с официальной линией патриархии, публично сказал: «Я хотел бы попросить прощения у задержанных — не от лица Церкви, но как член церковного сообщества за ту бешеную ненависть, которую вдруг часть этого православного сообщества проявила»³⁸. Протодиакон Кураев, продолжавший отстаивать милосердие, обратил внимание на абсурдность предъявленных обвинений: «Это же какими дебилами нас выставляет товарищ полковник, если пишет, что “вечными устоями и основополагающим руководством Церкви” может быть не Евангелие, а придуманный им запрет для мирян подходить к иконам иконостаса на солее!»³⁹

Почти одновременно с письмом православных обращение с призывом освободить Pussy Riot и переквалифицировать дело из уголовного в административное подписали десятки российских деятелей культуры: рок-музыканты, актеры, режиссеры, писатели. Среди них были Юрий Шевчук, Чулпан Хаматова, Федор Бондарчук, Эльдар Рязанов, Борис Гребенщиков, Кирилл Серебренников, Борис Акунин, Николай Цискаридзе — люди разных взглядов, по-разному относившиеся к российской власти.

К ним присоединялись знаменитости со всего мира. Мадонна на концерте в Москве произнесла речь в защиту Pussy Riot, а, исполняя «Like a Virgin», она повернулась к залу спиной, на которой было написано название группы, и надела черную балаклаву. Вокалист Red Hot Chili Peppers Энтони Кидис на концертах в Москве и Петербурге выступал в футболке с надписью Pussy Riot. Открытые письма публиковали правозащитные организации и культурные объединения разных стран, их подписывали политики, писатели, философы, журналисты. Немецкий журнал Der Spiegel опубликовал на обложке фото Надежды Толоконниковой из зала суда с подписью «Путинская Россия на пути к чистой диктатуре»⁴⁰. Обращение в защиту группы подписали Стинг, Оззи Осборн, U2, Энни Леннокс, Аланис Мориссетт, Патти Смит, Radiohead, Брайан Адамс, Джефф Бек, Элтон Джон, Брюс Спрингстин — всего больше ста музыкантов из разных стран⁴¹. Пол Маккартни передал письмо поддержки девушкам в СИЗО, Йоко Оно обратилась в Твиттере к Путину, призывая его «сохранить место в тюрьмах для серьезных преступников», Бьорк опубликовала фотографии арестованных участниц группы на своем сайте.

17 августа 2012 года все три подсудимые — Толоконникова, Алехина и Самуцевич — были признаны виновными в совершении хулиганства. Судья Марина Сырова отправила их на два года в исправительную колонию. В этот день к Хамовническому суду пришли больше тысячи человек, некоторые из них дежурили там все восемь дней, пока шли последние заседания. Здание суда на одной из старинных московских улиц Плющихе оцепил ОМОН, во время оглашения приговора задержали 50 человек. Перед тем как приставы захлопнули дверь в зал, туда удалось проникнуть Алексею Навальному, который пришел поддержать подсудимых. Когда Сырова читала вердикт, на балкон дома напротив здания суда выскочила девушка в балаклаве с гитарой и начала петь новую песню Pussy Riot «Путин зажигает костры революций».

В качестве потерпевших по делу проходили восемь сотрудников частного охранного предприятия, которые дежурили в соборе во время акции, сотрудница храма и один прихожанин, член националистической православной организации. Они утверждали, что панк-молебен причинил им невыносимые моральные страдания, и называли его «бесовскими дрыганьями». Первый вопрос, который прокурор задал в суде свечнице храма: «Что для вас Бог?».

В основу приговора, помимо показаний потерпевших, легла психолого-лингвистическая экспертиза, в которой утверждалось, что подсудимые нарушили правила Лаодикийского и Трулльского церковных соборов, проходивших в IV и VII веках. Психиатрическая экспертиза констатировала, что у Надежды Толоконниковой «смешанное расстройство личности в виде активной жизненной позиции». Несколько изданий ежедневно выкладывали полные стенограммы заседаний суда, поэтому абсурдные цитаты моментально расходились по блогам и эфирам. Адвокат Надежды Толоконниковой Марк Фейгин, выйдя из суда 17 августа, сказал журналистам, что «приговор — результат политического решения Владимира Путина»⁴².

Сам Путин прокомментировал приговор Pussy Riot почти через два месяца, в свой день рождения. Он сказал, что «суд залепил им двушечку», потому что «нельзя подрывать основы морали, нравственности, разрушать страну»⁴³. Именно Pussy Riot стали для всего мира главным символом российского политического и морального протеста, а жестокое уголовное дело — предзнаменованием грядущей настоящей диктатуры. И роль РПЦ в этой диктатуре была явлена уже тогда: она легитимировала произвол сакральной необходимостью, отменяя и искажая законы под предлогом защиты святого.

Надежда Толоконникова и Мария Алехина вышли из колоний в конце декабря 2013 года (их отпустили на два месяца раньше истечения срока по амнистии), сейчас обе живут вне России и продолжают заниматься искусством и активизмом. Екатерине Самуцевич кассационный суд заменил приговор на условный. Священника Димитрия Свердлова сначала лишили сельского прихода и отправили на перевоспитание в большой собор в соседнем городе, а потом запретили в служении. Формально — за то, что уехал в отпуск без предупреждения настоятеля, на самом деле — за самоволие. С тех пор он ушел и из РПЦ, и из публичного пространства.

После вынесения приговора участницам Pussy Riot в Государственную Думу внесли проект поправок в Уголовный кодекс, которые вводили уголовную ответственность «за действия, оскорбляющие чувства верующих». Юридическая служба Московской патриархии поддержала эти поправки⁴⁴. Их приняли летом 2013 года — примерно в одно время с другими репрессивными законами, якобы направленными против западного влияния: законом о «пропаганде гомосексуализма среди несовершеннолетних» (о котором Pussy Riot предупреждали в своем панк-молебне), законом об «иностранных агентах».

По статье об «оскорблении религиозных чувств верующих» в среднем заводили от двух до десяти дел в год. Одной из самых резонансных стала история екатеринбургского блогера Руслана Соколовского, которого в 2017 году приговорили к условному сроку за то, что он ловил в храме покемонов, играя в Pokemon Go. Художник Виктор Ночевнов получил судимость и штраф за то, что рисовал карикатуры на Христа. В 2021 году было заведено сразу 13 дел, большая часть — за непристойные фотографии на фоне православных храмов, выложенные в соцсети. Ни одно из этих дел ни по содержанию и качеству высказывания, ни по резонансу не приблизилось к делу Pussy Riot.

Патриарх Кирилл долго переживал последствия «информационной атаки на Церковь». Он стал более раздражительным, мнительным. В предыдущие годы он любил мозговые штурмы и нуждался в спарринг-партнерах — теперь, по словам одного из его бывших сотрудников, «если он говорил “хочу квадратный круг”, это надо было исполнить без возражений». В первые годы своего патриаршества он не спешил разрушать свое реноме либерала и демократа, встраивался в образ «эффективного менеджера» и популярного общественного деятеля. 2012 год показал, что свобода оборачивается уязвимостью, а государство — единственный защитник и гарант стабильности. С этого момента патриарх больше не испытывал иллюзий о надгосударственной сильной Церкви и не пытался вести самостоятельную игру.

1 https://www.pravmir.ru/vybory-kak-eto-bylo-na-samom-dele-chast-1/ и https://www.pravmir.ru/vybory-kak-eto-bylo-na-samom-dele-chast-2/

2 https://tass.ru/obschestvo/545983

3 http://www.rusrep.ru/article/2011/04/05/vera , доступ здесь https://gornoaltaysk.bezformata.com/listnews/mitrich-ochen-malenkaya-vera/3729757/

4 https://www.pravmir.ru/bolshe-ne-veryu-diskussiya-v-rusreportere-video-audio/

5 http://www.besttoday.ru/read/2316.html

6 https://www.religare.ru/2_88796.html

7 https://www.religare.ru/2_88796.html

8 https://foma.ru/telega-vperedi-loshadi.html

9 https://www.religare.ru/2_88796.html

10 https://foma.ru/telega-vperedi-loshadi.html

11 https://pravoslavie.ru/48972.html

12 https://www.pravmir.ru/po-sledam-tolokonnyh-lbov/

13 Говорун К. Интервью из архива автора

14 Кураев А. Интервью из архива автора

15 Кураев А. Интервью из архива автора

16 https://rg.ru/2009/05/28/kirill.html

17 https://gazeta.spb.ru/159341-0/

18 https://newdaynews.ru/moskow/284487.html

19 Говорун К. Интервью из архива автора

20 https://pussy-riot.livejournal.com/12442.html

21 https://www.bbc.com/russian/rolling_news/2012/02/120201_rn_russia_patriarch_warning

22 http://www.patriarchia.ru/db/text/2004759.html

23 https://diak-kuraev.livejournal.com/285875.html

24 https://www.kommersant.ru/doc/1883626

25 https://www.gazeta.ru/social/2012/02/27/4013957.shtml

26 https://ru.wikinews.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B8%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B9_%D0%92%D1%81%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4_%D0%A7%D0%B0%D0%BF%D0%BB%D0%B8%D0%BD_%D0%BE_Pussy_Riot:_%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%BE_%D0%BD%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D1%82%D1%8C,_%D0%BD%D0%BE_%D0%BD%D0%B0_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B2%D1%8B%D0%B9_%D1%80%D0%B0%D0%B7_%D1%81%D0%B0%D0%B6%D0%B0%D1%82%D1%8C,_%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B5,_%D0%BD%D0%B5_%D0%BD%D0%B0%D0%B4%D0%BE

27 https://old.mpda.ru/news/text/815692.html

28 https://www.youtube.com/watch?v=CTkX-tYDPug и https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80%D1%8B_(%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC)

29 https://www.dw.com/ru/%D1%81%D0%BC%D0%B8-%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B3-%D1%81%D0%BE%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BE-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-%D0%BA-%D0%B0%D0%BA%D1%86%D0%B8%D0%B8-pussy-riot/a-16234274

30 https://ru-bykov.livejournal.com/1381579.html

31 http://www.patriarchia.ru/db/text/2101850.html

32 https://www.rosbalt.ru/news/2012-03-22/zolotaya-pyl-patriarha-3969475

33 https://www.rosbalt.ru/news/2012-03-30/patriarshaya-kvartira-kamen-pretknoveniya-dlya-yuristov-3972797

34 https://www.pravmir.ru/vladimir-solovev-o-besede-s-patriarxom-kirillom-o-chasax-kvartire-i-russkoj-rechi-audio-tekst

35 https://www.bbc.com/russian/russia/2012/06/120619_patriarch_prize_indignation

36 https://www.bbc.com/russian/russia/2012/04/120405_patriarch_wristwatch

37 https://pravoslavie.ru/55708.html

38 https://www.kommersant.ru/doc/4948409

39 https://pechalovanie.livejournal.com/605.html

40 http://old.bg.ru/society/svyashhenniki_bolshogo_goroda_otec_dmitriy_sverdlo-10809/

41 https://www.rbc.ru/society/07/06/2012/5703f8b49a7947ac81a68cb7

42 https://www.spiegel.de/international/europe/spiegel-cover-story-on-pussy-riot-trial-and-putin-a-849697.html

43 https://www.amnesty.org/en/latest/press-release/2013/07/adele-bono-madonna-yoko-ono-radiohead-patti-smith-bruce-springsteen-and-sti/

44 https://newtimes.ru/articles/detail/56052/

Глава 13.
Русский мир

В июне 2016 года православные епископы из разных стран и церковных юрисдикций съезжались на греческий остров Крит. Там должен был состояться Всеправославный собор — событие исторического масштаба: предыдущий проводился в VIII веке, с тех пор иерархи не могли собраться вместе для решения богословских, дисциплинарных и политических вопросов, хотя формально именно Собор — высшая инстанция в православии.

Подготовка к Собору в общей сложности заняла около ста лет. К 1980-м были более-менее подготовлены проекты решений по всем темам (о посте, о браке, о миссии в современном мире, экуменизме, календаре и так далее), кроме самых острых и важных, которые касались власти и взаимоотношений церквей между собой. Это были вопросы о диптихах и предоставлении автокефалий.

Диптихи — это список православных церквей: порядок, в котором они перечислены, имеет значение для поминовения за богослужением и дипломатического протокола. В начале идут так называемые «древние патриархаты», образованные в эпоху Вселенских соборов на основе территориально-административного деления Римской империи; затем следуют новые церкви в хронологическом порядке их образования, начиная с Русской. Константинопольский патриархат считается «первым среди равных» и претендует на так называемое «первенство чести» — он идет в диптихе первым и имеет полномочия разрешать некоторые конфликты внутри и между другими церквями. Русская церковь эти привилегии оспаривает.

С этим напрямую связаны вопросы автокефалии. Автокефальные, то есть независимые поместные православные церкви объединены между собой только общим вероучением. Управленчески и политически это полностью независимые и равноправные единицы — как суверенные государства. Споры о том, как образуются новые автокефальные церкви, кто имеет право регулировать эти вопросы, как соотносятся церкви с государствами, этносами и нациями, должны ли совпадать границы стран и церквей, ведутся много веков. Почти все церкви, отделившиеся от древних патриархатов, получали признание своей независимости (автокефалию) силой, через конфликт и раскол. Каноническое право Православной церкви не кодифицировано, состоит из разрозненных правил, иногда противоречащих друг другу, и в нем никак не прописана процедура предоставления автокефалии.

Русская церковь де-факто сама провозгласила свою независимость, избрав в 1448 году главу без согласования с Константинопольским патриархом, потому что Византия уже была слаба и к тому же заключила унию с Римом. Политические обстоятельства закрепили эту ситуацию, но формально автокефалию Русской церкви признали больше чем через 100 лет. Некоторые исследователи связывают с этой родовой травмой самопровозглашенной легитимности возникновение концепции «Москва — Третий Рим»¹: особая эсхатологическая миссия РПЦ ради которой она обрела свою земную субъектность — сохранение неповрежденной веры, а русский царь — главный защитник православия.

В XX веке пали Российская и Османская империи, и в кризисной ситуации оказались два центра мирового православия — Москва и Константинополь. Одновременно произошла небывалая миграция православных народов, и в юрисдикциях церквей оказались не только географические канонические территории, но и диаспоры, члены которых хотели оставаться связанными со своей церковью и национальной традицией.

Константинопольские патриархи, обосновав это древними канонами, считают своей паствой всю православную диаспору. Все греки в рассеянии, расселившиеся по миру потомки православных из Малой Азии, жители греческих островов, даже Афон находятся в юрисдикции Константинополя. Огромная, богатая и влиятельная греческая диаспора в Америке вся принадлежит Константинополю. При этом резиденция патриарха по-прежнему находится в Стамбуле в районе Фанар, патриарх — гражданин Турции, и по закону только гражданин Турции может быть избраны Константинопольским патриархом, поэтому многие епископы тоже имеют турецкие паспорта.

Теоретически претензии Константинополя распространяются на всех православных в диаспоре, но на практике параллельные юрисдикции продолжают существовать, хотя остаются в серой канонической зоне. Кроме того, Константинопольские патриархи присвоили себе право предоставлять автокефалию, выступать в качестве высшей апелляционной инстанции в случае неразрешимых конфликтов и созывать Всеправославный собор. Иными словами, власть Константинопольского патриарха как бы ограничивает независимость других церквей, но они не всегда это признают. Рамки отношений подвижны и время от времени становятся предметом торга, дипломатических интриг и явных конфликтов.

Отношения между Москвой и Константинополем всегда были напряженными, но самый жесткий конфликт у них случился в 1996 году из-за Эстонии. Там после распада СССР встал вопрос, какая из двух епархий — советская епархия РПЦ или эстонский «Синод в изгнании», созданный в Стокгольме бывшим главой Православной церкви независимой Эстонии, — более настоящая, какую можно считать преемницей автономной церкви, существовавшей в стране в межвоенный период независимости. Патриарх Варфоломей «в связи с настойчивыми просьбами эстонского правительства и большинства эстонских приходов» принял решение восстановить Эстонскую апостольскую православную церковь в юрисдикции Константинопольского патриархата. В результате Таллинская епархия РПЦ разделилась на две части. Это был вопрос идентичности: эстонская национальная церковь или церковь русскоязычного населения, антисоветская церковь или имперская. В Москве отреагировали беспрецедентно: объявив действия Варфоломея «раскольничьими», разорвали евхаристическое общение. Эмоциональным драйвером этого решения был уроженец Эстонии патриарх Алексий II, но стратегическое и политическое обоснование готовила команда ОВЦС во главе с митрополитом Кириллом.

Несмотря на то что уже через несколько месяцев общение восстановили, с этого момента стало ясно, что два патриархата имеют кардинально разные представления о том, как может быть устроена православная жизнь на территории стран бывшего Советского Союза, — и оба претендуют на власть и влияние. В итоге уже в середине 2010-х, на последних стадиях подготовки Всеправославного собора, главы церквей вынуждены были констатировать, что по двум важнейшим темам — автокефалии и диптихам — консенсус не достигнут, так что эти вопросы решили не выносить на обсуждение.

Изначально Собор должен был состояться в Стамбуле — в храме Святой Ирины, где в 381 году проходил Второй Вселенский собор. Но тут из-за войны в Сирии обострились российско-турецкие отношения, так что гражданам РФ было не рекомендовано ездить в Турцию. Поэтому российская делегация не хотела ехать в Стамбул. Тогда решили собираться на Крите. Это были не единственные уступки: процедура принятия соборных решений тоже была принята по настоянию РПЦ — не большинством голосов, а консенсусом, одна церковь — один голос, то есть каждая делегация получила право вето. Кроме того, на последней предсоборной встрече патриарх Кирилл выступил с резкой речью, предостерегающей Константинополь от вмешательства в украинский вопрос — и эта тема тоже не появилась в соборной повестке.

В начале июня делегаты Собора уже сидели в Москве на чемоданах, были забронированы гостиницы и куплены билеты. Однако сначала из-за конфликта с Иерусалимским патриархатом участвовать в соборе отказался Антиохийский. Потом — Болгарская церковь, потом — Грузинская. Болгары обосновали свое внезапное решение (для членов делегации уже снарядили правительственный самолет) недостаточной актуальностью вопросов, вынесенных на Собор, и рассадкой делегатов. Грузины заявили, что в проектах решений слишком много экуменизма.

Все это звучало абсурдно: постановления Собора готовили десятки лет, на любом этапе можно было высказать свои претензии и предложения, в январе 2016 года представители церквей-отказниц согласовали тексты соборных документов. 13 июня, за три дня до начала Собора, РПЦ объявила, что ее делегация тоже не поедет на Крит, потому что в отсутствие трех церквей Собор не будет Всеправославным, и, значит, его надо отложить.

Не существует никаких доказательств, что это была многоходовка патриарха Кирилла, интриги дипломатов РПЦ, сговор четырех церквей с целью провала Собора. Но выглядело именно так. Ситуативное непродуманное решение патриарха Кирилла отменить поездку на Крит, вместо того чтобы отстаивать там свои политические интересы, окончательно убедило константинопольских иерархов, что русские недоговороспособны. А значит, их не надо учитывать при принятии решений, в том числе — в вопросах создания независимых церквей на территории бывшего СССР.

Призрак империи

Русская православная церковь — главный хранитель фантома Советского Союза. Именно она на протяжении всех тридцати с лишним лет постсоветской истории оставалась единственной институцией с центром в Москве, которая действовала фактически в границах СССР. Только российские телеканалы до недавнего времени могли похвастаться таким же географическим охватом. РПЦ по-прежнему объединяла империю, причем и в пространстве, и во времени, претендуя на прямое преемство с церковью дореволюционной России. Церковь как бы была больше и дольше государства. Поэтому оба постсоветских патриарха, Алексий и Кирилл, игнорировали новую политическую реальность, насколько это было возможно. Для них вся так называемая «каноническая территория» РПЦ оставалась «единым пространством православия», и любые попытки этот расклад изменить встречали очень болезненную реакцию.

На самом деле части РПЦ на территории государств, входивших некогда в состав Советского Союза, существовали в очень разных условиях. В одних странах православие было собственной исторической конфессией и традицией, с которой себя идентифицировало большинство населения, как в Украине, Беларуси, Молдове. В других — церковью русского меньшинства при наличии другой доминирующей конфессии или религии, как в странах Балтии, Казахстане и Центральной Азии. Везде приходилось адаптироваться как минимум к двум правовым системам — законодательству о религии в своих странах и каноническим установлениям РПЦ. А в тех государствах, которые, как балтийские, вошли в Евросоюз или планировали сделать это, как Украина и Молдова, — еще и к нормам ЕС о свободе совести и правах человека. Юридически все эти церковные сообщества — отдельные самостоятельные структуры, зарегистрированные в своих государствах, а не филиалы одной организации со штаб-квартирой в Москве. При этом по церковному праву и по своим внутренним уставам они в разных формах и статусах входили в состав Московского патриархата.

РПЦ всегда оценивала ситуацию исключительно из перспективы российского политического и культурного влияния, навязывала «русскость» (включая церковнославянский язык богослужения, почитание святых русского пантеона, русский как единственный язык церковного документооборота и официального общения и так далее), игнорируя изменения в обществе, социальном и политическом устройстве других стран. Когда патриарх ездил с визитами за границу, он неизменно говорил о «братских народах», «всеправославном единстве» и «Святой Руси». В его резиденции в Даниловом монастыре установили флаги всех стран, на которые распространяется юрисдикция РПЦ (при патриархе Алексии там был только зеленый патриарший штандарт и российский триколор).

Патриарх Кирилл стремился, с одной стороны, быть, как Римский Папа — главой трансграничной церкви, каноническая территория которой вбирает в себя многие страны. Но одновременно ему важно было оставаться своим для российской элиты, быть предельно лояльным одному конкретному государству, получать от него льготы и преференции, не разотождествлять Церковь и русскость. Получалось, что юрисдикционная целостность РПЦ целиком зависела от российского политического влияния и в конце концов стала зависеть от ее танков.

До поры эта двойственность определяла амбивалентное поведение РПЦ в церковной внешней политике. Так, в феврале 2016 года Кирилл поучаствовал во «встрече тысячелетия» — первым из русских патриархов встретился с Папой Римским Франциском. В этом была своя логика, вытекающая из биографии Кирилла: его учитель митрополит Никодим (Ротов) умер во время аудиенции у Папы, сам будущий патриарх в бытность свою главой ОВЦС неоднократно бывал в Риме и участвовал в совместных мероприятиях с папами.

Они встретились на нейтральной территории — в международном аэропорту Кубы в Гаване. Зрители телевизионной трансляции едва ли не впервые увидели патриарха Кирилла взволнованным, нервничающим. Встреча казалась настолько эмоционально заряженной, что даже официальный протокольный сценарий не смог этого перекрыть. Для Кирилла это было, несомненно, одно из главных событий в жизни, веха, возможно — вторая по важности после избрания его патриархом и интронизации. И какие бы политические мотивы и обстоятельства ни привели его в эту точку, он переживал происходящее глубоко лично. При митрополите Никодиме в 1970-е годы отношения между Русской православной и Римско-католической церквями стали такими тесными, как никогда прежде. Наверняка со своим ближайшим учеником Никодим обсуждал и перспективу встречи Папы и патриарха. Почти четыре десятилетия понадобилось, чтобы ученик не просто оправдал, но и превзошел надежды своего учителя. Если для Алексия II центральной темой патриаршества было примирение двух частей своей жизни — эмиграции и подсоветской России, а в большую церковную историю он вошел 17 мая 2007 года, подписав Акт о каноническом общении с Русской православной церковью за границей, то для патриарха Кирилла таким историческим днем должна была стать встреча с Папой Франциском и подписание совместной декларации.

Этот объемный документ из 30 тезисов написали, судя по стилю, преимущественно в Ватикане. На это обратила внимание филолог и поэт Ольга Седакова: «[Здесь] не тот язык официальных документов [РПЦ], к которому мы привыкли: язык, полный советизмов и бюрократических оборотов, тяжелый и неясный в формулировках. Церковь здесь говорит на языке, происходящем из молитвы»². Папа Франциск подчеркивал, что это «не политический и не социальный текст, а пастырское заявление»³. Главы Католической и Русской православной церквей констатировали стремление к единству христианства, призвали мировое сообщество «к незамедлительным действиям для предотвращения дальнейшего вытеснения христиан с Ближнего Востока», а все стороны конфликта в Украине — «к благоразумию», выразили обеспокоенность судьбой беженцев, ситуацией в Сирии, Ираке и других странах, где христиане подвергаются гонениям, поблагодарили Бога за «беспрецедентное возрождение веры» в России и странах Восточной Европы. Затронули и консервативную повестку — осудили аборты, однополые браки и эвтаназию.

Встреча Папы и патриарха проходила в контексте усиления международной изоляции России из-за аннексии Крыма. Владимир Путин сам встречался с понтификом дважды — в 2013 и в 2015 годах — и обсуждал те же самые вопросы: Сирию и Украину. Вероятно, перед патриархом стояли дипломатические задачи. Но кроме медийного эффекта никаких последствий — ни политических, ни межцерковных — у этой встречи не случилось. Папа Римский так ни разу и не посетил Россию, хотя новости о его возможном визите появлялись не раз — но патриарх не приглашал.

Приветствовали встречу на Кубе не все. В нескольких городах прошли православные акции протеста⁴, в Петербурге на нее собралось около 400 человек во главе со священником⁵. Кирилла обвиняли в «ереси экуменизма», предательстве православия, в попрании принципов соборности, в узурпации церковной власти: патриарх не может единолично принимать решения о встречах такого политического уровня и богословского значения, его должен уполномочить Архиерейский собор. Это раздражение разделяли и маргинальные фундаменталисты, завалившие патриархию письмами с требованиями прекратить контакты с католиками, и часть епископата⁶. Не исключено, что атака повлияла на дальнейшую стратегию патриарха.

Так или иначе, четыре месяца спустя РПЦ отказалась от участия во Всеправославном соборе. Это решение во многом определило не только историю мирового православия, но и судьбу Украины. Архимандрит Кирилл Говорун, который был на Крите во время Собора, писал, что ситуация вокруг него — отыгрывание церквями войн, которые ведут их страны: «Конфликт между Антиохией и  Иерусалимом вокруг Катара — это экстраполяция конфликтов на Ближнем Востоке. Недавнее решение Синода Болгарской церкви — это попытка довоевать Балканские войны столетней давности. И, наконец, противостояние Константинополя и Москвы — это движения вокруг войны между Украиной и Россией»⁷.

Критский Собор состоялся в отсутствие четырех поместных Церквей из 14. Церкви-участницы считают его «Святым и Великим Всеправославным собором». В его послании сформулирован курс на дальнейший диалог с другими христианскими конфессиями, приоритет прав человека и защиты личности от государственного произвола⁸, но главный итог Собора — кризис мирового православия: после полувека подготовки, даже отказавшись от обсуждения самых болезненных вопросов, 14 Церквей так и не смогли собраться вместе. С тех пор этот кризис только усугубляется — и в случае РПЦ это происходит прежде всего из-за вопроса об Украине.

Наш Иерусалим

Третьего августа 2009 года кортеж патриарха Кирилла проехал по ковру из цветов, устилавшему мост через речку Устю и дорогу к воротам Николаевского Городецкого женского монастыря в Ровенской области Украины. На обочине в пыли, поднятой машинами, стояли сотни удивленных верующих, которые собрались, чтобы приветствовать главу РПЦ и получить его благословение. Черные автомобили затормозили только внутри монастырских стен на площади перед собором. Киевский митрополит Владимир, который часто бывал в Городке, обычно шел через мост пешком, благословляя людей, поэтому к его приезду дорогу украшали цветами. Патриарх, вопреки ожиданиям украинской паствы, не поддержал эту традицию.

Шел уже восьмой день первой поездки по регионам Украины нового московского патриарха — и везде он сохранял дистанцию с народом. «Митрополит Владимир почти каждый вечер гулял без всякой охраны вокруг Лавры, и любой прохожий мог подойти и взять у него благословение или что-то спросить, — рассказывает один из сотрудников Украинской православной церкви. — А визит патриарха заранее приехали готовить сотрудники российской ФСО и выясняли, где какой стул будет стоять, куда Кирилл повернется. Владимир не садился в машину, пока последнюю бабушку не благословит, а ФСОшники быстро профессионально расталкивали этих бабушек. Мы к такому были непривычны».

Визит в Украину для Кирилла, несколько месяцев назад избранного патриархом при максимальной поддержке украинского епископата, был политическим, но даже пророссийски настроенных верующих шокировали жесткость его слов и манера поведения. 27 июля патриарх впервые появился на публике вместе с президентом Виктором Ющенко: возложил цветы к Мемориалу памяти жертв Голодомора и посадил куст калины в памятной роще. Ющенко сказал: «Самое большое стремление украинского народа — жить в единой Поместной православной церкви»⁹. На что патриарх Кирилл парировал: «Эта Церковь, господин президент, существует» — имея в виду Украинскую православную церковь Московского патриархата, — и продолжил заявлением, что патриарх — общий отец для всех, кто принадлежит православной церкви, вне зависимости от цвета паспорта и государства¹⁰. Он одновременно осадил президента и продемонстрировал, что независимость Украинской церкви — вопрос, который снят с повестки дня, а единство возможно только по московскому сценарию.

Через два дня ему вручали почетный диплом доктора honoris causa Киевской духовной академии. В Трапезном храме Киево-Печерской лавры патриарх Кирилл произнес речь, а потом долго отвечал на вопросы священников и епископов. «Киев — наш Иерусалим и Константинополь — это сердцевина нашей жизни, — говорил он. — Мы сознаем себя великой и единой Православной церковью, которой принадлежит 80% всех православных, живущих в мире. Мы — духовная скрепа и основа той цивилизации, которая только и может на равных говорить с миром, которая способна рождать идеи, убеждающие весь мир»¹¹.

Осенью того же года патриарх Кирилл впервые подробно развернул концепцию «Русского мира» как «цивилизационного пространства»¹², не ограниченного государственными границами. Принадлежность к русскому миру определяется не общим языком или этническим происхождением, а «ценностной ориентацией истории» и Церковью, которая заменяет собой политические институты. А истоки этого мира лежат в современной Украине, «в общей Киевской купели крещения». За пять лет до аннексии Крыма и за 15 — до начала полномасштабной войны патриарх заявил, что юрисдикционная принадлежность и «ценностная» ориентация Киева имеют для РПЦ сакрально-стратегическое значение.

Российские политтехнологи и дипломаты использовали расплывчатую и изменчивую концепцию «русского мира» с начала 2000-х годов¹³. Поначалу они имели в виду объединение русскоязычных диаспор и продвижение русской культуры по аналогии с такими постимперскими проектами, как британское Содружество наций или Международная организация Франкофонии — подразумевался запрос на сохранение социокультурной общности в странах, объединенных болезненным прошлым и lingua franca. В этом смысле метафора «русский мир» впервые попала в официальный документ — «Концепцию внешней политики Российской Федерации» в 2008 году¹⁴. Патриарх Кирилл и его спичрайтеры переосмыслили «русский мир» в качестве мессианской политической доктрины и предложили ее государству для легитимации агрессивной экспансии России в соседние страны.

Через год после первого официального визита в Киев патриарх приехал туда благословлять нового президента — пророссийского Виктора Януковича, который в рамках своей предвыборной кампании фактически сопровождал Кирилла в предыдущей поездке по стране. День своей инаугурации Янукович начал с патриаршего молебна в Киево-Печерской лавре и уже потом поехал в Верховную Раду давать присягу. Так выглядел триумф идеи надгосударственной Церкви: Московский патриарх благословляет на правление главу соседнего государства. «Пусть Господь хранит Русь-Украину. Пусть Господь хранит священное наследие Святой Руси», — сказал патриарх президенту¹⁵.

Такое явное предпочтение одной из юрисдикций и конфессий в Украине вызывало удивление — религиозная ситуация там сильно отличалась от российской. В процентном отношении верующих и прихожан в стране всегда было больше, чем в России¹⁶. УПЦ Московского патриархата доминировала по количеству прихожан и храмов, но в Украине была еще как минимум одна исторически традиционная конфессия — Греко-католическая церковь (православная по обряду, но подчиняющаяся Риму), большое количество активных протестантских деноминаций, а главное — две крупные православные церкви, не признанные остальным православным миром, — Киевский патриархат (КП) и Украинская автокефальная церковь (УАПЦ).

С XVII века украинское православие административно и канонически подчинялось Московскому патриархату. Однако украинское национальное движение всегда было связано со стремлением обрести свою независимую церковь. Попытки ее создать происходили в каждый переломный исторический момент: в Гражданскую войну, во время Второй мировой и наконец — в перестройку. Тогда, в конце 1980-х, на волне подъема национального самосознания несколько священников и один епископ вышли из УПЦ и создали УАПЦ. К ним присоединились православные общины во Львовской, Ивано-Франковской, Тернопольской и других преимущественно западных областях. Частью их идентичности стало противостояние «московской церкви» и украиноязычность, они вели свою родословную от подпольных общин, входивших в церковь с таким же названием — УАПЦ, существовавшую с 1919-го до конца 1930-х годов и почти полностью уничтоженную при Сталине.

Тем временем управлявший УПЦ (МП) митрополит Филарет (Денисенко), проиграв на выборах патриарха Московского в 1990 году, решил стать первым патриархом Киевским и добиваться независимости Украинской церкви. Патриарх Алексий и Синод пошли ему навстречу, Украинская церковь была преобразована из экзархата в автономию с максимально широкими правами, но все равно оставалась в составе Московского патриархата. Филарету этого оказалось мало. После еще нескольких попыток продавить автокефалию Архиерейский собор РПЦ в 1992 году лишил его сана, однако митрополит это решение не признал, забаррикадировался в резиденции в Киеве и в результате основал еще одну параллельную церковь — УПЦ Киевского патриархата, став-таки патриархом Киевским. В 1997 году РПЦ отлучила Филарета от церкви и предала анафеме за раскольническую деятельность.

Таким образом, в Украине много лет существовали три православные юрисдикции, взаимно не признававшие друг друга, но вынужденные делить паству и общественное пространство. Государство балансировало между всеми тремя и Греко-Католической церковью. С точки зрения Поместных церквей, включая Константинополь, канонической считалась только Украинская православная церковь, входившая в Московский патриархат. Она же была самой многочисленной по количеству приходов и паствы. Пока во главе УПЦ стоял митрополит Владимир, пользовавшийся большим уважением, ситуация оставалась относительно стабильной. Но его смерть совпала с «Революцией достоинства» на Майдане и началом военной агрессии России против Украины.

Один из ярких образов той революции — священники с крестами, вставшие в январе 2014 года между протестующими и «беркутовцами», чтобы предотвратить кровопролитие. На Майдане украинцев поддерживали и греко-католические священники, и духовенство УАПЦ. В Михайловском соборе Киевского патриархата десятки человек укрывались от спецназа. Все украинские конфессии так или иначе включились в борьбу за независимость. Однако официальных комментариев УПЦ не было, а в юго-восточных регионах православные поддерживали преимущественно Януковича, которого революция свергла.

24 февраля 2014 года Синод УПЦ собрался, чтобы решить, кто заменит митрополита Владимира, который уже тяжело болел. За два дня до этого Янукович покинул Украину, в стране царил хаос. На заседание пришли несколько мирян, включая будущего президента Петра Порошенко и депутата Верховной Рады Андрея Деркача, известного своей близостью к УПЦ (потом он переехал в Россию и стал сенатором от Астраханской области). Синодалы долго не могли принять решение, но Порошенко настаивал, что ему надо вернуться на Майдан и что-то сообщить людям. В результате местоблюстителем избрали семидесятилетнего митрополита Черновицкого и Буковинского Онуфрия (Березовского); через несколько месяцев он стал и митрополитом Киевским, возглавив УПЦ. В 1992 году Онуфрий последовательно выступал против автокефалии и митрополита Филарета; он имел репутацию человека «молитвенного», мудрого старца, который отвечает за духовные вопросы. Это была компромиссная фигура, уважаемая в народе и не скомпрометированная участием в «партиях», при этом договороспособная и лояльная любой власти или равноотстраненная от всех властей. Однако Онуфрий принципиально отказывался иметь дело с прессой — и в ситуации, когда именно медийная картина могла повлиять на развитие событий и на общественное мнение, такая старорежимность сильно навредила УПЦ.

8 мая 2015 года на торжественном заседании Верховной Рады в честь 70-летия окончания Второй мировой войны ставший уже президентом Петр Порошенко зачитал 21 имя тех, кто получил звание Героев Украины за участие в АТО (антитеррористической операции — так официально называли войну с пророссийскими сепаратистами в Донбассе). Все люди в зале, включая патриарха Киевского патриархата Филарета, греко-католического архиепископа и представителей других конфессий и религий, встали и аплодировали. Все, кроме трех человек в гостевой ложе, — митрополита Онуфрия и двух епископов УПЦ. Растиражированная фотография с тремя сидящими архиереями, как бы отказывающимися почитать героев, стала символическим концом прежней УПЦ и привычного положения вещей.

Прощай, немытая Россия

В марте 2014 года президент Путин выступал в Георгиевском зале Московского Кремля по случаю официального «присоединения» Крыма к России, которое во всем мире сочли аннексией. В зале присутствовали все первые лица государства — кроме патриарха Кирилла. Говорят, из-за этого его отношения с Путиным временно стали натянутыми. Патриарх Кирилл не трогал и Крымские епархии — еще восемь лет они оставались в юрисдикции УПЦ МП.

Впрочем, это было единственным проявлением особой позиции РПЦ. Ее священники участвовали в аннексии, некоторых специально направили в командировку в Крым в марте 2014-го, чтобы помочь российским военным без знаков отличия работать с местным населением, усилить агитационную составляющую в переговорах с украинскими военными. Крымские священники УПЦ, увидев растерянность украинских властей, тоже занимались агитацией в воинских частях, уговаривая их сдаться без боя, не допустить кровопролития¹⁷. Есть свидетельства, что приехавшие захватывать полуостров казачьи части располагались при храмах УПЦ МП и даже устраивали в них склады оружия. В результате всего этого священники и архиереи Украинской православной церкви теряли доверие значительной части паствы, становились чужими из-за аббревиатуры «МП» в названии. Как выпутаться из этой ситуации, патриарх Кирилл, видимо, не знал.

Стало ясно, что в новых обстоятельствах совсем наивно надеяться, что Москва даст Украине автокефалию и поможет обрести церковное единство. В 2016 году президент Петр Порошенко обратился к патриарху Варфоломею с просьбой предоставить Украинской церкви независимость, однако в тот момент Константинополь рассчитывал провести Всеправославный собор и не хотел конфликта с Москвой. После того как РПЦ саботировала поездку на Крит, все изменилось. Когда в апреле 2018 года Порошенко снова встретился с Варфоломеем, тот дал понять, что Константинополь готов удовлетворить просьбу украинцев.

После этого Киевский патриархат и УАПЦ написали совместное обращение о даровании томоса — церковного документа самого высокого статуса, регулирующего принципиально важные вопросы. Это обращение подписали и несколько архиереев УПЦ МП, которые считали, что украинское православие должно быть независимым и единым¹⁸. Синод Константинопольского патриархата начал процесс подготовки к созданию в Украине автокефальной церкви.

В конце августа 2016 года патриарх Кирилл и глава ОВЦС митрополит Иларион (Алфеев) прилетели в Стамбул в надежде отговорить патриарха Варфоломея от такого решения украинского вопроса. Визит вышел крайне неудачным. Для начала сотрудник ФСО принес главам церквей два стакана воды на подносе, Кирилл потянулся к одному из них, но другой охранник быстро подскочил и указал ему правильный стакан. Патриарх Варфоломей изумился и вообще отказался пить. Видеозапись этого эпизода быстро разошлась в интернете¹⁹. Инцидент не способствовал дальнейшему доверительному общению.

Патриарх Кирилл начал с того, что «невозможно отделить Киев от нашей страны». Дальше он, примерно как Путин шестью годами позднее в интервью Такеру Карлсону, сообщил, что во всем виноват Константинопольский патриархат, который вступил в унию с Римом в 1439 году, и заявил, что украинская власть нелегитимна, назвав «Евромайдан» переворотом. Было похоже, что патриарх Кирилл искренне верит в то, что говорит, хотя он полностью повторял трактовку событий в Украине, которую предлагала российская пропаганда²⁰. Это вызвало у греческой стороны недоумение.

Патриарх Варфоломей прямо спросил митрополита Илариона, зачем тот в недавнем интервью говорил, что Порошенко подкупает Константинополь. Иларион стушевался, Кирилл попытался загладить неловкость, но Варфоломей жестко попросил наказать его за намеренную ложь. В завершение натянутой встречи патриарх Кирилл внезапно предложил патриарху Варфоломею «поддержать Ватикан в вопросе педофилии» — на этом опубликованная греческими медиа утечка записи переговоров обрывается. В целом они оказались довольно унизительными для Московского патриархата и ни к чему не привели.

Синод Константинопольского патриархата снял анафему с митрополита Филарета (Денисенко) и отменил грамоту 1686 года о том, что Московские патриархи имеют право рукополагать Киевских митрополитов. Это давало зеленый свет созданию независимой Украинской церкви. В ответ Синод РПЦ принял решение о разрыве евхаристического общения с Константинополем, который продолжается и по сей день: две Церкви де-факто находятся друг с другом в расколе, хотя де-юре ситуация мягче и разрыв по-прежнему односторонний — патриарх Варфоломей продолжает поминать патриарха Кирилла в порядке диптихов, прихожанам Константинопольского патриархата не запрещено причащаться в храмах Московского. Синод РПЦ снова, как двадцать два года назад в Эстонии, использовал в политической борьбе мистическую и богословскую составляющую церковной жизни: общение в таинствах приравняли к дипломатическим отношениям.

15 декабря 2018 года в Украине состоялся Объединительный собор, патриарх Варфоломей пригласил к участию в нем всех епископов Киевского патриархата, УАПЦ и Украинской православной церкви Московского патриархата. Из последней явились только два епископа. Собор, в результате которого была создана Православная церковь Украины (ПЦУ), проходил в соборе Софии Киевской и продолжался семь часов. На него не только не пустили журналистов, но и у самих участников отобрали все средства связи и, говорят, даже использовали глушилки. Рабочим языком был английский. В президиуме сидели греческие и украинские архиереи и единственный мирянин — Петр Порошенко. По окончании Собора он вышел на площадь, где была установлена сцена: на морозе его ждали несколько тысяч человек. Президент представил им только что избранного предстоятеля новой церковной структуры — 39-летнего митрополита Епифания (Думенко), поздравил всех с обретением церковной независимости и произнес речь на 22 минуты. Народ скандировал: «Слава Украине!»

Речь была совершенно секулярной, политической, ее главный тезис: только теперь Украина наконец навсегда распрощалась с Россией, больше нет препятствий на пути в Европу и НАТО: «Это день окончательного получения нашей украинской независимости от России». Звучали цитаты из Тараса Шевченко, Маяковского («Товарищ москаль, на Украину зубы не скаль»), Лермонтова («Прощай, немытая Россия») и Николая Добронравова: «До свиданья, наш ласковый Мишка, возвращайся в свой сказочный лес». После Порошенко выступили митрополит Епифаний и председатель Верховной Рады, потом все вместе спели гимн Украины, держа руки у сердца, и митинг закончился.

Никто из стоявших на сцене ни разу не перекрестился и не процитировал Евангелие или апостольские послания. Президент-мирянин не взял благословение у нового предстоятеля своей Церкви. Ничего, отдаленно напоминающего молитву, не прозвучало ни от главы государства, ни от главы Церкви в первый день ее основания. Политическая, государственная суть церковно-административных процессов на постсоветском пространстве никогда еще не проявлялась столь очевидно. Отстраиваясь от Москвы, украинцы в гиперболизированной форме стали воспроизводить модель тесной связи национальной церкви и государственной власти. Церковь осознавалась и использовалась как инструмент нациестроительства, символ культурной и политической идентичности страны.

Основой идентичности УПЦ, ее «уникальным конкурентным предложением» в Украине, где сосуществовали несколько юрисдикций и конфессий, было единство с мировым православием, каноничность, провайдером которой служила Москва. Церковное единство — это ключевое понятие украинской постсоветской церковной истории: с одной стороны, они через РПЦ едины с мировым православием, с другой — украинское православие не едино из-за раскольников. На протяжении десятилетий верующим УПЦ МП с амвонов объясняли, что раскол и разрыв с мировым православием — это самое страшное, что может произойти в жизни с христианином, а значит, его необходимо избегать любой ценой. В основе этой метафизической картины мира лежит особое представление о благодати как о некой автономной субстанции, которая наполняет таинства как формы и устанавливает связь с Богом. Потеря благодати означает неминуемую духовную смерть, ад и вечные муки. Раскол же перекрывает поступление благодати, как заслонка. После того как она закрылась, все священнослужители, лишенные благодати, превращаются в «ряженых мужиков», что на церковном жаргоне — попытка унизить оппонента, представить его ничтожным. Любые таинства, проведенные «ряжеными мужиками», недействительны и позорны, вплоть до крещения. По сути, эта риторика — частный случай концепции «русского мира», ее богословская проекция, которую разрабатывали в патриархии, чтобы «внешние зависимые территории» РПЦ — Украина, Беларусь, Молдова, страны Балтии — даже не задумывались о независимости (автокефалии).

Теперь же в Украине оказалось две канонических православных церкви, причем основа идентичности ПЦУ — «немосковскость»: это украинская национальная церковь. И хотя вплоть до 24 февраля 2022 года большая часть практикующих православных прихожан продолжала ходить в храмы УПЦ, украинское общество в целом поддерживало именно ПЦУ²¹. В попытках воссоздания мифической Святой Руси на базе «русского мира» патриарх Кирилл потерял Украину и расколол мировое православие. Для поддержания своей власти и восстановление былого величия ему осталось только полагаться на силу российского государства.

1 См. Шишков А. Церковная автокефалия через призму теории суверенитета Карла Шмитта // Государство. Религия. Церковь — №3. — 2014.

2 https://www.pravmir.ru/olga-sedakova-o-sovmestnom-zayavlenii-patriarha-i-papyi/

3 https://www.lastampa.it/vatican-insider/en/2016/02/13/news/pope-happy-about-meeting-with-kirill-saying-the-two-spoke-frankly-br-1.36564113/

4 https://web.archive.org/web/20190307000447/http://gorod48.ru/news/386810/

5 https://www.fontanka.ru/2016/03/14/160/

6 https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/02/15/629406-vstrecha-radi-mira

7 Говорун К. Кунсткамера Великого и Ужасного https://www.academia.edu/26715123/%D0%9A%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%BB_%D0%93%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D1%83%D0%BD_%D0%9A%D1%83%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B0_%D0%92%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%B8_%D0%A3%D0%B6%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_Curiosities_of_the_Great_and_Awful_Council_%D0%9C%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B2%D0%B0_%D0%A5%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B8_%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B8_%D0%BA%D0%BB%D1%83%D0%B1_2016

8 https://www.holycouncil.org/encyclical-holy-council?inheritRedirect=true

9 https://www.vesti.ru/article/2166756

10 http://www.patriarchia.ru/db/text/705092.html

11 аудиозапись в архиве автора

12 http://www.patriarchia.ru/db/text/928446.html

13 См., например: Laruelle M. The ‘Russian World’. Russia’s Soft Power and Geopolitical Imagination // Center of Global Interest, May 2015

14 http://www.kremlin.ru/acts/news/785

15 http://www.patriarchia.ru/db/text/1100979.html

16 https://risu.ua/ru/centr-razumkova-proanaliziroval-tendencii-v-religioznosti-za-poslednie-10-let-ukraincy-doveryayut-cerkvi-no-predpochtenie-otdayut-zdorovyu-i-blagosostoyaniyu_n44752, https://www.levada.ru/2011/09/26/religioznaya-vera-v-rossii/, http://assets.pewresearch.org/wp-content/uploads/sites/11/2017/05/10104852/CEUP-Overview-Russian-FOR-WEB.pdf

17 https://meduza.io/feature/2020/03/16/vezhlivye-batyushki

18 https://glavcom.ua/interviews/mitropolit-sofroniy-do-desyati-jepiskopiv-upc-mp-pidtrimuyut-zvernennya-do-konstantinopolya-pro-avtokefaliyu-497234.html

19 https://24tv.ua/ru/podozritelnyj_bokal_ot_kirilla_na_vstreche_patriarhov_zaprimetili_strannuju_detal_n1024824

20 https://orthodoxia.info/news/exclusive-the-dialogue-between-the-patriarchs-of-constantinople-and-moscow-during-their-meeting-at-the-phanar/

21 Релігія і Церква в українському суспільстві: 2000-2023 // Центр Разумкова https://razumkov.org.ua/images/2023/12/19/2023-Religiya-F.pdf

Глава 14.
Аватар патриарха

В конце января 2020 года в храме преподобного Феодора Студита у Никитских ворот в самом центре Москвы отпевали его настоятеля — протоиерея Всеволода Чаплина. После воскресной литургии он выпил чаю с прихожанами, сел на лавочку и внезапно умер от остановки сердца. Ему был всего 51 год.

На заупокойном богослужении в приземистом белокаменном храме собрались несколько десятков священников. Ни одного епископа РПЦ среди них не оказалось — несмотря на то что еще несколько лет назад Чаплин был одним из самых могущественных людей в Церкви. Патриарх Кирилл накануне лично отпевал другого священнослужителя, 95-летнего церковного чиновника советских времен, умершего с Чаплиным в один день. Для соболезнований его близким у спичрайтеров патриарха нашлось несколько абзацев возвышенных слов, а для Чаплина — всего три формальных строчки: «Господь да простит почившему прегрешения вольные и невольные и сотворит ему вечную память». Патриарх в формате твита проводил в Царствие Небесное человека, который почти 30 лет входил в его самое близкое окружение и был ему верен и в трудные времена, и в моменты триумфа. Долгие годы в церковной среде считалось: «что у патриарха на уме, то у Чаплина на языке»; протодиакон Андрей Кураев называл протоиерея Всеволода «аватаром патриарха»¹. Идеи и энергия протоиерея Всеволода во многом создали РПЦ в том виде, в котором она сформировалась в начале XXI века.

Союз верующих и коммунистов

Они познакомились в середине 1980-х — тихий заикающийся юноша с астмой, живший с мамой и младшим братом в типовой «двушке» в московском спальном районе Гольяново, и архиепископ в немилости, которого уволили из Ленинградской духовной академии и отправили руководить провинциальной Смоленской епархией. Как они нашли друг друга, неизвестно. По одной версии, увлеченный религиозным поиском восемнадцатилетний Чаплин устроился на работу к влиятельному митрополиту Питириму (Нечаеву) в Издательский отдел РПЦ, где и встретился с архиепископом Кириллом. Есть и другая версия: Кирилл сам пристроил амбициозного юношу к митрополиту Питириму, а познакомились они где-то случайно. Так или иначе, с 1985-го по 1990-й Чаплин проработал в Издательском отделе. А когда карьера Кирилла была снята с паузы и Синод назначил его председателем Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС), он почти сразу забрал Всеволода к себе.

На всех фотографиях 1980-х будущий отец Всеволод в костюме, как на выпускном вечере. В таком виде он ухитрялся гулять по бульварам с московскими хиппи, о чем с удовольствием потом вспоминал², уточняя, что выглядел подозрительно: в плаще и при галстуке. У него была сохранившаяся на всю жизнь способность попадать внутрь разных кругов и субкультур, не становясь там своим.

В 1987 году один из лидеров советских хиппи Сандр Рига вышел из психиатрической больницы, куда его еще до перестройки отправили за распространение религиозной литературы, и возобновил встречи своей христианской общины «Экумена». Иногда к ним примыкал и Сева Чаплин. Спустя много лет Сандр Рига вспоминал об этом так: «Он был приятный такой молодой человек. Очень начитанный. Очень знающий. Мы однажды ездили в Новый Иерусалим, и он там плакал на могиле патриарха Никона. Он искренне хотел возобновления Церкви, именно Русской православной, такой мощной»³.

В те же годы Чаплин входил и в круг очень популярного среди московской интеллигенции протоиерея Димитрия Дудко. Дудко был человеком трагической судьбы: во время Второй мировой войны он жил на оккупированной немцами территории, воевал на фронте, а после войны восемь лет провел в лагерях по 58-й, политической статье. Выйдя на свободу, стал священником, служил сначала в Москве, потом в сельских приходах. Церковное начальство его не любило: он общался с диссидентами и крестил на дому, «не записывая» (то есть не сообщая в органы, кто и зачем к нему обращался, как было положено), критиковал священноначалие и позволял себе говорить свободно. Его проповеди и беседы транслировали зарубежные радиостанции, вещавшие на СССР, так называемые «голоса». Сборники его проповедей переводили на английский и публиковали на Западе, а в СССР распространяли, переписывая от руки и перепечатывая на машинке.

В 1980 году протоиерея Димитрия снова арестовали. Священник Глеб Якунин, который оказался в следственном изоляторе Лефортово в одно время с ним, утверждал, что слышал крики, когда Дудко допрашивали. Через несколько месяцев протоиерей выступил по советскому телевидению в пиджаке и галстуке с покаянными словами: «Я сожалею о том, что совершил, и оцениваю мою так называемую “борьбу против безбожия” как борьбу против советской власти». В заявлении, опубликованном в газете «Известия», он отрекался от своих книг, статей и проповедей. Уголовное дело закрыли, Дудко выпустили и разрешили служить. Все остальные религиозные диссиденты, арестованные в ту же андроповскую кампанию, получили реальные сроки. Отречение Дудко стало большим потрясением для широкого круга вовлеченных в антисоветское подполье⁴.

Молодой Всеволод Чаплин застал отца Димитрия Дудко уже после всей этой истории. Священник по-прежнему пользовался популярностью, но совсем в другой среде. Теперь протоиерей Димитрий, узник ГУЛАГа, восхвалял Сталина, а вместо «Голоса Америки» в 1990-х начал выступать на страницах патриотически-коммунистической газеты «Завтра» и даже числился духовником этого издания. Во время президентских выборов 1996 года он агитировал за «реальный союз верующих и коммунистов» и поддерживал Геннадия Зюганова, возглавлявшего Коммунистическую партию РФ — прямую наследницу КПСС; известны и антисемитские высказывания Дудко⁵.

Стало ли это перерождение священника-диссидента в сталиниста-антисемита следствием страшного внутреннего слома или естественным развитием определенного типа религиозности, которое позже явил и Всеволод Чаплин? Он не был особенно близок с Дудко, но всегда упоминал, что входил в его круг, приезжал к нему на чай и беседы, Дудко принимал его исповедь⁶. Сын отца Димитрия, протоиерей Михаил Дудко, в начале 2000-х несколько лет работал под началом Чаплина в ОВЦС.

Дудко принадлежит фраза, которая точно описывает идеологическую основу не только советской РПЦ, но и так называемого «церковного возрождения»: «В чем правда Московской патриархии? В том, что она [в советское время] сказала ложь и защитила от окончательного истребления Церковь на нашей земле, она сохранила традицию»⁷. Все, что делал на протяжении почти тридцати лет протоиерей Всеволод Чаплин, идеально укладывается в эту формулу лжи во спасение.

Игра в политику

Издательский отдел Московской патриархии, куда сразу после школы пришел работать Всеволод Чаплин, в позднесоветские годы оказался одним из «мест силы» РПЦ. Митрополит Питирим добился разрешения построить новое четырехэтажное здание на Погодинской улице в Москве, собрал там богатую коллекцию живописи, оборудовал киностудию и кинозал, устраивал что-то вроде культурных салонов (про эти вечера вспоминала, например, писательница и диссидентка Людмила Улицкая), давал работу авторам, редакторам, переводчикам и покровительствовал молодым. Кто-то из его тогдашних начинающих сотрудников и иподиаконов потом ушел из церкви, другие сделали впечатляющую карьеру — в Издательском отделе, например, успел поработать, будучи еще послушником Псково-Печерского монастыря, Георгий Шевкунов, будущий митрополит Тихон (см. главу 8).

В 1990 году митрополит Питирим, который имел прочные связи в советской номенклатуре и влияние на архиереев РПЦ, казался одним из наиболее вероятных претендентов на патриарший престол. Но перестройка смешала все карты, и он проиграл выборы. И новый патриарх Алексий, и амбициозный председатель ОВЦС Кирилл воспринимали сильного Питирима как досадную помеху, альтернативный источник власти.

Его молодые подопечные, среди которых был друг Чаплина, будущий «духовник царского дома Романовых» иеромонах Никон (Белавенец) и главный редактор газеты «Московский церковный вестник» Евгений Комаров, тем временем поняли, что наступила новая эпоха: спрос на церковную литературу и прессу начал расти, что в условиях свободы предпринимательства сулило коммерческий успех; кроме того, из-за смены патриарха и изменения положения Церкви в государстве возникло «окно возможностей» по части административной карьеры. Старый митрополит символизировал застой, вчерашний день, не давал своим же воспитанникам расти и зарабатывать. Придумали рокировку: на Архиерейском соборе в 1994 году Издательский отдел расформировали, создав на его базе Издательство Московской патриархии. Питириму стало нечем руководить, он получил «благодарность за понесенные труды». Со стороны митрополита Кирилла в разработке этой схемы принимал участие Чаплин — так выглядела его инициация во внутрицерковной политике. Через 21 год самого протоиерея Всеволода отставят по той же схеме, расформировав созданный им Отдел взаимоотношений Церкви и общества: чтобы не только самого Чаплина не было в руководстве РПЦ, но и ничего «чаплинского» — ни структуры, ни людей, ни идей.

В начале 1990-х перед ОВЦС стояла задача заново сконструировать и отношения Церкви с государством, и ее социальную роль, и медийный образ. Именно Чаплин смог охватить весь масштаб и мыслить стратегически. Он занимался церковным пиаром и джиаром (GR — взаимодействие с чиновниками и госструктурами), имея в виду мечту о великой всемогущей Русской православной церкви, которая так сильно пострадала в советские годы, что все ей были должны. В 1992 году митрополит Кирилл рукоположил его в священный сан в статусе целибата: Чаплин не принял монашеского пострига, но и не женился (в православии целибат — редкость, нововведение XIX века).

Протоиерей Всеволод занимал много разных должностей, помимо заведования секретариатом ОВЦС: входил в Центральный комитет Всемирного совета церквей, в экспертный совет при Госдуме по делам общественных объединений и религиозных организаций. Он же изобрел и организовал Межрелигиозный совет России, чтобы создавать иллюзию общих интересов традиционных религий: иудеи, мусульмане и буддисты через этот Совет одобряют и поддерживают позицию РПЦ по общественным и политическим вопросам.

Именно Чаплин занимался системным лоббированием: объяснял, что принцип светскости государства — это не государственный атеизм, он «отнюдь не означает, что религия отделена от армии, милиции, дипломатии, бюджетных СМИ, системы соцобеспечения и вообще всех государственных институтов»⁸. Он на протяжении четверти века участвовал в формировании законодательной базы, которая регулировала отношения нового российского государства с религиозными организациями; частично ему принадлежит авторство некоторых законов. В том числе закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения», то есть, по сути, о реституции — хотя вообще-то в России, в отличие от некоторых других постсоветских стран, такой практики не было, и никому, кроме РПЦ, дореволюционную собственность не возвращали. Чаплин вел консультации с комитетами Госдумы, профильными министерствами и Главным правовым управлением Администрации президента. С руководительницей последнего — бессменной и могущественной Ларисой Брычевой, без которой в России не принимается ни один закон⁹, — у него сложились особенно теплые отношения: в своих мемуарах он написал, что хотел бы «буквально признаться ей в любви»¹⁰. Он постоянно поддерживал контакты с широким кругом чиновников, добросовестно вникал в особенности их работы и постепенно приучал к особой роли РПЦ в государстве.

Протоиерей Всеволод входил в редакционные группы всех более-менее значимых церковных документов, принятых с 1990 по 2015 год. Он писал существенные фрагменты официальных докладов патриарха Алексия, митрополита, а потом и патриарха Кирилла, готовил аналитические записки. Он создал рабочие группы по разработке двух концептуальных церковных текстов об отношении к современности — «Основ социальной концепции РПЦ» и «Основ учения РПЦ о достоинстве, свободе и правах человека». В последнем, который был принят Архиерейским собором в 2008 году, например, сказано: «Недопустимым и опасным является истолкование прав человека как высшего и универсального основания общественной жизни, которому должны подчиняться религиозные взгляды и практика. Никакими ссылками на свободу слова и творчества нельзя оправдать надругательство в публичной сфере над предметами, символами или понятиями, которые почитаются верующими людьми»¹¹. Истоки закона об оскорблении чувств верующих можно обнаружить и в высказываниях Чаплина, он последовательно отстаивал свое убеждение, что человеческая жизнь не может считаться главной ценностью, есть вещи и поважнее: «Ценности веры, святынь, Отечества для большинства православных христиан стоят выше, чем права человека, даже право на жизнь»¹².

До начала 2000-х ОВЦС контролировал практически всю информацию, которую Церковь передавала о себе вовне. Когда будущий конкурент Кирилла на патриарших выборах митрополит Климент создал пресс-службу Московской патриархии, Чаплин опять всех переиграл: он договорился с информационным агентством «Интерфакс» об открытии раздела о религии, который долгие годы был самым оперативным источником церковных новостей — как бы независимым и при этом аффилированным лично с Чаплиным. Именно на «Интерфакс-религии» возникла формула заголовка «В РПЦ считают…» или «РПЦ раскритиковала…»: кто бы ни произносил цитируемые слова — обычный священник, сотрудник синодального отдела, архиерей или диакон, — его мнение обезличивается и отождествляется с позицией всей Русской православной церкви. Соответственно, РПЦ должна иметь единую позицию по всем вопросам, а от ее имени могут высказываться только уполномоченные начальством лица. Сам Чаплин и был таким уполномоченным спикером — главным церковным комментатором по общественно-политическим вопросам, чей индекс цитирования время от времени опережал патриарший¹³.

Главным увлечением Чаплина на протяжении нескольких десятилетий оставалась игра в политические технологии. Он привечал разнообразных «патриотов» еще тогда, когда митрополит Кирилл слыл оплотом церковного либерализма. Поддерживал консервативную радиостанцию «Радонеж», патронировал маргинальную общественную организацию «Союз православных граждан». В 2007 году участвовал в создании «Православного корпуса» кремлевского молодежного движения «Наши», ездил на форум «Селигер» — самый крупный проект «Наших», ежегодный летний лагерь на несколько тысяч человек, где перед подростками и студентами, приехавшими со всей России, выступали политики, чиновники, провластные рок-музыканты и так далее. Много общался¹⁴ с Дмитрием Цорионовым — организатором движения «Божья воля», которое прославилось нападениями на «богохульные» спектакли, разгромами выставок и избиениями сторонников группы Pussy Riot.

На отпевание Чаплина пришли молодые люди в черно-желто-белых «имперских» футболках и шарфах с надписью «Черная сотня» (так называли себя организаторы еврейских погромов в начале ХХ века), активисты ультраправых националистических организаций «НОД» и SERB. При этом ни одна из маргинальных мелких партий и общественных организаций, которыми он увлекался, не стала сколько-нибудь влиятельной политической силой. Кажется, что он все время ставил на хромых лошадей. Может быть, они давали ему возможность играть, расставлять фигуры на шахматной доске, моделировать какие-то сценарии.

Лоскутки

Поворот к национально-патриотической повестке произошел и у протоиерея Всеволода Чаплина, и у его шефа — митрополита Кирилла примерно в середине 1990-х. На Чаплина произвели сильное впечатление события октября 1993-го (см. главу 4). Он неоднократно брезгливо высказывался в адрес «демократов» и в конфликте Ельцина с Верховным Советом явно был на стороне последнего, олицетворявшего для него «патриотические силы». Чаплин с самого начала активно включился в работу Всемирного русского народного собора, создание которого было во многом реакцией на победу Ельцина в том конфликте, а в 2009-м стал заместителем его председателя. Многие документы ВРНС подготовлены лично Чаплиным.

Кто на кого идеологически влиял — митрополит на отца Всеволода или отец Всеволод на митрополита — непонятно. Существуют свидетельства их довольно жестких конфликтов, споров. Так или иначе, Чаплин, будучи трудоголиком, работал на митрополита Кирилла десятилетиями, и у них не наблюдалось явного расхождения во взглядах. Периодически протоиерей Всеволод приводил к будущему патриарху разных гостей — например, он представил Кириллу философа-евразийца Александра Дугина, с которым, видимо, познакомился еще в молодости, тусуясь в столичном философском подполье. «Многие идеи, высказанные Александром Дугиным, близки священноначалию Русской православной церкви», — говорил Чаплин еще в 2001 году¹⁵, когда Дугин играл роль гуру для интеллектуалов, интересовавшихся метафизическим традиционализмом, и только начинал карьеру государственного идеолога.

Зимой 2009 года Чаплин входил в предвыборный штаб, состоявший из узкого круга доверенных лиц, который помог митрополиту Кириллу добиться патриаршего престола — разрабатывал стратегию и тактику, вел информационную кампанию и переговоры, участвовал в работе счетной комиссии. В благодарность протоиерею Всеволоду был пожалован новый Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви и общества, созданный на базе его одноименного секретариата в ОВЦС, и храм Святителя Николая на Трех Горах в центре Москвы как база для этого Отдела. «Чиновничья жизнь составляет 90% моего времени, кроме сна»,¹⁶ — говорил Чаплин в то время.

В начале 2010-х, в переломные годы, когда случилось дело Pussy Riot и история с «нанопылью», когда приняли закон об «оскорблении чувств верующих», когда произошла аннексия Крыма и началась война на востоке Украины, Чаплин превратился в главное медийное лицо Русской православной церкви. И лицо это было пугающим: оправдание насилия, хейтспич, ксенофобия.

Он всегда охотно и много общался с журналистами, его номер телефона был в базах всех редакций страны: Чаплин давал резкие и афористичные комментарии по всем вопросам, из его цитат легко возникали броские заголовки, и при этом он выражал официальную позицию РПЦ.

После Чаплина не осталось никакого систематизированного изложения взглядов. Все его наследие — это книги с характерным названием «Лоскутки» и «Лоскутки-2» (разрозненные заметки, посты в Фейсбуке), сборники публицистических публикаций, сотни интервью, комментариев, теле- и радиопередач. Из этих высказываний не складывается картина последовательных убеждений. На каждое утверждение можно найти опровержение. Он верил, что мир лежит во зле, а карающий Бог должен испепелить его очистительным огнем. Мечтал об иранской модели теократии, о православном «Талибане». Легко переходил от националистической к социалистической левой риторике, но не утруждался глубокой аргументацией. Его методом была радикальная провокация, в том числе — политическая. Он ненавидел демократию, требовал запрета абортов и чайлдфри, считал, что за Pussy Riot стоят западные «дрессировщики», активно противодействовал принятию в России комплекса законов ювенальной юстиции, заявляя, что они направлены против традиционной семьи.

Все эти годы он продолжал жить в Гольяново с мамой и братом (так и прожил всю жизнь), пользовался только служебными машинами с водителем (работал в дороге — давал интервью и правил документы). Не стремился к роскоши, не делал карьеры для себя: предпочитал оставаться в полутени и манипулировать. Победил сильное заикание, постепенно научившись публично говорить довольно четко, хотя и медленно. Курил (при этом всегда носил с собой спрей от астматических приступов), много пил, продолжал общаться с неформальными тусовками — его можно было встретить и в пятничном ночном угаре в клубе «Маяк», где собирались журналисты и творческие люди разных профессий, и будним днем в «МакДональдсе».

Казнь через отставку

Почему патриарх решил сменить аватар в конце декабря 2015 года, до сих пор неясно. Говорят, кроме покойного Чаплина, об этом знают только сам патриарх и Владимир Легойда, ставший главой нового Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества. Неизвестно, что осталось в цифровом архиве протоиерея Всеволода, и у кого от него ключи, и те ли это люди, которым сам Чаплин доверил бы этот архив. Так или иначе, сразу после смерти заговорили о том, что «его медленно убила отставка».

Отставка действительно была жестокой. Неожиданное решение было принято на предновогоднем заседании Синода без всякого предупреждения. В течение нескольких дней Чаплина убрали со всех постов: председателя Синодального отдела, заместителя председателя Всемирного русского народного собора, члена Межрелигиозного совета России и Высшего церковного совета. Мгновенно закрыли его передачи на православном телеканале «Союз» и радио «Комсомольская правда». К середине февраля 2016-го он оказался просто настоятелем маленького белокаменного храма в центре Москвы — фактически пенсионером, хотя ему было всего 47 лет.

Если верить самому уволенному, патриарх колебался до последнего¹⁷; по крайней мере, не нашел в себе сил сказать правду в глаза своему многолетнему соратнику даже за полчаса до ее официального объявления. Перед заседанием Синода у них был краткий разговор, но Кирилл ограничился намеками. Версий произошедшего было несколько.

Первая: МИД РФ и администрации президента очень не понравился комментарий Чаплина по бомбардировкам Сирии — Россия в тот момент активно помогала президенту Башару Асаду воевать с вооруженными повстанцами, среди которых были и радикальные исламисты; Чаплин назвал это «священной борьбой с террором»¹⁸. В ближневосточном контексте это восприняли как объявление джихада или крестового похода, лидеры сирийских христиан были возмущены такой интерпретацией¹⁹. Но жесткость отставки все-таки говорила скорее о личном решении патриарха, чем о вынужденном компромиссе с властью.

Вторая версия, которую тогда сформулировал сам Чаплин: конфликт с патриархом по поводу системы церковного управления. Незадолго до отставки он критиковал решения патриарха, тотальную бюрократизацию на всех уровнях церковного менеджмента — в частности, монахинь, которых Кирилл поставил контролировать работу синодальных подразделений от имени своей канцелярии и через которых проходил весь документооборот, переписка, бухгалтерия и личные поручения патриарха. «Я считаю, что очень многие решения принимаются без должного учета разных мнений, спонтанно, лично Святейшим Патриархом во время каких-то мимолетных разговоров где-нибудь в коридоре или в алтаре во время богослужения. Так поступать нельзя»²⁰, — говорил отец Всеволод уже после своего увольнения, объясняя его причины.

Не исключено, что дело было в украинском вопросе. Чаплин осложнял и без того на тот момент уже почти безвыходное положение РПЦ в Украине своей горячей поддержкой «русской весны» и донбасских сепаратистов. «Россия без Киева — не Россия», — считал Чаплин. Он прямо утверждал, что необходимо устранить всякую роль Запада в украинской жизни, а «добиться этого можно, по большому счету, только силой. И об этом Церковь должна сказать государству»²¹. По его словам, он неоднократно повторял это в кулуарах представителям российской власти разного уровня. Чаплин жаждал битвы с Западом за Украину.

Кроме того, у Чаплина был конфликт с Вячеславом Володиным (тогда он отвечал за всю внутреннюю политику в администрации президента, а сейчас работает председателем Госдумы). Незадолго до отставки на пресс-конференции в «Интерфаксе», недвусмысленно намекая на Володина, он сказал, что в российских органах власти есть «опасные для страны» представители «гей-сообщества»²².

Скорее всего, несколько поводов совпали по времени. Впрочем, патриарху вообще свойственно внезапно вышвыривать людей из своего ближнего круга. Из тех, кто поддерживал митрополита Кирилла на выборах 2009 года, но потом позволил себе не демонстрировать тотальную лояльность, помимо Чаплина, были уволены протодиакон Андрей Кураев и ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии» Сергей Чапнин. Но так же, в один день, выбросили сотрудников, которые всегда проявляли исключительную вассальную преданность — руководителя службы патриаршего протокола протоиерея Андрея Милкина и руководителя Пресс-службы патриарха священника Александра Волкова. Просто что-то разозлило.

Когда сообщили о смерти Чаплина, психолог Ольга Гуманова, знавшая его еще с хипповской юности, написала: «Из отца Всеволода всю жизненную энергию выпила система. Слишком большую часть жизни он нечеловечески много работал, за пределами реальных возможностей организма. И слишком много часов в жизни ему по долгу службы приходилось сдерживаться и не быть собой. Когда же система все из него высосала и выплюнула, сил на жизнь у отца Всеволода уже не осталось». Драма в том, что Чаплин «нечеловечески много работал» именно над усилением и укреплением этой системы.

Поначалу после отставки он по инерции давал много интервью. Ждали, что Чаплин начнет раскрывать какие-то тайны, как это до него делал Кураев (его разоблачения были сконцентрированы в основном на теме «гей-лобби» в РПЦ). Этого не произошло. Чаплин критиковал неэффективность церковного аппарата в целом и позволил себе заявить, что «патриарх перестал понимать, что он — коллективный проект»²³. Но постепенно журналисты почти перестали звонить: в личном качестве, без должности, без «близости к телу» Чаплин стал неинтересен. Его частные взгляды и мнения весили гораздо меньше, чем официальная позиция Русской православной церкви. А он хотел большой политической игры.

Он продолжал поддерживать отношения с чиновниками разного уровня, ходил на концерты своего любимого музыкального постмодерниста Псоя Короленко. Одно время был постоянным участником передачи «Трудно быть с Богом» на независимом, уже опальном телеканале «Дождь». Предсказывал гибель России в случае выхода в прокат фильма «Матильда» о юношеской любви Николая II к балерине, вел телеграм-канал «Православная политика», у которого не набралось и трех тысяч подписчиков. Превращался в странненького батюшку с людоедскими фантазиями о «православном патриархате» и «монархии с вертикалью советов». Утверждал, что «пацифизм — это сатанизм. Это прямое антихристианство»²⁴. В эфире радиостанции «Эхо Москвы» заявил, что «убивать можно и нужно. <...> Для назидания сообществ необходимо уничтожить некоторое количество тех, кто достоин уничтожения»²⁵. После этого главный редактор радиостанции Алексей Венедиктов сказал, что больше никогда не позовет его в эфир²⁶.

Много лет Чаплин писал фантастические антиутопии под псевдонимом Арон Шемайер (на вопрос о причинах выбора такого псевдонима он отвечал, что «большой юдофил»²⁷). Последняя повесть под названием «Машо и медведи» вышла в 2015 году. В ней рассказывается об обществе после победы «сексуально-демократической революции». Главный герой, «среднеполый биообъект» по имени Машо Бац ведет информационную войну с «медведями» — объединившимися православными и мусульманами, которые наступают на столицу, чтобы свергнуть проамериканское правительство. На стороне либералов действуют «техно-», «зоо-», «некро-», «педо-» и прочие «-филы», в финале они сбрасывают ядерную бомбу на православно-мусульманскую армию, не сумев ничего больше противопоставить восстанию традиционных ценностей. За эту повесть Арон Шемайер получил премию конвента фантастов «Басткон».

После его смерти писали, что никто не сделал больше для дискредитации РПЦ, чем протоиерей Всеволод Чаплин. Но он не дискредитировал, он обнажал и демонстрировал, потому что постсоветская РПЦ и была Чаплиным — его биография символизирует весь ее путь: атеистическая советская семья, ревностное романтическое обращение в 1980-х, прилив энергии и море возможностей в начале 1990-х, разочарование в демократии и влюбленность в государство, национал-патриотический поворот, мучительная радикализация с мечтой о карающей врагов длани Господней. В случае Чаплина следующим этапом оказались ослабление и распад. И так же, как РПЦ, отец Всеволод ускользает от любого четкого описания: он отвратительный, но даже после смерти неокончательный, как персонажи Достоевского.

Среди венков, стоявших возле храма Феодора Студита во время его отпевания, был венок «Дорогому Севе от мамы и брата», «от сенатора Андрея Клишаса» и от «христианских социалистов». Венка от патриарха Кирилла не было.

Спустя пять лет после смерти протоиерея Всеволода Чаплина история Церкви и страны развивается по его сценарию. Как и призывал Чаплин, в России запрещена «идеология чайлдфри» и «пропаганда гомосексуализма», несуществующее «ЛГБТ-движение» признано «экстремистской организацией», ограничен доступ к препаратам для медикаментозного аборта. Патриарх Кирилл высказывается теперь так радикально, что кажется, будто Чаплин оставил ему разговорник на все случаи жизни: в 2024 году он заявил, что РПЦ в целом не против смертной казни, потому что «Господь Иисус Христос смертную казнь не осуждал, хотя сам незаслуженно претерпел смертную казнь», а ракетный комплекс «Орешник» назвал «настоящей стоп-машиной» и поблагодарил ее разработчиков за то, что ввели «в недоумение и кошмар западных стратегов»²⁸. Еще в 2015 году Чаплин говорил: «Я не думаю, что страну ждет какая-то сытая и спокойная жизнь. Я думаю, что произойдет достаточно скоро окончательное выяснение отношений с Западом, оно может происходить и на земле Украины, и на Ближнем Востоке, и здесь, в Москве, или где-то еще»²⁹. Это мрачное пророчество тоже сбывается.

1 https://www.gazeta.ru/social/2015/12/25/7990499.shtml

2 https://www.pravmir.ru/protoierej-vsevolod-chaplin-ya-sam-rasskazhu-o-vremeni-i-o-sebe/

3 Сандр Рига. Интервью для документального фильма “Жара” // Архив автора

4 https://vtoraya-literatura.com/pdf/rar_otrechenie_dudko_radio_svoboda_1980__ocr.pdf

5 https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/publications/antisemitism/articles-reports/2003/08/d740/

6 См. Чаплин Всеволод. Вера и Жизнь. Чтобы не было сора в избе. — М.: Алгоритм, 2016

7 https://www.sedmitza.ru/text/399843.html

8 Прот. Чаплин Всеволод. Что такое светскость государства? Полемика с представителем правительства. // Радонеж, 27 июля 2001

9 https://holod.media/2020/11/13/gpu-brycheva/

10 Чаплин Всеволод. Вера и Жизнь. Чтобы не было сора в избе. — М.:Алгоритм, 2016

11 http://www.patriarchia.ru/db/text/428616.html

12 http://pravovrns.ru/?p=4797

13 несколько отчетов есть в архиве автора

14 https://takiedela.ru/2017/10/alekhinayenteo/

15 https://ru.wikinews.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B8%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B9_%D0%92%D1%81%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4_%D0%A7%D0%B0%D0%BF%D0%BB%D0%B8%D0%BD_%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B6%D0%B0%D0%BB_%D0%B5%D0%B2%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%B8

16 https://www.pravmir.ru/protoierej-vsevolod-chaplin-ya-sam-rasskazhu-o-vremeni-i-o-sebe/

17 https://snob.ru/selected/entry/102638/page/1 - эта страница больше не открывается, я нашла копию интервью Красовскому вот тут https://stihi.ru/diary/valery31/2015-12-27

18 https://www.bbc.com/russian/news/2015/10/151006_syria_christians_holy_war

19 https://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=64925

20 https://www.mk.ru/social/2015/12/25/chaplin-nazval-prichinu-svoego-uvolneniya-i-raskritikoval-patriarkha.html

21 Чаплин Всеволод. Вера и Жизнь. Чтобы не было сора в избе. — М.:Алгоритм, 2016

22 Эфир радиостанции “Серебряный дождь” 21 января 2016

https://www.youtube.com/watch?v=0VEb1h7x5b0

23 https://www.kommersant.ru/doc/2887260

24 https://www.colta.ru/articles/society/9857-vsevolod-chaplin-bez-radikalnyh-reform-dayu-rpts-maksimum-goda-dva

25 https://www.svoboda.org/a/28361760.html

26 https://meduza.io/news/2016/08/16/eho-moskvy-opublikovalo-rasshifrovku-efira-s-chaplinym-pro-neobhodimost-ubiystv

27 https://www.ng.ru/people/2015-02-18/6_chaplin.html

28 https://tass.ru/obschestvo/22522089

29 https://stihi.ru/diary/valery31/2015-12-27 - публикация из «Сноба», интервью с Антоном Красовским

Глава 15.
Враг внутри нас

На одном мозаичном панно изображены президент Владимир Путин, министр обороны Сергей Шойгу, председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, председатель Госдумы Вячеслав Володин, секретарь Совета безопасности Николай Патрушев, директор ФСБ Александр Бортников, начальник Генштаба Валерий Герасимов. На другом — Иосиф Сталин. На третьем — надпись «Крым наш». Так на опубликованных в 2020 году фотографиях выглядела¹ часть убранства нового гигантского Главного храма Вооруженных Сил РФ, который в тот момент достраивали в подмосковной Кубинке к 75-летию Победы во Второй мировой войне — вместе с мемориальным комплексом и военным парком «Патриот».

Утечка фотографий вызвала скандал, и мозаику с Путиным из храма убрали, но все прочее осталось, как и задумывалось. На стенах храма изображен своеобразный комикс по мотивам военной истории России — от победы к победе: Куликовская битва, Смута, война 1812 года, Курская дуга, Сталинград, битва за Берлин и так далее вплоть до «бескровного присоединения Крыма». Стилистически этот комикс находится между поп-артом и соцреализмом: новаторское для православного храма решение историк Сергей Брюн метко сравнил с магнитами на холодильник².

Предыдущий мемориальный комплекс к юбилею той же войны был открыт в 1995 году на Поклонной горе. Как и «Патриот», он отражает дух своей эпохи — 1990-х. С одной стороны, фиксирует советскую традицию мемориализации войны: обелиск, Вечный огонь, большие холодные музейные залы, оружие. С другой — веселую, немного циничную перестроечную эклектику: античная богиня Ника рядом со святым Георгием Победоносцем. Есть и попытки переосмысления войны не в героическом, а в трагическом регистре — скульптурная композиция Зураба Церетели «Трагедия народов» и красная, кровавая подсветка фонтанов. Религия при этом отделена от гражданской памяти, мультикультурна и толерантна — есть маленький, современный, светлый храм Георгия Победоносца, похожий на свечу, есть и мемориальная мечеть, и мемориальная синагога с музеем Холокоста: их открыли в память о людях всех религий, которые погибли в войнах, — вполне в русле традиции и закона о свободе вероисповедания. Нигде нет портретов ни тогдашнего президента Бориса Ельцина, ни всемогущего мэра Москвы Юрия Лужкова, который был главным заказчиком мемориального комплекса, ни тем более невозможного для 90-х годов Сталина. В путинской России Поклонная гора осталась как-то не востребована: своей мультикультурностью и вариативностью она противоречит новой сакрализации Победы.

Храм Вооруженных Сил, по сути, зафиксировал созданную Российским государством гражданскую религию: это понятие, когда-то введенное в оборот Жан-Жаком Руссо, подразумевает набор определенных ценностей и правил, которые публично демонстрируют верность своей стране; при этом в частной жизни граждане могут придерживаться любых верований и убеждений. Ритуал лояльности в российском случае позаимствован у «настоящей» религии — православия. Через узнаваемую форму — образы, действия, слова — гражданский культ легитимизирует себя, превращает историю в миф.

Именно это превращение и происходит в мозаичных комиксах на стенах храма. Над ликующей толпой в Крыму 2014 года изображена Богородица, простирающая свой покров. Над парадом 1945 года со Сталиным реет лик Казанской иконы, при этом маршалы Победы в несметных орденах радуются о своем, они не предстоят перед Богоматерью, которую зачем-то подсвечивают лучи прожекторов; на нее никто не смотрит.

В культе Великой Победы поражения приравниваются к греху. Жертвы приняты, только если военная кампания увенчалась успехом. То, за что военные могли бы по-христиански покаяться или просто обдумать, вычеркнуто — нет ни советско-финляндской войны, ни введения войск в Чехословакию. История сложна, а миф строен.

Зато создатели храма верят в нумерологию. По крайней мере, числа присутствуют во всех описаниях: в иконостасе 48 икон — по числу месяцев войны, считая японскую (так вычислять количество икон — вообще вне всякой традиции), площадь мозаики — 2644 квадратных метра — по числу полных кавалеров ордена Славы, высота храма — 96 метров (это один из самых высоких православных храмов в мире), потому что 960 год считается годом рождения равноапостольного князя Владимира, святого покровителя президента Путина, и так далее. Главная икона храма написана на досках из орудийного лафета чугунной пушки 1710 года, поднятой со дна Невы. С тыльной стороны доски скреплены между собой цевьем от автоматической винтовки Токарева АВТ-40. Это, конечно, чистая магия, даже не язычество.

Строительство храма, по официальным данным, обошлось в шесть миллиардов рублей (по тогдашнему курсу — больше 90 миллионов долларов). Освящение состоялось 14 июня 2020 года — это было первое публичное появление патриарха Кирилла с начала пандемии коронавируса, ради торжества карантин временно отменили. Присутствовали министр обороны Сергей Шойгу, генералы, офицеры, многочисленное духовенство и военные. С тех пор парк «Патриот» и храм стали местом, куда москвичи приезжают погулять семьями, а школьников со всей страны привозят на экскурсии. Патриарх решил сам стать его настоятелем.

Проект много критиковали, в том числе — в церковной среде, называя «храмом Марса» и «капищем бога войны». Заведующая кафедрой иконописи Православного Свято-Тихоновского университета искусствовед Екатерина Шеко сформулировала так: это храм в стиле «стимпанка», для которого характерен взгляд в фантастическое будущее из прошлого, минуя настоящее³. А иеромонах Иоанн (Курмояров) из Новосибирска написал в Фейсбуке: «Огромное количество священников в нашей Церкви являются банальными жрецами языческого культа, так как забыли о том, что написано в Евангелии. Происходит профанация христианской веры. Данный храм является ярчайшим свидетельством такой профанации»⁴. Через несколько дней Новосибирский митрополит запретил его в служении «в связи с несоответствием званию клирика РПЦ».

Через два года выяснилось, что строительство милитаристского храма стало одним из этапов подготовки страны к большой войне, ее предзнаменованием.

Путинский алтарник

Мотивируя нападение на Украину, Владимир Путин в качестве одного из предлогов обозначил защиту интересов РПЦ. «В Киеве продолжают готовить расправу и над Украинской православной церковью Московского патриархата, — говорил он 21 февраля 2022 года в обращении к россиянам, посвященном признанию Донецкой и Луганской “народных республик”. — И это не эмоциональная оценка, об этом говорят конкретные решения и документы. Трагедию церковного раскола власти Украины цинично превратили в инструмент государственной политики»⁵.  В самом раннем из известных документов с изложением требований России к Украине первым из «идеологических» пунктов значился такой: «Отменить и не допускать ограничения и дискриминацию в отношении канонической православной церкви (Украинской православной церкви Московского патриархата), восстановить все ее права, в том числе и имущественные»⁶, а уже после шли статус русского языка и «запрет нацистской символики». Сама УПЦ никогда не обращалась к российскому президенту с просьбой о защите.

Как киевская «Революция достоинства» 2014 года стала ключевой травмой для Путина, так создание Православной церкви Украины оказалось ею для главы РПЦ: если такое в принципе возможно, то может случиться и на территории других подконтрольных ему частей Русской православной церкви, а то и в самой России. Общий страх перед украинской независимостью сблизил патриарха и президента. И для обоих Киево-Печерская лавра, древнейший православный монастырь в Восточной Европе, символизирует ту самую «киевскую крещальную купель», из которой патриарх постоянно выводит «единый православный народ Святой Руси», а президент — непрерывную российскую государственность. В интервью американскому блогеру Такеру Карлсону Путин сказал, что «централизованное российское государство» начало складываться с момента Крещения Руси, принятия князем Владимиром православия⁷.

24 февраля 2022 года, в день начала вторжения, патриарх Кирилл опубликовал краткое и относительно нейтральное обращение ко всем членам РПЦ: не называя ответственных за «конфликт», он призвал помогать беженцам, избегать жертв среди мирного населения и молиться о восстановлении мира⁸. Совсем иначе звучали слова Киевского митрополита Онуфрия, который в тот же день обратился напрямую к Владимиру Путину, обвиняя его в Каиновом грехе братоубийства⁹.

Постепенно воинственная риторика нарастала. На первые числа марта, когда российские войска оккупировали Бучу и Гостомель, началась блокада Мариуполя, а тысячи украинских беженцев хлынули в Европу, в церковном календаре пришлось Прощеное воскресенье — начало Великого поста, времени сосредоточения, молитвы и покаяния. Патриарх Кирилл в проповеди в храме Христа Спасителя сказал: «Мы вступили в борьбу, которая имеет не физическое, а метафизическое значение». Он утверждал, что некие силы, претендующие на мировую власть, требуют выражения лояльности себе путем проведения гей-парада, а Донбасс восемь лет не поддавался этим силам: «реальная война» понадобилась, чтобы продолжать их сдерживать. А так как это война против греха, она «имеет не только политическое значение», но прямое отношение к спасению человечества¹⁰. Это была первая неловкая попытка сакрализации российского вторжения в Украину¹¹.

Через неделю патриарх на амвоне Храма Христа Спасителя торжественно вручил главе Росгвардии Виктору Золотову, начинавшему свою карьеру в личной охране президента, икону Божьей Матери «Августовская», которая явилась одному из солдат Первой мировой войны. «Мы идем к намеченной цели шаг за шагом, и победа будет за нами, а эта икона будет защищать русское воинство и ускорять нашу победу», — отрапортовал силовик патриарху¹², после чего икона отправилась в ведомственный храм Росгвардии.

Примерно тогда же Папа Римский Франциск поговорил с Московским патриархом по видеосвязи. По словам понтифика, на протяжении двадцати минут Кирилл зачитывал по бумажке лекцию об «оправдании вторжения»: Папа, который, будучи главой государства Ватикан, прекрасно владеет дипломатическим языком, тем не менее был шокирован, что патриарх разговаривает с ним секулярным языком политтехнологов. «Я его выслушал и ответил: я ничего этого не понимаю, — сказал папа Франциск. — Брат, мы не государственные чиновники, мы должны говорить не на языке политики, но на языке Иисуса. <…> Патриарх не должен опускаться до уровня путинского алтарника»¹³. Когда-то молодой митрополит Кирилл прослыл либералом и прогрессистом за то, что говорил с современным миром на обычном понятном языке, но с годами терминология политинформации вытеснила из его словаря гуманистические и евангельские категории. Ярлык «алтарник Путина» приклеился к патриарху надолго, составив конкуренцию «табачному митрополиту».

Спустя почти год после начала войны Путин использовал религиозные мотивы не на уровне риторики, а на уровне конкретных решений. Утром 5 января 2023 года сайт Московской патриархии опубликовал призыв патриарха Кирилла к Рождественскому перемирию в «междоусобной брани» на 36 часов, чтобы верующие смогли поучаствовать в богослужениях, а вечером того же дня Владимир Путин поручил министру обороны Шойгу ввести режим прекращения огня — точно, как просили. Разумеется, решение принимал президент, а патриарх его благочестиво оформил. При этом нет никаких подтверждений, что огонь действительно прекращали. Институт изучения войны, который не раз указывал, что Россия использует религию в качестве оружия¹⁴, назвал эти сообщения о перемирии информационной операцией, призванной нанести ущерб репутации Украины¹⁵.

Призывы к перемирию на православные праздники с тех пор не повторялись. В целом РПЦ как организация полностью поддержала вторжение в Украину. Церковь вовлечена в эту войну на нескольких уровнях — помимо прямого взаимодействия с армией и присутствия на фронте, это пропаганда и идеологическое обеспечение, «мистическая поддержка» и манипуляции во внешней политике. За два года войны патриарха Кирилла внесли в санкционные списки Великобритания, Канада, Литва, Чехия, Эстония, Австралия и Украина. Собирался и Евросоюз, но сразу из двух пакетов санкций его исключили благодаря заступничеству премьер-министра Венгрии Виктора Орбана.

В Основах социальной концепции РПЦ «ведение гражданской войны или агрессивной внешней войны» включено в список «областей, в которых священнослужители и канонические церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним». В заключении написано: «Церковь также противостоит пропаганде войны и насилия, равно как и различным проявлениям ненависти, способной спровоцировать братоубийственные столкновения»¹⁶.

Война и Библия

«Мы будем стрелять, мы будем давить / Друг друга терять и хоронить / Мы будем рубить, уничтожать / Судить, и казнить, и побеждать», — поет, подыгрывая себе на гитаре, молодой бородатый человек в камуфляже. Камера немного отъезжает — и оказывается, что на нем священнический крест с украшениями и камилавка. Это иеромонах Дионисий (Осипов), капеллан «подразделения резервистов 1117 Русь», вооруженного формирования самопровозглашенной ДНР, а показывают его выступление в документальном сериале «Война и Библия» на телеканале «Спас».

Генеральный директор «Спаса» Борис Корчевников и настоятель Храма Святого Александра Невского при МГИМО протоиерей Игорь Фомин (на подрясник у него надет бронежилет) путешествуют по оккупированным территориям Украины: сидят на рельсах возле сожженных железнодорожных вагонов, ходят по коридорам разрушенной школы в Мариуполе, подсвечивая себе дорогу фонариками в телефоне, гуляют во дворах почерневших панелек среди захоронений их жителей. На протяжении десяти серий они с помощью книги сербского святого XX века Николая Велимировича, давшей название сериалу, пытаются сформулировать некое богословие войны применительно к российскому вторжению в Украину, часами повторяя одни и те же тезисы: войны случаются, когда народ восстает против Бога, союз с нечестивым приносит зло (НАТО — это «бесполые браки, отмена родителей, изменение пола детям»), а вера в истинного Бога — победу. Кульминация происходит в пятой серии: вслед за Велимировичем Корчевников и Фомин пересказывают один из самых кровавых сюжетов Ветхого Завета — книгу Иисуса Навина о том, как израильтяне по велению Бога истребили семь нечестивых народов земли Ханаанской. «Наши начальники, как говорит апостол Павел, при поясе носят меч, дабы свидетельствовать, что им дана власть соблюдать закон божественный», — произносит Фомин за кадром, а на экране в этот момент Владимир Путин поднимается по лестнице во время своей инаугурации и кладет руку на Конституцию. «Они имеют право на то, чтобы карать, пресекать земные судьбы», — продолжает Фомин, а на экране едут танки и взлетают ракеты. Протоиерей в шлеме и бронежилете, стоя на руинах разрушенного российской армией города, держит в руках Библию и торжественно провозглашает новую триаду: «Народ. Президент. Бог».

Вышедший в конце 2022 года сериал пытался соединить все реперные точки государственной пропаганды («зверства украинцев», «безнравственные страны НАТО», «на нас готовилось нападение», культ президента-вождя, образ воинов как защитников обездоленных и так далее) и сакрализовать их, опираясь на Ветхий Завет и единственный православный труд о войне. Телеканал «Спас» принадлежит Московской патриархии и входит в так называемый «второй цифровой мультиплекс» — пакет обязательных общедоступных на всей территории России бесплатных телеканалов. Подобных фильмов там вышло еще несколько, не считая регулярных передач в поддержку войны, где украинцев называют «укронацистами» и «бандеровцами».

Это не единственное направление религиозно-государственной пропаганды. Осенью 2022 года 55 тысяч москвичей посетили мультимедийную выставку «Украина на переломах эпох» в выставочном зале «Манеж» у стен Кремля, организованную Патриаршим советом по культуре под руководством митрополита Тихона (Шевкунова) по той же модели, что его предыдущие исторические экспозиционные проекты. Выставка на четырех тысячах квадратных метров с помощью фотографий, архивных документов, плакатов, карт, интерактивных панелей и арт-объектов рассказывала о «проекте Украина» с IX века до разрушения Мариуполя — о том, как процветала Украина, будучи единой с Россией, и как в разные эпохи предатели при помощи Запада внедряли вредную мысль о независимости и суверенитете. «За этим разделением и конфликтом стоят надгосударственные и бесконечно жестокие силы, для которых что афганцы, что корейцы, что украинцы — абсолютно все равно», — объяснял Шевкунов¹⁷. На открытие в День народного единства 4 ноября приезжал президент Путин; сама выставка затем отправилась по 15 регионам, и везде были очереди на вход, школьников привозили туда на экскурсии.

РПЦ помогает государству концептуализировать войну, выстроить связный мифологический нарратив, делегитимирующий украинскую государственность и объясняющий необходимость насильственного «возвращения домой» братского народа. При этом у самой Церкви есть очевидные проблемы с богословским обоснованием военной агрессии, затрудняющие ее идеологическое обслуживание. В Новом Завете вся лексика, которую можно было бы с натяжкой отнести к милитаристской метафорике, описывает исключительно духовную брань («щит веры», «меч духовный», «шлем надежды»), конфликты между людьми или эсхатологическую последнюю битву. Зато там не метафорически, а прямым текстом написано «блаженны миротворцы» и «любите врагов ваших». Принято трактовать слова Христа «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» как осмысление жертвенного подвига воинов-христиан, погибающих ради защиты ближних (к ним относят и Отечество в целом). Или утверждать, что земные материальные войны — проекция метафизических, невидимых битв бесов с ангелами. Но первых русских святых — Бориса и Глеба — канонизировали за то, что они отказались участвовать в междоусобной войне и убивать своих братьев. В письменных памятниках той эпохи, которая превратилась в мифическую «Святую Русь», отношение к войне было неизменно отрицательным¹⁸.

Впрочем, Владимир Путин еще в 2009 году сказал: «А вот Борис и Глеб, хотя и святые, но страну отдали без боя. Просто легли и ждали, когда их убьют. Это не может быть для нас примером»¹⁹.

Сердце в огненной бочке

В конце сентября 2022 года священник Георгий Парфенов, настоятель храма Александра Невского в городе Судогда Владимирской области написал в фейсбуке: «Вчера проводил двоих сыновей. Николай и Иоанн. Храни всех Господь». На фотографии два похожих друг на друга молодых человека в худи и спортивных куртках стоят с рюкзаками в коридоре военкомата, один обнимает девушку, положившую голову ему на плечо. «Мы там сидели, ели дорожные бутерброды, и я чувствовал, я сразу понял, что это поминки», — рассказывает отец Георгий спустя два года²⁰. Он не хотел, чтобы дети шли воевать в Украину, но вскоре после начала мобилизации обоим пришли повестки: «Раз есть документ, велели идти — значит, надо идти». К тому же некий авторитетный для них духовный человек, имени которого отец Георгий не хочет называть, благословил их не уклоняться и пророчествовал, что оба вернутся и убивать никого не придется. Вскоре после начала мобилизации во Владимирскую область начали приходить гробы. Отец Георгий отпевал первого погибшего в Судогде — молодой человек истек кровью от осколочных ранений — ходил вокруг гроба с кадилом и говорил себе: «Твоего ребенка ждет то же самое».

Парфенов — художник, он много пишет маслом и пастелью деревенские дома, дороги, лесные опушки, озера, цветы: обычно в импрессионистическом стиле, но иногда делает минималистичные графические работы. Проводив детей, он перестал писать, не мог ни о чем думать — несколько месяцев только ждал: «Мое сердце варилось в огненной бочке, пока не пришло извещение о смерти».

Иван Парфенов погиб под Купянском 24 февраля 2023 года, в годовщину начала вторжения России в Украину, от осколочных ранений на руках у брата Николая — его несли на плащ-палатке в медпункт, но он умер по дороге. «Ваня был мой любимый сын, он был копия моей души. Когда его не стало, я умер вместе с ним», — говорит отец Георгий: он одет в тельняшку, у него правильные черты лица, яркие глаза, мягкая борода, он похож на «митька», который «никого не хочет победить». Священник говорит, что Иван был несовместим с войной, не мог даже мышку обидеть, и Бог забрал его, не дав никому причинить вреда: «Он никого не убил, даже не ранил — просто не успел. Они все эти месяцы только строили блиндажи. Были брошены без инструментов, без денег, без ничего — на выживание, как многие там в то время». Когда Ивану удавалось позвонить отцу с фронта, он говорил, что никогда еще не чувствовал Бога так близко: «Я шнурок завязываю на берцах, а Бог прямо вот рядом со мной, могу его потрогать». Второй сын, Николай, проходит реабилитацию в тылу, Парфенов старается обходить в разговоре эту тему.

В Судогде живет чуть больше 10 тысяч человек — это типичная русская провинция. Жители работают в основном на фабриках: производят стекловолокно, кровельные материалы, мебель, многие ездят на заработки во Владимир или даже в Москву. Отец Георгий говорит, что его прихожане и соседи не осознают, что война может коснуться каждого: «Люди до сих пор пребывают в иллюзии, в самообмане, что это просто какой-то эпизод, что где-то там сейчас договорятся и все кончится. Они не могут понять самых простых вещей, они полностью дезориентированы и никому не доверяют, а вы хотите от них какого-то глубокого осмысления?»

Сам он считает войну огромной бедой, чем-то вроде эпидемии чумы, стихийного бедствия. Он ищет ответы в той же книге святителя Николая Велимировича «Война и Библия», которую Фомин и Корчевников взяли за основу для своего фильма. В пересказе отца Георгия главная идея Велимировича сводится к тому, что «если люди заслужат войну, то есть накопят, аккумулируют ее причины, а причины — это грех и зло, то она придет, независимо от их желаний и чаяний». Парфенов думает, что «священникам следовало бы говорить, что это наказание нам за наши грехи, и сделать упор на людей, на русских, — на наших, которые ходят в наши храмы, чтобы они одумались и изменили свою жизнь. Причина в нас. Враг внутри нас».

Через несколько дней после объявления мобилизации в сентябре 2022 года, когда тысячи молодых мужчин стояли в многочасовых очередях на границе России с Грузией и Казахстаном, а билеты на самолет в безвизовые для россиян страны сравнялись по стоимости с автомобилями, патриарх Кирилл произнес проповедь, в которой сказал, что все, кто «погибает при исполнении воинского долга, себя приносит в жертву за других. И потому верим, что эта жертва смывает все грехи, которые человек совершил». Получается, что погибшие мобилизованные станут безгрешными и попадут прямо в рай²¹. Эта богословская новация ближе всего к исламской концепции шахидизма, но шахиды погибают за веру в битве с неверными, а россиянам патриарх предлагает умирать в войне, которую сам же называл «братоубийственной».

РПЦ на всех уровнях включилась в поддержку мобилизации, демонстрируя, что это богоугодное дело. Ни один видеоролик или фоторепортаж из военкоматов, будь то в крупных городах или отдаленных сельских районах, не обходился без священника, который кропит святой водой уходящих на войну, раздает крестики, иконки и Евангелия, в некоторых случаях исповедует, во многих — говорит напутственную проповедь, благословляя на защиту Родины, и служит специальный молебен.

Проводы мобилизованных быстро превратились в ритуал, сформировался новый обряд перехода: новобранцы уходили в опасную неизвестность, обретая новый социальный статус, а значит, нужна его сакрализация и эстетизация. В первые две недели священники появлялись на призывных пунктах по собственной воле или по личному приглашению военных, 6 октября эту практику узаконили специальным распоряжением патриарха²².

Военный энтузиазм охватил епархии по всей России. В Калининграде духовенство обратилось к пастве с предложением десятидневного поста и сугубой молитвы о воинах²³. Во многих храмах начали собирать деньги на «помощь воинам»²⁴, чтобы купить «вещи, необходимые в быту и на поле брани», — словно снаряжали ополчение, а не регулярную армию. С тех пор эта поддержка не прекращается: в воскресных школах дети пишут открытки бойцам на фронт, прихожане плетут маскировочные сети, делают окопные свечи и «сухой душ»²⁵, епархии регулярно отправляют на передовую собранную помощь — не только лекарства и теплые носки, но и купленные на деньги прихожан коптеры, тепловизоры, средства радиоэлектронной борьбы, квадроциклы²⁶ и машины, которые обязательно освящают перед тем, как передать военным²⁷.

Осенью 2023 года отец Георгий Парфенов написал работу в совсем не свойственной ему сюрреалистической манере: на холсте абсолютно черное поле до горизонта, покрытое монохромными серо-белыми головками одуванчиков, нечеткими, размытыми, а над ним небо — короткие яркие мазки в технике пуантилизма, розовые, зеленые, желтые, синие. Коллаж из двух разных реальностей. Картина подписана «Всем погибшим на СВО посвящается»²⁸.

Возвращение «Троицы»

Во время войны суеверность Путина и его окружения усилилась, что повлекло очередные случаи использования мистики и сакральных артефактов. В середине апреля 2023 года, когда президент впервые приехал на оккупированные территории Украины, он привез с собой две копии иконы Спаса Нерукотворного (оригинал находится в Главном храме Вооруженных сил). Через месяц икона святого Серафима Саровского облетела «территории России, находящиеся в зоне потенциальной угрозы от вражеских беспилотных летательных аппаратов» на самолете Росгвардии в сопровождении священника из Военного отдела. Этой иконой в 1904 году император Николай II благословлял солдат, уходящих на Русско-японскую войну, вскоре проигранную Россией.

Той же весной 2023 года директор Эрмитажа Михаил Пиотровский сообщил о передаче РПЦ раки Александра Невского, отметив, что «сегодня сакральное значение памятника важнее его художественной ценности»²⁹. Мощи святого князя находятся в Александро-Невской лавре, где ничего не мешало их почитать и молиться перед ними. А в Эрмитаже хранилось барочное серебряное надгробие весом полторы тонны, сделанное при императрице Елизавете Петровне. Пиотровский сообщил, что «соединение мощей с гробницей на территории Лавры приобретает особый смысл». С точки зрения православного богословия, нет никакого «особого смысла» в том, как именно оформлены мощи святого. Но Пиотровский знал, кому адресованы его слова, он соответствовал ожиданиям начальства.

Вскоре выяснилось, что Путин также распорядился передать РПЦ самую знаменитую русскую икону — «Троицу» Андрея Рублева, которую патриарх в письме на имя руководителя администрации президента Антона Вайно просил перенести в храм Христа Спасителя всего на две недели, на праздник Троицы. В ответ он получил икону насовсем, да еще и от самого президента³⁰, который, судя по всему, лично принимал это решение: во всяком случае, о нем не было заранее осведомлено не только руководство Третьяковской галереи, но даже и Министерство культуры. Когда в Третьяковке собрался реставрационный совет, эксперты единогласно постановили, что икону отдавать нельзя: при транспортировке и содержании вне музейных условий она может быть просто утрачена. На заседании присутствовал и представитель Церкви — протоиерей Леонид Калинин, председатель Экспертного совета по церковному искусству и реставрации. Он вел себя хамски, заявив собравшимся: «Если будет политическое решение принято руководством, то вы сделаете, как говорится, под козырек и вывезете [икону из музея]. И никуда никто не денется»³¹.

Тем не менее, будучи искусствоведом по образованию и опыту работы, Калинин подписал решение реставрационного совета. Через несколько часов стало ясно, что мнение экспертов ничего не значит, и судьба иконы решена без них, а когда Калинин позволил себе предложить выставить в храме Христа Спасителя не саму «Троицу», а ее копию, патриарх за это запретил его в служении³². Заодно Кирилл снял крайне лояльного протоиерея со всех должностей и с настоятельства храма Святого Климента на Пятницкой — в одну секунду полностью избавился от многолетнего сотрудника, который вскоре оказался в больнице с инфарктом. Впервые высокопоставленный бюрократ в рясе был не просто уволен с занимаемой должности, но еще и лишен возможности совершать богослужения и каких-либо средств к существованию.

Это лишний раз показало, что судьба «Троицы» — дело государственной важности. Для российских чиновников характерно суеверное отношение к предметам, обладающим мистической силой. Существует легенда, будто в 1941 году Сталин инициировал «воздушный крестный ход»: то ли Казанская, то ли Тихвинская икона Богородицы облетела Москву на самолете, после чего битва за Москву была выиграна, Сталина в этой легенде называют «тайноверующим вождем». Это, разумеется, не имеет отношения к исторической действительности, но Путина такие соображения никогда не останавливали — он повторяет паттерны, чтобы выиграть свои битвы, и отдал «Троицу» в преддверии украинского контрнаступления.

Однако патриарх Кирилл, в отличие от Путина и его приближенных, вовсе не суеверен и хоть как-то богословски образован. Он прекрасно знает догмат об иконопочитании, согласно которому почитаются не отслаивающиеся краски и рассохшиеся доски, а тот, кто на них изображен, — первообраз. Он знает, что молитва перед списком, перед любой копией, даже распечатанной на принтере, ничем не хуже, чем молитва перед подлинником. Аргумент, что икона должна находиться в храме, а не в музее, и вовсе ничтожен. Исторически Церковь не хранила иконы, к ним долгое время относились очень утилитарно. Русская икона была открыта как явление культуры только в самом конце XIX века — вместе с появлением технологий реставрации и модой на «а-ля рюс», а до того иконы и фрески соскабливали, мыли водой, на старых досках писали новые лики и так далее. Для церковных предметов, вышедших из обихода по ветхости, в том числе ценных, почитаемых икон, создавались музеи при храмах — ризницы, древлехранилища. Церковь сама использовала музейный тип хранения, изымала предметы из пространства храма.

К тому же «Троица» Рублева никогда не принадлежала к числу чудотворных, особо почитаемых народом икон. Это визуальное богословское высказывание, эстетическое выражение очень сложного христианского догмата о Троице. Если она кем-то и почиталась исторически, то культурной элитой — начиная со славянофилов, которые в XIX веке пытались разглядеть подлинную русскую древнюю духовность в темных ликах, почти полностью закрытых массивными окладами, и заканчивая режиссером Андреем Тарковским, который длинным проездом камеры по «Троице» заканчивает культовый для нескольких поколений советской интеллигенции фильм «Андрей Рублев».

Для современной РПЦ «Троица» — символический капитал. То, что священноначалие смогло ее отжать, силовым методом сломив многолетнее сопротивление музейного сообщества, — свидетельство власти, а также успеха стратегии безоговорочной поддержки войны.

Икона провела больше месяца в Храме Христа Спасителя, которому никак стилистически не соответствовала, без специальной климатической витрины, но с постоянной охраной из сотрудников Росгвардии. Выглядело это так, как будто икона арестована. Никакого ажиотажа желающих помолиться перед ней не было, посетителей в храме не стало больше, чем в музее. В середине июля «Троицу» отправили на реставрацию. Вечером 5 января 2024-го, перед Рождеством по юлианскому календарю, ее снова неожиданно доставили в Храм Христа Спасителя — в мороз, с перепадом температур. Больше она уже не покидала церковное пространство. 22 июня «Троицу» вернули на «историческое место» — в иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры. 26 июня в Лавру приехал сам президент Путин. В сопровождении патриарха и министра культуры Ольги Любимовой он приложился к иконе Рублева. Теперь она так же, как 150 лет назад, стоит там, где ее практически не видно, освещенная тусклым светом лампад и свечей — но в специальном защитном киоте.

Смысл передачи «Троицы» РПЦ был именно в том, чтобы вернуть ее «на свое место». Мистическая историчность, парарелигиозный культ прошлого перевесил рациональные аргументы. Как будто есть инструкция по воскрешению Святой Руси, где надо захватить Украину и вставить «Троицу» в иконостас — сделать, «как было» в мифическом времени, чтобы оно вернулось.

«Мы хотим жить»

После 24 февраля 2022 года все зарубежные части РПЦ встали перед выбором: выступить против патриарха, поддержавшего Путина, или остаться лояльными церковному руководству, рискуя оказаться «агентами Кремля» в своих странах — со всеми юридическими и репутационными последствиями.

В результате в Литве после того, как митрополит лишил сана нескольких священников, занявших радикально антироссийскую позицию, была образована новая параллельная юрисдикция — экзархат Вселенского патриархата, куда перешли прихожане, не хотевшие оставаться в РПЦ, включая литовцев, эмигрантов из России и Беларуси и украинских беженцев. В Латвии Сейм с подачи президента принял закон, который провозгласил независимость местной Православной церкви — несмотря на то что с точки зрения европейского законодательства о свободе совести это выглядит как вмешательство во внутренние дела конфессии, а с точки зрения канонического права глава государства никак не может даровать автокефалию. На практике этот закон прежде всего не позволяет Москве вмешиваться в процесс утверждения и отстранения митрополита, архиепископов и епископов — то есть назначать в Латвию своих людей. В Эстонии государство требует от местной церкви в юрисдикции РПЦ продемонстрировать такую же формальную независимость, но та сопротивляется — главе Эстонской православной церкви даже не продлили вид на жительство, и он был вынужден уехать из страны.

В марте 2024 года Всемирный русский народный собор, который возглавляет патриарх Кирилл, принял документ под названием «Наказ». Его статус не вполне ясен, но текст опубликован на официальном сайте Московской патриархии и представляет собой попытку сформулировать государственную идеологию. «Специальная военная операция» в нем определена как «Священная война» против «преступного киевского режима и стоящего за ним коллективного Запада». Целый раздел посвящен «русскому миру», границы которого «как духовного и культурно-цивилизационного феномена существенно шире государственных границ как нынешней Российской Федерации, так и большой исторический России»: иными словами, масштабы экспансии ничем не ограничены. В разделе «Внешняя политика» прямо утверждается, что украинский и белорусский народы — «субэтносы» русского.

На появление этого документа остро отреагировали во многих странах. Всемирный совет церквей (ВСЦ) — крупнейшая экуменическая организация, объединяющая 352 христианские церкви из более 100 стран, одна из главных площадок влияния РПЦ в мире еще с советских времен, — назвал тезисы «Наказа» несовместимыми с «библейским призывом к христианам быть миротворцами в разгар конфликта»³³.

Хуже всех, разумеется, пришлось Украинской православной церкви: действия Москвы поставили ее на грань выживания. Сразу после начала вторжения в Украине всерьез заговорили о том, что УПЦ следует ликвидировать. Служба безопасности Украины стала регулярно проводить обыски в храмах и монастырях УПЦ по всей стране, рассчитывая найти доказательства ее сотрудничества со страной-агрессором и «ячейки русского мира». Нельзя сказать, чтобы у силовиков совсем не было оснований: так, митрополит Изюмский Елисей (Иванов) и Роменский Иосиф (Масленников) ушли из своих епархий в Россию с отступающей российской армией, а митрополит Луганский Пантелеимон (Паровознюк) и настоятель Свято-Успенского собора в Херсоне архимандрит Алексий (Федоров) присутствовали в Кремле на торжественном объявлении присоединения к России оккупированных территорий Украины. А митрополита Тульчинского Ионафана (Елецких), которого в Украине приговорили к пяти годам заключения с конфискацией имущества «за отрицание вооруженной агрессии РФ против Украины» (по версии следствия, он распространял пророссийские листовки, заявлял о главенстве Московского патриархата и поддерживал Россию в войне), включили в обмен военнопленными, в Москве его принимал патриарх Кирилл и наградил орденом³⁴.

Однако это скорее исключение. УПЦ вышла из всех структур РПЦ, в конце мая 2022 года объявила о своей полной независимости и приняла новый Устав. Митрополит Онуфрий публично отказался от членства в Синоде РПЦ, не направив, впрочем, никакого уведомления о том, что его необходимо оттуда вычеркнуть. Большинство архиереев УПЦ перестали поминать Кирилла за богослужением.

Однако в преамбуле обновленного Устава УПЦ сохранилось упоминание грамоты, выданной патриархом Алексием в 1990 году, — историческое обоснование происхождения УПЦ, которое может хоть как-то легитимировать ее в православном мире после самовольного провозглашения независимости. Для украинских властей это предполагает принадлежность к организации с центром в стране-агрессоре.

Москва продолжает манипулировать ситуацией с УПЦ для оправдания войны — в том числе в Совете Безопасности ООН, где постпред России Василий Небензя запросил специальное заседание по этому вопросу, обвинив Киев в «стремлении уничтожить единственную каноническую церковь на Украине». Глава УПЦ митрополит Онуфрий в день заседания обратился к руководству РФ так: «Ради Христа перестаньте стрелять в наших людей, мы хотим жить, мы не хотим умирать»³⁵.

Все постсоветские годы УПЦ строила свою идентичность, противопоставляя себя разным «раскольникам». Теперь УПЦ самой приходится балансировать на грани раскола: главный конкурент, Православная церковь Украины (ПЦУ), имеет твердое основание своей законности в виде томоса об автокефалии от Вселенского патриарха. А Украинской православной церкви теперь не у кого просить о правильно оформленной независимости: у Москвы ничего просить нельзя, да она и не даст, а с точки зрения Константинополя, в Украине уже есть другая церковь.

РПЦ устраивает в Украинской церкви то, что психологи назвали бы газлайтингом: полностью игнорируя ее потребности, лишая субъектности, строит всю свою риторику по отношению к своей бывшей части на тезисе «ее заставили». Несмотря на все заявления митрополита Онуфрия, на официальном сайте Московской патриархии украинские епископы до сих пор перечислены как епископы Русской православной церкви, в действующем Уставе РПЦ Украинская церковь по-прежнему значится в ее составе.

20 августа 2024 года Верховная Рада Украины приняла закон «О недопустимости деятельности в Украине религиозных организаций, аффилированных с Русской православной церковью». Его сразу стали называть «о запрете УПЦ», хотя такой формулировки в тексте закона нет, как нет у УПЦ и единого юридического лица: каждый приход, епархиальное управление, семинария и так далее в Украине зарегистрированы отдельно. Всего это от семи до девяти тысяч юридических лиц; предполагается провести экспертизу каждого из них по неким критериям связи с РПЦ, а потом, если эту связь найдут, дать несколько месяцев для устранения недостатков — вероятно, подразумевается переход в Православную церковь Украины. Только в случае, если организация откажется это делать, дело передадут в суд, что может привести к ликвидации, и тогда остаются два варианта: нелегальное положение или, опять же, переход в ПЦУ. Происходить все это будет небыстро, тем более что на УПЦ работает опытный американский юрист-лоббист, который намерен оспорить в международных судах закон, принятый Радой³⁶. Защищая интересы УПЦ перед американской аудиторией, он фактически повторяет тезисы российской пропаганды и продолжает противопоставлять УПЦ украинскому государству и обществу.

Патриарх Кирилл полностью идентифицирует себя с путинской политической элитой, с российским режимом и не может помыслить будущее РПЦ иначе как реконструкцию советской церкви в прежних границах и в декорациях «святой Руси». Он поддерживает войну, демонстративно присутствуя на кремлевских мероприятиях, благословляя на убийства и оправдывая агрессию. Кирилл не думает о том, в какое положение ставит все православные структуры, входящие в РПЦ, но находящиеся вне Российской Федерации, — епископов, священников, миллионы прихожан, в том числе жертв этой войны.

Дозвониться Господу

В ноябре 2023 года в закрытом военном поселке Власиха под Москвой, где находится штаб Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) и Центральный командный пункт Стратегических ядерных сил России, торжественно открыли памятник протоиерею Михаилу Васильеву. Автор монумента — Салават Щербаков, главный государственный скульптор, создатель гигантской статуи святого князя Владимира возле Кремля и композиции «Вежливые люди» в память об аннексии Крыма в Симферополе. Отлитый в бронзе в подчеркнуто реалистической манере протоиерей строго смотрит вперед, его грудь по обе стороны от креста увешана орденами.

Михаил Васильев был настоятелем храма Святой Варвары во Власихе, за многолетнюю дружбу с десантниками его называли «батюшка ВДВ»: он тренировался вместе с ними, стрелял, прыгал с парашютом, однажды даже сломал позвоночник. Он входил с российскими силами в Косово в 1999-м, попал в окружение в Чечне в 2000-м, участвовал в войне в Сирии, с 2014-го года ездил «в командировки» в Донбасс. «Порой ему неполной бутылкой минеральной воды приходилось крестить бойцов, отправлявшихся в бой, или совершать Таинства среди топкой грязи возле окопов, слушать рассказ-исповедь под обстрелами, с риском для жизни посещать солдат на позициях»³⁷, — так архиепископ Зеленоградский Савва (Тутунов) описывал, чем Васильев занимался на фронте.

Осенью 2022 года в эфире телеканала «Спас» он посоветовал матерям, которые пытаются спасти своих сыновей от мобилизации, больше рожать — чтобы «было не так больно и страшно расставаться». Через 20 дней после этого эфира протоиерей Михаил Васильев, отец шестерых детей, погиб в Херсонской области во время украинского контрнаступления. Владимир Путин посмертно наградил его званием Героя России.

По официальным данным, за время полномасштабной войны в Украине погибли семеро священнослужителей³⁸. Независимый проект «Христиане против войны» насчитывает одиннадцать погибших священников и диаконов и еще несколько монахов и монастырских послушников³⁹. На фронте побывали и находятся сотни представителей духовенства. В феврале 2025 года митрополит Кирилл (Покровский), председатель Военного отдела РПЦ, сообщил, что 2000 священнослужителей побывали на передовой, совершив 4500 командировок в зону боевых действий, «причем эти командировки не однодневные с гуманитарной помощью, а командировки от 10 дней, месяца, двух, трех. Некоторые священники сегодня находятся там от 1,5 до 2 лет»⁴⁰. Точный независимый учет вести сложно: многие едут на фронт добровольно, отправляются в командировки от своих монастырей и епархий, сопровождая доставку гуманитарных грузов. Но, если верить официальной статистике, получается, что примерно каждый двадцатый священник РПЦ побывал непосредственно в зоне боевых действий. Вряд ли в современной России есть другой институт, формально не относящийся к армии, так сильно вовлеченный в войну.

В сентябре 2023 года издание «Люди Байкала» рассказало историю священника из Иркутской области Андрея Дорогобида⁴¹, который пошел на войну обычным добровольцем, получил обмундирование и оружие, «неоднократно выполнял боевые задания и участвовал в штурмах укрепрайона», получил медаль «За отвагу». На вопрос журналистки, стрелял ли он в противника, Дорогобид ответил: «Лучше не задавать такие вопросы». После возвращения с фронта он продолжил как ни в чем не бывало, служить в храме и даже совершать литургии вместе с архиереем. Это вопиющий случай даже по меркам РПЦ военного времени. По канонам священник, использовавший оружие, должен быть лишен сана. Священникам нельзя проливать кровь даже ненамеренно, например, в автомобильной аварии или работая врачом, нельзя охотиться⁴². Некоторые клирики из-за риска стать виновником аварии и лишиться сана на всякий случай вообще не водят машину. Митрополит Кирилл в эфире государственного телеканала сказал, что с каждым священником, побывавшим на фронте в качестве добровольца, надо разбираться индивидуально: «Убивал он, или не убивал, или был в обозе и варил кашу»⁴³.

Существует официальное военное духовенство — капелланы, которые работают в российской армии с 2010 года в должности «помощников командиров воинских частей по работе с верующими военнослужащими», подчиняясь одновременно Министерству обороны и патриархии. На фронте с самого начала войны трудится протоиерей Петр Гриценко — например, он крестил российских танкистов в разрушенной деревне в Луганской области, наставлял их, что необходимо постоянно молиться, потому что это все равно что «дозвониться Господу», и обещал им вечную жизнь как «воинам Христовым». В этой поездке его сопровождал один из работающих в прифронтовой зоне журналистов. «Он гоняет там кругом на внедорожнике, и видно, как его тащит от всего этого. Позвал нас с собой на это крещение в ЛНР. Мы три часа за ним ехали — приезжаем, а там слышно стрелковый бой, значит, совсем рядом все происходит, — рассказывает журналист. — Люди, которые не мылись месяцами, сидят в этой раздолбанной деревне, им скоро ехать под этот чертов Угледар, где полягут половина, и вот к ним приходит человек и говорит: “Братья, вечная жизнь, все будет хорошо!”»

Священники РПЦ занимаются на фронте самой разной работой. Они организуют передвижные алтари в кузовах «буханок» (военных машин УАЗ⁴⁴) и блиндажные храмы⁴⁵ под землей, в которых совершают богослужения, крестят и даже венчают военных⁴⁶. Священник из Уфы Виктор Иванов крестил солдат, поливая их водой, в «мешках для двухсотых» — черных пакетах для трупов⁴⁷. Священник Владислав Сулейманов приспособил под купель огромную шину от колес военной техники⁴⁸.

Протоиерей Петр Гриценко в многочисленных интервью говорит, что «сейчас на фронте фактически происходит новое крещение Руси — дальневосточной». Большинство воюющих в Украине солдат из центральных, северных и южных областей России принадлежат к тем поколениям, которых крестили в младенчестве. Поэтому на фронте крестят в православие в основном военных из Забайкалья, Приморского края, с Камчатки и Сахалина, часто этнически нерусских, принадлежащих к культурным традициям разных народов. Гриценко утверждает, что одних только якутов покрестил около пятисот человек⁴⁹.

«Пришли несколько ребят в храм, совсем молодых. Видимо, на срочной под контракт завербовали, приехали домой в увольнительную, — рассказывает прихожанин одного из храмов в Якутске. — Рассказывают, что приехал к ним туда батюшка, желающих крестил (а там много желающих), всех водичкой покропил. Их взвод бросили на очередной мясной штурм⁵⁰, из 45 вышли четверо. Говорят, очень страшно: наших убили, мы убивали. Но уточняют так неуверенно: батюшка к нам приезжал, сказал, что если за Родину — то не грех. Он же правду сказал?»

Чем больше священников на фронте, тем более морально приемлемой кажется война прихожанам РПЦ и широкой общественности, и тем больше Церковь и Вооруженные силы воспринимаются как единое целое. Присутствие священников в армии никак не повлияло на личную мораль солдат, не удержало их от совершения военных преступлений, мародерства и запугивания мирных жителей. Напротив, сам факт участия солдат в том, что они считают праведной защитой Родины, избавляет их от каких-либо моральных угрызений.

С начала войны несколько раз вставал вопрос о юридическом статусе духовенства «в зоне СВО». Представители патриархии еще зимой 2023 года сообщали, что подготовили проект поправок в законодательство, который предусматривает для военных священников льготы, гарантии и компенсации, равные социальному пакету военнослужащих и членов их семей. Заодно предполагалось юридически закрепить запрет выдавать священникам оружие. Однако по состоянию на весну 2025 года поправки так и не приняты. Количество капелланов в штате Минобороны не увеличилось, а их зарплаты остались прежними — финансирование военного духовенства регулируется приказами министра обороны об оплате гражданского персонала, и это суммы в разы меньше, чем у военных.

Ничего не изменилось даже после того, как в мае 2024 года новым министром обороны стал Андрей Белоусов — член неформального «Дивеевского братства» (см. главу 7), известный своей набожностью: он начинает с молитвы каждое совещание, соблюдает посты и дает обеты Богородице, иногда прислуживает во время богослужений в качестве алтарника⁵¹. Свое назначение он, как говорят, считает «божьим послушанием»⁵². Можно было ожидать, что при таком министре все нужные РПЦ законы будут быстро приняты, а взаимодействие Церкви и армии станет еще более тесным, однако этого не произошло: рачительный хозяйственник, сокращающий непрофильные расходы, взял в Белоусове верх над богомольцем.

Несмотря на медийную активность фронтового духовенства (многие из них ведут телеграм-каналы), регулярные репортажи на телеканале «Спас», публикации на епархиальных сайтах, обычные российские священнослужители не горят желанием отрываться от привычной налаженной жизни и ехать на войну без всяких гарантий физической безопасности и финансовой поддержки. В августе 2024 года несколько архиереев разослали священникам своих епархий письмо о том, что «появилась острая необходимость в увеличении штата священников-добровольцев в зоне проведения СВО»: на фронте не хватает 250 человек. Однако у церковных чиновников нет механизмов принуждения. Чаще всего удается прийти к компромиссу и ограничиться поездками священнослужителей в госпитали на оккупированных территориях по линии церковной благотворительности.

Открыто выступать против войны, впрочем, тоже мало кто решается. Во многом потому, что в этом случае священники рискуют не только тем, что останутся без работы. Критиковавший храм Вооруженных Сил иеромонах Иоанн (Курмояров) весной 2022 года начал записывать видеоролики против войны и Путина и выкладывать их в YouTube. Его сначала лишили сана, а потом судили по новому закону «о фейках» про действия российской армии и приговорили к трем годам колонии⁵³.

1 https://mbk-news.appspot.com/news/mozaika/

2 https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2020/04/26/829018-hram-tiflisskogo

3 https://web.archive.org/web/20210304042318/https://rusplt.ru/kulturnaya-rossiya/ot-istorizma-khrama-khxc-6025564d.html

4 https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2657298594508680

5 http://www.kremlin.ru/events/president/news/67828

6 https://www.currenttime.tv/a/dogovor-project-systema/33185521.html

7 http://kremlin.ru/events/president/news/73411

8 http://www.patriarchia.ru/db/text/5903795.html

9 https://news.church.ua/2022/02/24/obrashhenie-blazhennejshego-mitropolita-kievskogo-vseya-ukrainy-onufriya-k-vernym-grazhdanam-ukrainy

10 http://www.patriarchia.ru/db/text/5906442.html

11 https://www.ponarseurasia.org/the-role-of-the-russian-orthodox-church-in-moscow-s-syrian-campaign/

12 https://www.youtube.com/watch?v=qPKCB9XhtGc

13 https://www.corriere.it/cronache/22_maggio_03/intervista-papa-francesco-putin-694c35f0-ca57-11ec-829f-386f144a5eff.shtml

14 https://www.understandingwar.org/backgrounder/russian-offensive-campaign-assessment-april-9-2023

15 https://www.understandingwar.org/backgrounder/russian-offensive-campaign-assessment-january-5-2023

16 http://www.patriarchia.ru/db/text/419128.html

17 https://vz.ru/society/2022/11/4/1185338.html

18 Белякова Е. В. Отношение к войне и убийству в канонических памятниках //Миротворчество в России: Церковь, политика, мыслители. От раннего средневековья до рубежа XIX-XX столетия. — М., 2003. — С. 39-62.
https://www.academia.edu/6397407/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0_%D0%95_%D0%92_%D0%9E%D1%82%D0%BD%D0%BE%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BA_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B5_%D0%B8_%D1%83%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D1%83_%D0%B2_%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85_%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D1%85_14_16_%D0%B2%D0%B2_%D0%9C_2003

19 https://www.youtube.com/watch?v=KBCFwwkABJM

20 Священник Георгий Парфенов. Интервью из архива автора

21 http://www.patriarchia.ru/db/text/5962628.html

22 http://www.patriarchia.ru/db/text/5965254.html

23 https://kdeparh.ru/obrashhenie-k-veruyushhim-s-prizyvom-o-suguboj-molitve-i-poste/

24 https://t.me/kartezianec/3010

25 https://prichod.ru/opyt-prihodov/47014/ или https://karavantver.ru/prihody-tverskoj-eparhii-napravili-gumanitarnyj-gruz-v-zonu-svo/

26 https://t.me/otecsvyatoslav/5364

27 https://murman.tv/news-n-16514--murmanskaya-eparhiya-peredala-v-zonu-svo-avtomobil , https://prichod.ru/opyt-prihodov/44739/ - таких примеров десятки, есть даже специальный сайт https://prichod.ru/period-svo/

28 https://www.facebook.com/photo/?fbid=6938438369510563&set=a.199003150120819

29 https://tass.ru/obschestvo/17744573

30 https://www.interfax.ru/russia/901693

31 стенограмма https://shakko.ru/1894603.html

32 http://www.patriarchia.ru/db/text/6031163.html

33 Whttps://www.oikoumene.org/resources/documents/wcc-statement-on-decree-of-xxv-world-russian-peoples-council

34 https://meduza.io/news/2024/06/26/mitropolit-upts-osuzhdennyy-v-ukraine-za-opravdanie-rossiyskoy-agressii-uehal-v-rossiyu-v-ramkah-obmena-plennymi-v-moskve-patriarh-kirill-nagradil-ego-ordenom

35 https://shaltnotkill.info/predstoyatel-upcz-mitropolit-onufrij-obratilsya-k-rukovodstvu-rf-radi-hrista-prekratite-ubivat-nashih-lyudej/

36 https://spzh.live/ru/zashhita-very/81545-plan-po-unichtozheniju-upts-tekst-pisma-amsteradama-k-zelenskomu

37 https://t.me/kartezianec/3068

38 https://pobeda.ru/

39 https://shaltnotkill.info/svyashhenniki-rpcz-na-fronte/

40 https://tass.ru/obschestvo/23205635

41 https://www.patriarchia.ru/article/82207

42 https://baikal-journal.ru/2023/09/10/esli-svyashhennik-vzyal-v-ruki-oruzhie-eto-ni-o-chyom-ne-govorit/

43 см например https://foma.ru/mozhno-li-voevat-pravoslavnomu-svjashhenniku.html

44 https://tass.ru/obschestvo/17647061

45 https://ura.news/news/1052641564

46 https://prichod.ru/opyt-prihodov/43615/ или вот https://spastv.ru/bozhestvennaya-liturgiya-v-blindazhnom-hrame-na-peredovoj-kak-ezhednevnaya-molitva-menyaet-zhizn-voinov/

47 https://www.donetsk.kp.ru/daily/27583.5/4908146/ ; https://kozelsk-eparhia.ru/archives/167439

48 https://t.me/poz_Bekas/51?single

49 https://t.me/voennyotdel/7234

50 https://regnum.ru/article/3925664

51 Так называют атаку позиций противника, в которой командование не считается с потерями.

52 https://lenta.ru/news/2024/05/13/chelovek-votserkovlennyy-v-derevenskom-hrame-raskryli-podrobnosti-duhovnoy-zhizni-andreya-belousova/

53 https://t.me/faridaily24/1374

Глава 16.
Христос рядом

Весной 2023 года в Телеграме завирусился видеоролик¹. В храме на солее стоит похожий на сказочного волшебника высокий епископ с длинными седыми волосами и бородой. Спокойно, не повышая голоса, он говорит: «Если он не приносит покаяния, его лишают сана. Раздели парня — и иди. Ты кто у нас? Отец Илья? А сейчас кто? Илюшка какой-то непонятный. Гуляй теперь. Тебе церковь не дорога? Тебе ничего не дорого? Когда мы это объяснили парню, понял в один момент. <...> А поскольку он перед нами покаялся, а вы ничего не знаете, то пусть покается перед вами».

Под гул одобрения прихожан на солею поднимается молодой священник с короткой стрижкой. Опустив глаза и держась обеими руками за большой крест, висящий на шее, он тихо, но четко говорит: «Дорогие братья и сестры. Виноват я перед вами в том, что по своей глупости, непониманию, неразумению, по гордости… Молитвы о мире читал опять по гордости своей, неразумию. И не читал то, что положено было читать. И по поводу письма этого тоже. Был одним из подписантов. И опять же по своей горячности, по своей неопытности сделал так и понял, что ошибся. Я прошу прощения у владыки и у вас всех. Я вас очень люблю и ценю».

Епископ спрашивает, как в детском саду: «Ну что, простим или не простим?» «Прости-и-м» — отвечают прихожане хором, как дети на утреннике. В том числе прощает и человек, снимающий все это на телефон, хотя именно он написал донос на молодого священника Илью Гаврышкива, настоятеля храма Илии Пророка в селе Погорелое Городище Тверской области, и отправил не только епископу Ржевскому и Торопецкому Адриану, но и в патриархию, и даже в Совет Безопасности РФ². Практика принудительного публичного покаяния на камеру, восходящая к древним ритуалам вины и позора, в последние годы распространилась по России с Кавказа³; такие же методы использовал в Беларуси Александр Лукашенко по отношению к участникам протестов 2020 года. Ржевский епископ применил эту практику в РПЦ.

Священник Илья Гаврышкив после публичного унижения вынужден был уехать из Тверской области вместе с женой и маленьким сыном. Теперь он служит в Саратове. Письмо, в подписании которого он раскаялся, — заявление священников против войны в Украине, опубликованное 1 марта 2022 года, через шесть дней после начала российского полномасштабного вторжения. Это короткий текст, авторы которого говорят о бесценности каждой человеческой жизни, о том, что Страшный суд ожидает всех. «Никакая земная власть, никакие врачи, никакая охрана не обезопасит от этого суда. <...> Мы напоминаем, что Кровь Христова, пролитая Спасителем за жизнь мира, будет принята в таинстве Причащения теми людьми, кто отдает убийственные приказы, не в жизнь, а в муку вечную». Письмо заканчивается словами «Остановите войну!»

Его подписали почти 300 священнослужителей — и у всех возникли серьезные неприятности. Некоторых вызывали в ФСБ на беседу, кого-то перевели служить в другой храм «на перевоспитание». На казанского священника Глеба Кривошеева по наводке УФСБ⁴ завели дело по статье «о дискредитации армии» и выписали штраф. В большинстве случаев подпись под письмом становилась дополнительным аргументом для церковных наказаний, если священник продолжал заявлять о своей антивоенной позиции.

Нападение на Украину и последовавшее за ним введение в России цензуры и усиление репрессий привели к отъезду из страны сотен тысяч россиян, не согласных с тем, что от их имени ведется агрессивная война, не готовых жить в изоляции от всего мира и не желающих садиться в тюрьму за критику режима. Но гораздо больше остались, продолжая молчаливое сопротивление внутри страны. Среди тех и других много верующих христиан, есть и православные священники.

Протоиерей Алексий Уминский — один из тех, чью судьбу решила война, поставив вопрос о нравственном выборе между лояльностью властям — церковной и государственной — и верностью Христу. Так же, как когда-то протоиерей Александр Мень, Уминский не занимался политической деятельностью, не боролся с патриархией, считая своими главными задачами помощь людям и проповедь Евангелия. И так же, как Мень, он стал знаменитым миссионером и опорой для тысяч человек — своих друзей, прихожан, подопечных благотворительных институций, созданных при его участии, заключенных в тюрьмах и колониях, которых он навещал, читателей его книг и зрителей телепередач. История Уминского — одновременно типичная биография священника постсоветской Церкви и уникальный опыт индивидуального, личного выбора. И эта история, как и сотни других историй священников и верующих, живущих в России или покинувших ее, показывает, что церковное сообщество не монолитно, что сводить все многообразие русского православия к Московской патриархии и ее человеконенавистнической имперской идеологии несправедливо. Живое христианство в России снова уходит в катакомбы, в молчание и в изгнание, подвергается настоящим гонениям, на сей раз — руками епископата и чиновников РПЦ в тесном сотрудничестве со спецслужбами.

«Христос в ад спустился, значит, и я пойду»

Рано утром 9 сентября 1990 года тридцатилетний Алексей Уминский, хиппи, проведший юность в путешествиях автостопом по всему Советскому Союзу и тусовках с андеграундными московскими художниками, музыкантами и поэтами, сын учительницы французского языка и инженера-авиастроителя, ехал в Новодевичий монастырь в Москве и старался запомнить, как светило яркое, но уже осеннее солнце. Этот день стал одним из самых важных в его жизни: во время воскресной литургии митрополит Ювеналий (Поярков) рукоположил его в священники. После службы по такому случаю накрыли праздничный стол. И только все приступили к еде и начали поздравлять отца Алексия, как зашел секретарь митрополита и сказал, что убили протоиерея Александра Меня.

Уминский не был знаком с Менем, они никогда не встречались. В той православной среде, к которой принадлежал отец Алексий, Меня не любили. «Он был, что называется, “не наш человек”, — вспоминает сейчас Уминский. — Мы были компанией консервативных православных монархистов, ориентированной на прошлое: на монархию, русскую традицию, культуру, старчество, Достоевского, Лескова. А Мень был западником, экуменистом, открытым всему миру».

Уминский начинал свой путь в Церкви в начале 1980-х в кружке священника Сергия Романова, который служил в Антиохийском подворье на Чистых прудах. Вокруг интеллектуала Романова, математика по образованию, до рукоположения работавшего над вычислительными системами в одном из советских научно-исследовательских институтов, собралась община молодых людей. Они приходили к нему на подпольные семинары, изучали библейские тексты, богословие, православную традицию. «У нас тогда было представление из книжек, что духовник — это второй бог: ты у него в послушании, он за тебя взял ответственность, и ты должен ему полностью, слепо доверять, — рассказывает Уминский. — Но отец Сергий не злоупотреблял этой властью, в нем хватало достоинства, внутренней мудрости и свободы все-таки нас не переламывать, поэтому его духовные чада были очень разными людьми, с разными взглядами и совершенно разной судьбой». Несколько учеников отца Сергия стали священниками. Кто-то из них, как Уминский, теперь оказался за пределами России, потому что путинский режим и РПЦ их отторгли. Кто-то, наоборот, сделал карьеру в патриархии и благословляет войну.

Романов принадлежал к кругу православных монархистов, в который входили священники Аркадий Шатов (сейчас — епископ Пантелеимон), Дмитрий Смирнов, Александр Салтыков, Владимир Воробьев: потом они стали влиятельными московскими духовниками и во многом сформировали новое русское православие в 1990-х и 2000-х. У большинства из них близкие родственники прошли через сталинские лагеря или были расстреляны. Они презирали и ненавидели советскую власть, считали Московскую патриархию ее частью, но грезили о том, чтобы восстановить разрушенную Россию прошлого, романтизировали императора Николая II и его семью, их смиренную страшную смерть. Читали книги в дореволюционной орфографии — букинистические раритеты или изданные в Джорданвилле издательством РПЦЗ и незаконно привезенные в Россию. Слова «экуменист» и «модернист» для них обозначали еретиков, угрожавших чистоте веры.

В этой среде практиковалось очень строгое отношение к православному образу жизни — тому, что называлось благочестием и послушанием: неукоснительное соблюдение постов, обязательные длинные богослужения, ригористический подход к личной морали и контроль духовников за частной жизнью членов общины. Кроме того, сформировался православный дресс-код — бороды и длинные волосы для мужчин, широкие длинные юбки и платки на головах у женщин, подчеркнутое безразличие к моде и качеству одежды. В позднесоветские годы этот внешний вид был нонконформистским, делал верующих неотличимыми от хиппи и других неформалов, позволял узнавать своих, а в 1990-е превратился в фактор маргинализации православной субкультуры — вчерашняя демонстративная антисоветскость превратилась в асоциальность, противопоставляющую себя современности. Такой стиль восходил к монашеской и крестьянской культуре, но никак не к столичному православию Российской империи.

В день похорон отца Александра Меня (по православному календарю день Усекновения главы Иоанна Предтечи) Алексий Уминский приехал на свое первое место служения. Большой Успенский собор в городе Кашира в ста километрах от Москвы, куда молодого священника назначили настоятелем, стоял абсолютно пустым: в советское время в нем находились автомастерские и пункт приема стеклотары, его нужно было ремонтировать, обживать и налаживать приходскую жизнь, а вокруг царила разруха послеперестроечного Подмосковья с нищетой, пьянством и воровством. На весь сорокатысячный город с пригородами и близлежащими деревнями приходилось всего два храма. Каждое воскресенье после службы за священником приезжал кто-то из отдаленных мест на своих «Жигулях» или «Москвиче», чтобы отвезти причастить неходячих стариков, а иногда и повенчать их; часто вызывали на отпевания или освятить дом. Семья Уминского, жена и маленький сын, оставалась в Москве, куда он ездил раз в неделю на электричке с тяжелыми сумками с продуктами, которые приносили ему прихожане, жившие натуральным хозяйством — трехлитровые банки с молоком, яйца, картошка. Денег практически не было, жили бедно все: и паства, и духовенство.

«Кашира сильно выбила из моей головы консерватизм», — рассказывает Уминский. Поначалу он мог выгнать человека из храма за то, что он недостаточно православно одет — например, девушку в лосинах. Потом, по его словам, «начал очень жалеть людей, когда стал слушать их исповеди, понимать, в каком мраке они живут и при этом остаются прекрасными людьми, сердечными, необыкновенно жертвенными».

Там же, в Кашире, он первый раз пришел в тюрьму — его пригласил начальник местного СИЗО: тогда среди чиновников разного уровня началась мода на православие и считалось престижным освящать помещения. СИЗО находился в здании, где острог устроили еще при Екатерине II⁵. «Когда я туда впервые попал, тюрьма была забита так, что новые камеры делали под лестницей — приваривали железные клети и туда набивали людей, — вспоминает отец Алексий. — Они спали по очереди, как при Сталине. Запах махры, прокурено так, что дышать абсолютно нечем. Люди сидят в сизом дыму, и у них беспрестанно работает маленький телевизор — полная жуть».

Он стал регулярно посещать СИЗО, чтобы дать заключенным хотя бы возможность выговориться в тишине: начальник отдавал ему на несколько часов свой кабинет, куда приводили зеков, желающих поговорить со священником. Уминский вспоминает, что именно эта каширская тюрьма стала для него встречей с радикально иным человеческим опытом. Многие из заключенных сидели по тяжелым статьям — грабеж, насилие. Он считает, что так проявлял себя социальный слом после распада СССР: «Люди с детства привыкли к тому, что для того, чтобы выжить, надо себя защищать силой и ложью. И как только условия перестали быть стабильными, их снесло за всякие рамки. Разговоры со мной были им, наверное, важны, чтобы хоть немножко в себя вернуться».

Через три года отца Алексия вернули в столицу. Церкви как раз передали храм Живоначальной Троицы в Хохлах — в самом центре старой Москвы, в кривых переулках Ивановской горки. В советское время здание храма, построенное в XVII веке, разделили на этажи и переделали под конторы. Нужно было сломать перегородки и межэтажные перекрытия, вывезти мусор, отреставрировать стены и сделать новый иконостас, а главное — создать общину. Все это у Уминского получилось довольно быстро. Благодаря своим друзьям юности, художникам и архитекторам, он собрал в храме уникальную коллекцию икон современных иконописцев, которые адаптировали свой авторский стиль к канонам и методам церковного искусства. Храм выглядел одновременно традиционно и очень современно.

Протоиерей Алексий Уминский прослужил в Троицком храме ровно 30 лет. Прихожане приезжали из разных, часто очень отдаленных районов. Такая была специфика московской церковной жизни — за годы советской власти город вырос в несколько раз, а исторические здания церквей, которые передавали в пользование РПЦ, все концентрировались в центре. Ежевоскресная поездка в храм из спального района иногда занимала полтора часа в один конец.

Почти сразу при храме открыли гимназию: Уминский был учителем по образованию, любил педагогику, а прихожане хотели сами учить своих детей. Постепенно из полудомашней приходской инициативы гимназия превратилась в большую нормальную общеобразовательную школу с православной составляющей.

В середине 1990-х на адрес храма стали по ошибке приходить письма из колоний. Неподалеку было зарегистрировано издательство, которое отправляло туда книги, и заключенные присылали свои просьбы по адресу, написанному в выходных данных, а почтальоны путали дома. Просьбы были разнообразные, в основном бытовые: «пришлите мыло», «пришлите денег на новые зубы» — тогда в России еще не существовало никакой системной социальной помощи, никаких благотворительных фондов, так что люди просто не знали, куда им обращаться. Отец Алексий стал вместе с прихожанами собирать на зону посылки и писать письма. С этого началась большая многолетняя благотворительная работа, которую Уминский и его прихожане вели в разных направлениях: кто приходил за помощью, тому старались помочь.

К концу 1990-х Курский вокзал стал местом скопления московских бездомных, там они грелись и ночевали, иногда забредая в храм в Хохлах, который находился недалеко. Прихожане носили им теплую еду и лекарства, а потом объединились с командой волонтеров из проекта «Ночной автобус», которые холодными ночами собирали бездомных на улицах, кормили, отвозили в тепло, кому-то удавалось помочь с документами и поиском родственников. Так продолжалось много лет, бездомные оказались одной из главных забот отца Алексия и всей общины

Однажды отец Алексий прочел в Фейсбуке просьбу: умирающей от рака девочке-подростку был нужен айпад, и координатор детской паллиативной службы Лида Мониава спрашивала, не может ли кто-то отдать старый. У Уминского был новый, нераспакованный — ему подарили на Рождество, и он написал Лиде сообщение. С этой девочки из Дагестана и ее мамы началось знакомство с детской паллиативной службой, которая потом стала детским хосписом «Дом с маяком», и ее пациентами.

Эти дети приезжали со всей страны в ту же больницу, с которой когда-то началось служение первой в России группы милосердия Александра Меня, и в новый, построенный на ее базе детский онкологический центр. И хотя с тех пор, когда отец Александр начинал ездить в больницу, условия и уровень медицинской помощи существенно улучшились — уже не надо было своими силами доставать партии шприцев в Европе, — никуда не делась растерянность родителей, оказавшихся в незнакомом большом городе со своей бедой, полностью зависящих от врачей и благотворителей. Люди месяцами жили на окраине в крохотных унылых квартирах без ремонта, которые для них снимали волонтеры. Отец Алексий стал ездить к этим семьям — и каждый раз ему было страшно начинать разговор с умирающими подростками. Он вспоминал повесть Людмилы Улицкой «Веселые похороны», где священник шел к умирающему человеку и не знал, что ему сказать: «Он вспомнил себя маленьким мальчиком в лагере витязей, как он стоит на воротах, и ему сейчас забьют гол. Это абсолютно точное описание того, что я испытывал: я маленький, а ворота огромные, и сейчас мне забьют гол, а мне надо во что бы то ни стало поймать этот мяч».

Потом выяснилось, что паллиативных детей часто не пускают в храмы: они могут производить неприятные звуки и часто пугающе выглядят, к тому же коляски слишком громоздкие, а в большинстве храмов нет пандусов. Родителям регулярно говорили благочестивые бестактности — вроде того, что болезнь ребенка — это плата за их грехи или что это Божье благословение, когда ребенок умирает, не успев нагрешить. Тогда отец Алексий придумал раз в месяц служить литургию специально для таких детей. Прихожане заезжали за ними на своих машинах и привозили в храм. После службы проходили чаепития. Когда дети умирали, отпевать их тоже часто привозили в знакомый храм Троицы в Хохлах — прихожане помогали с организацией похорон, а отец Алексий горевал вместе с родителями. Ему было что им сказать: его собственный старший сын погиб в 16 лет.

Так же, как когда-то протоиерей Александр Мень, Уминский дружил с людьми из самых разных кругов — художниками, журналистами, писателями, адвокатами, врачами, учителями, музыкантами — любил застолья и музыку; в приходе часто организовывали концерты и чтения стихов, спектакли. Несколько раз в год устраивали большие аукционы в пользу фонда «Волонтеры — в помощь детям-сиротам». Уминский с его артистизмом и ораторскими способностями сам вел торги и собирал очень большие суммы — аукцион превращался в веселый азартный спектакль, а многие лоты были по-настоящему ценными авторскими работами современных художников или предметами антиквариата. Впрочем, хорошо продавались и варенья, настойки и соленья, сделанные прихожанами.

В отличие от Меня, отец Алексий никогда не писал — все его книги и публикации в медиа надиктованы. Зато он снимал документальное кино и консультировал авторов художественных фильмов и сериалов, где возникали эпизоды и линии, связанные с церковной темой. С конца 1990-х отца Алексия звали в качестве гостя в разные телевизионные передачи, а в 2003 году он стал ведущим передачи «Православная энциклопедия» на телеканале «ТВ-Центр», принадлежащем правительству Москвы: программа выходила 20 лет, Уминский брал интервью у гостей в студии, объездил всю Россию и весь мир, снимая сюжеты о православии.

Среди прихожан Троицкого храма была Каринна Москаленко, адвокат Михаила Ходорковского — одного из самых богатых российских бизнесменов, который открыто противостоял Путину и оказался в тюрьме по обвинению в экономических преступлениях. «Для меня тогда слово “олигарх” было синонимом плохого человека», — вспоминает отец Алексий. Но Москаленко, рассказывая Уминскому о своем подзащитном, говорила, что он в тюрьме заинтересовался религиозными вопросами, просила передать ему книги. «У меня было абсолютно четкое понимание: есть священник и есть заключенный — всё, нет никакой разницы, какая у него фамилия, — продолжает Уминский. — Заключенный сидит в тюрьме, Христос про него сказал: “В темнице был, и вы пришли ко Мне”. Больше меня ничего не интересует. Исходя из этого принципа, хоть Чикатило позовет священника к себе с покаянием — и я пойду к нему. Христос в ад спустился, значит, и я пойду». На протяжении нескольких лет он навещал Ходорковского — сначала в СИЗО «Матросская тишина» в Москве, а потом в карельской колонии, куда надо было ехать на поезде больше суток. Это выглядело вызывающе: многие, кто был хоть как-то связан с Ходорковским, личным врагом Путина, подвергались преследованиям со стороны государства. Но отец Алексий действовал уверенно и спокойно, игнорируя этот контекст. У них с Ходорковским сложились теплые отношения, но после его освобождения они виделись всего несколько раз.

Уминский последовательно вступался за всех осужденных, приходил ко всем, кто его звал — навещал в СИЗО обвиняемых по сфабрикованному делу «Нового величия» (группу молодых людей обвиняли в организации экстремистского сообщества). Ездил в колонию в Вологду к студентке философского факультета МГУ Варваре Карауловой, которая отбывала срок за попытку уехать в Сирию, в ИГИЛ. Записал видеообращение в защиту историка из Карелии Юрия Дмитриева, обращался к властям с требованием допустить врачей к арестованному Алексею Навальному⁶. Поначалу на все это закрывали глаза, но времена постепенно менялись — в какой-то момент в эфире телеканала «Спас», принадлежащего Московской патриархии, один из сотрудников МВД, который инициировал «дело “Кировлеса”» против Навального, призвал привлечь Уминского к уголовной ответственности как экстремиста. Переломным стало «Московское дело».

Немолчащие

Летом 2019 года в Москве проходили массовые протесты из-за недопуска независимых кандидатов на выборы в городской парламент. 3 августа на одной из протестных акций полиция жестко задержала больше тысячи человек: протестующих избивали дубинками и ногами, тащили по земле в автозаки. Большую часть из них отпустили, присудив штрафы, но на 32 человека завели уголовные дела за организацию массовых беспорядков. Состав преступления заключался, например, в том, что человек бросил картонный стаканчик или пустую пластиковую бутылку в полицейского, схватил за руку росгвардейца.

В сентябре на сайте «Православие и мир» опубликовали «Открытое письмо священников в защиту заключенных по “Московскому делу”», которое подписали больше ста священников РПЦ. Часть из них — известные настоятели московских, санкт-петербургских и зарубежных приходов, но большинство происходило из регионов: дело было московским, но всколыхнуло всю страну. Священники выступили не за своих, а за всех, хотя поименно в письме были названы двое. К делу одного из обвиняемых, Константина Котова, следствие приобщило плакат с цитатой протоиерея Александра Меня «Милосердие — то, к чему мы призываем». Другой арестованный, Алексей Миняйло, который к моменту написания письма уже два месяца провел в СИЗО, был прихожанином храма Пресвятой Троицы в Хохлах (того самого, где служил отец Алексий, который тоже подписал письмо); Миняйло хорошо знали в православном и благотворительном сообществах.

Напоминая о праве печалования (русской средневековой традиции, по которой духовенство имело право просить власть за опальных и осужденных) и обращаясь к сотрудникам силовых структур, многие из которых крещены в православии, священники призвали пересмотреть решения по «московскому делу» и впредь судить справедливо. «Мы выражаем обеспокоенность тем, что вынесенные приговоры в большей степени похожи на запугивание граждан России, чем на справедливое решение в отношении подсудимых. Апостол Павел связывает страх с рабским состоянием человека: “Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе”. На запугивании нельзя построить общество свободных, любящих друг друга людей»⁷, — говорилось в письме, стиль которого разительно отличался от канцелярита, характерного для официальных церковных заявлений. Духовенство Русской православной церкви никогда в истории не совершало такого коллективного, не согласованного с церковными властями действия. Вслед за духовенством свои открытые письма написали учителя, врачи, сотрудники НКО, издатели и книготорговцы, IT-специалисты и так далее.

Клирики РПЦ — одна из наименее защищенных социальных групп в России. Они полностью зависят от епархиальных архиереев, чья власть внутри церковной общины ничем не ограничена, и зажаты между государственной и церковной властью, причем ни одна из них не защитит от произвола другой. Священники бесправны и не могут просто «сменить работу». Им нечего противопоставить наказаниям и унижениям, психологическому насилию. Взывать к какому-либо правосудию внутри церковной системы абсурдно и даже опасно: каноническое право не кодифицировано, не развивается, применяется избирательно, специалистов по нему практически нет, как нет и настоящего судопроизводства — де-факто церковные суды просто оформляют единоличные решения архиереев и патриарха. Поэтому любое публичное высказывание может привести к непредсказуемым последствиям, а в заложниках оказываются семьи священников, которые могут в одночасье остаться без дома и без средств к существованию. Для священника решение поставить подпись под независимым высказыванием с критикой судебной и исполнительной власти и требованием от государства справедливости — акт большого мужества.

Спустя восемь лет после того, как протоиерей Алексий Уминский опубликовал статью «Немолчащая церковь», в которой размышлял о том, что Церкви следовало бы заступаться за людей перед государством, оказалось, что было ошибкой ожидать какого-то системного «немолчания», изменений в официальной церковной риторике или дистанцирования от государства. Зато оказалось возможным проявить силу горизонтальных связей и продемонстрировать, что Церковь — это не вертикаль власти, не административный аппарат, не «институция» или «структура», не епископат, Синод и Высшее церковное управление, а живое человеческое сообщество.

На суд к Алексею Миняйло пришли четверо из подписавших письмо — протоиерей Олег Батов, протоиерей Алексий Уминский, священник Алексий Забелин и иеромонах Димитрий Першин. Миняйло оправдали. Константина Котова осудили на четыре года в колонии общего режима, но на апелляции удалось снизить срок до двух лет. Большинство фигурантов «Московского дела» получили реальные сроки.

Как и в случае с антивоенным письмом пять лет спустя, обращение священников повлекло за собой неприятности. Со многими подписантами проводили беседы сотрудники региональных отделений ФСБ. В некоторых случаях сотрудники органов приезжали в храм или вызывали священников к себе, в других — звонили в епархию, запрашивали личное дело подписанта, но ограничивались предупреждением через церковное начальство. Иногда предупреждали, что все священники, активные в соцсетях или еще как-то проявляющие себя публично, находятся под наблюдением. Часто архиереи просили дать объяснения, почему подпись под письмом была поставлена без санкции церковного начальства. Одна из таких объяснительных записок, написанных от руки на бланке епархиального управления, была опубликована: «Я подписал письмо священников без благословения, так как думаю, что для того, чтобы поступать по совести, не надо брать разрешение»⁸.

На вопрос, как так вышло, что протоиерей Алексий Уминский не оказался на стороне репрессивного государства и церковной системы, он отвечает, что на него сильно повлияли книги и аудиозаписи митрополита Антония Сурожского. Митрополит Антоний (Блум) — эмигрант первой волны, ставший православным епископом в Лондоне, его проповеди в советское время транслировала Би-би-си, через «глушилки» пробиваясь к слушателям за «железный занавес»; после распада СССР они большими тиражами издавались в России. «Он говорил о том, что перед любым человеком надо, как перед терновым венцом, снимать обувь, и пока ты не увидишь свет Царствия Небесного на лице другого, ты не уверуешь», — объясняет отец Алексий.

Митрополит Антоний в центр своего богословия поставил субъективный опыт общения человека с Богом и ценность каждого человека как образа Бога. В этом было много мистики, но прежде всего — глубокое сострадание и уважение к личности, человеческому достоинству. Не будучи «либералом» по своей церковной биографии — он не стремился осовременить богослужение, не критиковал традицию, не принадлежал ни к каким внутрицерковным группам, — Уминский раз за разом вставал на сторону конкретных людей, их сомнений, их боли, полагая, вслед за митрополитом Антонием, что именно об этом говорил Христос в Евангелии.

Большинство из тех, с кем он начинал церковную жизнь в 1980-х, и старшего поколения антисоветского духовенства, сделали прямо противоположный выбор. Российское государство для них — гарант сохранения того, чем они занимались несколько десятилетий, прошедших после распада СССР. Их университетов, школ, издательств, больниц, иконописных мастерских — всей православной инфраструктуры, созданию которой они посвятили свою жизнь, энергию и таланты, чему приносили в жертву судьбы прихожан, слепо им доверяющих. Если власть поддерживает РПЦ, уважает ее и дает привилегии — это хорошая власть, какой бы ни была ее политика и как бы ни вели себя чиновники и аффилированный с властью бизнес. Лишь бы не было «гонений», понимаемых очень широко: фильмы, вольно трактующие религиозные сюжеты или критикующие церковь, выставки современных художников, провокационно интерпретирующих сакральные темы, спектакли с использованием церковной символики или предлагающие вольные пересказы классической литературы, — все это воспринимается как угроза, намеренная атака на православие, новый большевизм. Если это не запрещено, то Церковь уязвима. Инклюзивность и разнообразие, защита прав меньшинств, ювенальная юстиция и противодействие домашнему насилию угрожают православному образу жизни — «послушанию» и «благочестию», с помощью которых можно держать прихожан под контролем и манипулировать ими.

Любой политический протест ассоциируется с революцией 1917 года, с либеральной интеллигенцией начала XX века, по вине которой, как принято считать в Церкви, была уничтожена прекрасная Россия прошлого и убит святой царь. Поэтому протестующие и оппозиционные политики воспринимаются как враги, в лучшем случае — как глупые люди, которым запудрили мозги «западные кукловоды». Эта логика, в которой собственные корпоративные интересы, государство, гарантирующее защиту этих интересов, и химеры великой православной Российской империи оказываются ценнее и важнее человеческих жизней, в итоге привела к прямому и буквальному благословению массовых убийств.

Ересь пацифизма

После того как патриарх Кирилл полностью разделил с политическим руководством РФ ответственность за вторжение в Украину, поддерживая его на всех уровнях, словом и делом, отказ соучаствовать в этой поддержке стал восприниматься в РПЦ как личное оскорбление ее главы и угроза церковной стабильности. Патриархия теперь видит в антивоенной позиции своих клириков опасную дискредитацию в глазах власти — демонстрацию, что Церковь слаба и не может обеспечить единство в своих рядах, а это ставит под угрозу ее отношения с государством. Тех, кто проявляет эту позицию, преследуют. Формальных поводов два: подписание антивоенного обращения священников и отказ от чтения «Молитвы о Святой Руси» (или исправление ее текста).

В июне 2014 года, когда вооруженное противостояние с Украиной только начиналось, патриарх Кирилл, «обращаясь ко всей полноте Русской Церкви», велел читать во всех храмах РПЦ молитву «о прекращении междоусобной брани». Она была короткая, там не было слова «мир», но не было и слова «победа» — только прошения к Богу, чтобы он услышал «вопль чад Твоих, в земле украинстей сущих». Ее читали восемь лет, но никакого специального значения ей не придавали.

Вскоре после начала большой войны, 3 марта 2022 года, во все епархии пришло циркулярное письмо из патриархии с новым текстом — «Молитвой о восстановлении мира». Она была длиннее, а смысл ее заключался как бы в прошении о мире, но в тексте появилась «Святая Русь» и ее враги: «Иноплеменным же языком, брани хотящим и на Святую Русь ополчающимся, — запрети и замыслы их ниспровергни».

Священники, которые выступали против войны, не могли произносить этот текст. «Я сразу сказал, что, вы извините, у меня там [в Украине] родные живут, и я с первого дня ни разу не читал эту молитву. Мне подсовывали листок, а я отметал его и продолжал службу», — рассказывает один из них; позже ему пришлось уехать из России, но он и сейчас не хочет рассказывать эту историю под своим именем, потому что там остались родственники.

На первой воскресной литургии после объявления в России мобилизации 25 сентября 2022 года патриарх Кирилл прочел новую версию молитвы. Помимо Святой Руси, на которую «ополчились брани хотящие», в ней есть слова «Возстани, Боже, в помощь людем Твоим и подаждь нам силою Твоею победу». Именно в этой редакции молитва превратилась в тест на благонадежность и личную лояльность патриарху, ее предполагаемому автору. Отказ произносить эти слова в конце каждой литургии трактуется как клятвопреступление — грех, за который по 25-му апостольскому правилу положено лишение сана (сборник из 85 «правил Святых апостолов» — это основа канонического права).

Под «клятвой», нарушенной отказавшимся священником, подразумевается так называемая присяга, которую будущий клирик и его духовник подписывают перед рукоположением. В ней он обещает нести «свое служение во всем согласно слову Божию, правилам церковным и указаниям священноначалия». Связь между новой молитвой и этой присягой не прямая: нигде в уставных документах РПЦ не написано, что у патриарха есть прерогатива по своему желанию регулировать богослужебные вопросы и менять практику. Новые богослужебные тексты должна представлять Богослужебная комиссия РПЦ, а утверждать — Синод. Ни с одной из трех версий молитвы, написанной по политическому поводу войны в Украине, эта процедура не была соблюдена. Не говоря уже о том, что новая молитва — не часть последования литургии, а дополнительный, факультативный текст, у него нет ни богослужебного, ни вероучительного значения.

Священники, которым не нравился текст молитвы, пытались его менять. Самое простое — заменить слово «победа» на слово «мир». Это казалось безобидным. Но в мае 2023 года священник Иоанн Коваль, классический музыкант по образованию, прослуживший в церкви 18 лет, стал первым, кого церковный суд лишил священного сана именно за такую замену.

В Москве судьи-священнослужители заседают в одном из помещений Храма Христа Спасителя — большом зале с круглым столом посередине, где нет никого, кроме четверых членов суда и секретаря. Заседание по делу Коваля длилось полтора часа. «Защитить себя можешь только ты сам. Но от тебя и не ждут объяснений или оправданий. Они ждут только, чтобы ты просил пощады, согласился со всеми обвинениями, сказал: “Я так больше не буду”», — рассказывает Коваль⁹. Он думал, что вопросы будут касаться богословия, ведь обвиняли его в клятвопреступлении, но судьи выясняли его политическую позицию и пытались заставить его от нее отказаться. Когда они вынудили его сформулировать, что он против войны России с Украиной, стали выяснять причины: если он против конкретно этой войны, тогда он «бандеровец»¹⁰, а если против любой войны вообще — тогда «пацифист». Коваль так и не понял, какой вариант хуже. В протоколе его записали «пацифистом», что звучало из уст судей как обвинение в ереси.

«За все годы патриаршества Кирилла сформировалось [убеждение], что может быть только одно решение, одна правильная мысль, — говорит священник одной из епархий Центральной России. — Мы закабалены властью, и те, кто не желает с ней активно сотрудничать, с февраля [2022 года] обращаются в немилость». Этот священник не читает молитву «о Святой Руси» и раз в неделю тайно служит молебен о мире для избранных верных прихожан: «Наш митрополит оказался Z¹¹. Меня достали компромиссы, на которые постоянно приходится идти, чтобы сохранить общину. Но я стараюсь делать то, что не противоречит моей совести».

В другой епархии митрополит сам негласно благословлял читать альтернативные молитвы. «Вместо того, что рекомендовали в Москве, мы читали молитву старца Софрония Сахарова об умножении любви. Пока патриаршая молитва не стала приравниваться к клятве лояльности. Но я все равно не читаю», — говорит священник, который служит в маленькой деревне вдали от любых проверок.

В двух епархиях Сибири и одной на Дальнем Востоке подтверждают, что молитву читать обязательно, и архиереи за этим следят. «У нас архиерей осторожничает, лишний раз рот не открывает, но сам по себе не Z. Прессовать попа за отказ читать молитву он не будет», — рассказывают в одной из них.

Парадоксально, но во время войны в РПЦ возросла роль мирян. Но совсем не так, как того добивались «церковные либералы», которые хотели возродить принципы общинности апостольских, доимперских времен — ввести выборность духовенства, ответственность за содержание храма и решение церковных проблем. Миряне обрели власть над духовенством, а источником этой власти стали доносы.

Антивоенные священники побаиваются собственных прихожан. Не читать молитву о победе можно только среди людей, которым доверяешь, либо идти на риск. Каждая проповедь о мире может оказаться последней.

Случаями Коваля и Гарышкива список пострадавших далеко не исчерпывается. Почти все священники, попавшие под репрессии со стороны священноначалия, стали жертвами своих прихожан. В самом начале войны, в марте 2022 года, священник из Костромской епархии Иоанн Бурдин сказал в проповеди, на которой присутствовали 10 человек, что молится за мир на украинской земле. Через два часа в храме была полиция, и на священника составили протокол о «дискредитации» Вооруженных Сил. Бурдин продолжал писать антивоенные посты в соцсетях, не читал патриаршую молитву, и его запретили в служении.

При этом «людям важно, что об их близких [мобилизованных или ушедших воевать по контракту] кто-то молится, — рассказывает священник из Сибири, который составил свою собственную молитву на основе патриаршей. — Текст молитвы на слух воспринимается плохо, и чтобы отличить одно от другого [текст патриарха от отредактированного], нужно знать, что искать, и очень хотеть найти. Запрос у людей есть не на «молитву о победе», а на молитву «спаси нас, Господи, сам знаешь как»».

Он говорит, что у него есть «z-прихожане», но они его «жалеют и не сдают». О такой же договоренности по умолчанию рассказывает и священник из епархии, близкой к Москве, который не читает патриаршую молитву, но старается избегать разговоров с прихожанами о войне и политике: «Доносчиков вроде нет, мало кто мою позицию полностью разделяет, скорее мне снисходительно сочувствуют».

Формально, если священника наказывают внутри церковной системы, больше ему как человеку и гражданину ничего не угрожает. Он может идти на все четыре стороны — каноны не действуют за церковной оградой. Но у большинства священников нет никакой другой профессии и образования, а есть большие семьи, и им нужно где-то работать.

Лишение сана означает полное выпадение из сети социальных, а часто и семейных связей — все контакты завязаны на отношениях людей именно со священником, и тот же человек, но без статуса, превращается в невидимку. Непонятно даже, как к нему теперь обращаться: был «отец», а теперь кто? Лишение сана — это тяжелая психологическая травма, кризис идентичности, необходимость заново выстраивать свою личность. Бывшего священника могут мобилизовать в армию, потому что на него перестает распространяться соглашение патриарха с Министерством обороны об отсрочке для духовенства.

Перейти в другую Поместную православную церковь из РПЦ очень трудно. Клирик не может по собственному желанию «уволиться» из одной церкви и «наняться» в другую, которая ему больше подходит. Чтобы его приняли в другую юрисдикцию, нужна «отпускная грамота» — документ, который может выдать только патриарх после одобрения Синода (такая процедура выдачи отпускных грамот — нововведение патриарха Кирилла, в норме отпустить священника может его епископ).

Конечно, священники, выступавшие против войны и произвола, в каком бы статусе они ни находились, не могут рассчитывать, что патриарх им разрешит такой переход. Кроме того, срок действия этой грамоты — всего три месяца, за которые надо успеть найти новое место служения.

Те, кто уехал в Грузию или Сербию из-за войны, просто уйдя за штат, но сохранив сан, не могут служить в Грузинской или Сербской церкви даже в «гостевом» режиме. Местные епископы не разрешают делать это без отпускной грамоты. К тому же и Грузинская, и Сербская церкви тесно связаны с РПЦ и не пойдут на конфликт из-за беглых попов. Поэтому священники работают таксистами и курьерами или живут за счет своих жен, которым иногда удается найти работу по специальности.

Константинопольский (или Вселенский) патриархат претендует на то, что по древним канонам он имеет право восстанавливать в сане священников, которые были несправедливо наказаны в своей церкви. После того как РПЦ активно поддержала вторжение России в Украину, конфликт между двумя патриархатами только усугубился. Константинопольский патриарх Варфоломей заинтересован в том, чтобы утвердить свой статус суда высшей инстанции в мировом православии, и в целом разделяет западное отношение к войне и России. Поэтому в последние годы есть несколько успешных примеров перехода во Вселенский патриархат русских клириков.

Один из таких примеров — Иоанн Коваль, который сразу после вердикта церковного суда вылетел в Турцию из-за угроз ему и его детям (на них писали доносы за проукраинские высказывания в православной школе), не желая повторить судьбу Алексея Москалева, арестованного и отсидевшего два года в колонии по статье о «дискредитации» за пацифистские рисунки дочери. Коваля быстро восстановили в священном сане, и теперь он служит в храме в курортной турецкой Анталье.

Еще один успешный случай перехода — протоиерей Андрей Кордочкин, который 20 лет служил как представитель РПЦ в Испании. Кордочкина приняли в клир Бельгийской епархии Константинопольского патриархата — ему дали небольшой приход в маленьком голландском Тильбурге, где умер прежний настоятель. Он стал самым известным русским православным священником, выступающим против войны: он участвует в конференциях российских политиков и активистов в изгнании, дает комментарии независимым медиа.

Но для Константинополя решения восстановить в сане или принять к себе запрещенных в служении или лишенных сана священников Московского патриархата — это всегда исключения, отдельные случаи. Забота о беглых священниках из Москвы не входит в приоритетные направления деятельности Вселенского патриархата. Священника нельзя просто восстановить в сане «в никуда», у него должно быть заранее известное место служения, где паства испытывает потребность в новых клириках и может их обеспечивать. Количество паствы стабильно, вакантных мест ни в Европе, ни в Америке почти нет, к тому же русские священники чаще всего не знают иностранных языков. Тот же Кордочкин служит без зарплаты, а зарабатывает, занимаясь наукой в университете.

Константинопольский патриархат не может помочь священнослужителям, бежавшим из России, и с легализацией в Европе или Америке. У самого патриарха Варфоломея и высших чиновников его патриархата гражданство Турции, где российским гражданам трудно получить ВНЖ. В третьих странах — вроде Армении, Грузии, Сербии, Казахстана — священники из Московской патриархии могут жить без виз, но им надо искать обычную светскую работу и отказаться от идеи продолжить служение.

Чтобы получить право въехать в страны ЕС и остаться там, у священников, как и у всех остальных, есть два пути: гуманитарные визы или приглашение на работу (либо учебу). Для первого нужны доказательства преследований и угроз, для второго — хотя бы знание языка и наличие средств на первое время.

Ощущение невесомости

«Первое время мне было почему-то очевидно, что мы сейчас начнем выступать, и все люди, вся Россия будет против войны. Россия должна быть против!» — вспоминает протоиерей Алексий Уминский свою реакцию на вторжение в Украину в феврале 2022 года. Его ошарашило, что обычных людей стали сажать за плакаты «Нет войне!» и за приклеенные к ценникам в магазине антивоенные стикеры, а большинство продолжало жить, как будто ничего не случилось. «Я понял, что я могу сделать, — я буду служить молебен о мире и не буду читать эту так называемую патриаршую молитву о победе Святой Руси», — говорит Уминский. Он резко сократил количество своих публичных высказываний, отказывался почти от всех интервью: говорить честно и открыто с независимыми медиа было опасно, он не хотел уничтожения прихода. В одной из своих первых проповедей после начала войны Уминский процитировал строчку из песни Бориса Гребенщикова: «Господи, научи нас дышать под водой».

Когда ему позвонили 4 января 2024 года утром и пригласили прийти на следующий день в епархиальное управление, чтобы получить какой-то указ, он подумал, что речь идет о его переводе в другой храм рядовым священником, чтобы заставить читать молитвы и вести себя патриотически — это бы означало разрушение приходской общины в Хохлах. Но вечером того же дня ему позвонил друг-священник, у которого были связи в патриархии, и сказал: «Готовься, все очень плохо».

Уминскому вручили указ о запрете в служении и вызвали на заседание дисциплинарной комиссии Московской епархии, которое было назначено на тот же день. Первый вопрос комиссии, состоявшей из четырех священников, был о том, почему протоиерей Алексий не читает патриаршую молитву. Он ответил, что не видит в этой молитве ни смысла, ни правды: никакие «иноплеменные» ни на кого не ополчались, а «Святая Русь» — не богословское и не литургическое понятие.

После этого заседатели достали распечатку интервью, которое отец Алексий незадолго до этого дал интернет-радиостанции «Эхо»¹². Слушательница из Магнитогорска задала вопрос, что ей делать, если во всех храмах, куда она раньше могла ходить, «молятся о победе и поддерживают СВО». Отец Алексий ответил, что «в современных войнах любая победа почти что всегда равна самоуничтожению», а призывы идти вперед с оружием никак не сочетаются со смыслом литургии. Он посоветовал искать такие храмы и священников, где могут выслушать, погоревать вместе с человеком. Эти слова и стали основным предлогом для его запрета в служении. Когда он выходил из кабинета, где проходило заседание комиссии, один из членов комиссии его окликнул: «Крестик-то снимите!»

На место отца Алексия настоятелем в храм Троицы в Хохлах назначили протоиерея Андрея Ткачева. В 2014 году после победы Майдана он бежал в Москву из Украины, где был настоятелем храма в Киеве и даже руководил миссионерским отделом Киевской епархии. Ткачев называл Украину «квазигосударством» и «бараком буйнопомешанных». В Москве его принял Константин Малофеев — Ткачев служил в храме при его подмосковной гимназии Василия Великого.

Вскоре Ткачев стал одним из самых популярных в России священнослужителей: его книги продаются большими тиражами, а у его YouTube-канала почти два миллиона подписчиков¹³. Ткачев ведет передачу на телеканале «Спас», принадлежащем Московской патриархии. Причина его популярности — радикальные взгляды и нестандартная, хамская манера их изложения: например, он призывал мужчин «женщину ломать об колено, отбивать ей рога… гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину»¹⁴. В похожих выражениях священник высказывался о гомосексуалах и о тех, кто делает аборты и татуировки. Он говорил, что, заряжая орудия снарядами, надо молиться¹⁵ об уничтожении «швали бандеровской», «сатанинской нечисти»¹⁶ (так он называет украинцев) и что «русскому человеку невозможна мирная жизнь»: «Тогда он духовно гниет. Его повседневной жизнью должна быть война»¹⁷. То, что именно Ткачева патриарх Кирилл сделал настоятелем храма, где 30 лет служил протоиерей Алексий Уминский, — намеренное издевательство.

Уминскому стали звонить с угрозами: один и тот же гнусавый голос спрашивал, хочет ли он «поехать за своим дружком Ходорковским», а потом сообщал разные персональные данные отца Алексия, давая понять, что имеет доступ к личной информации. На следующий день после запрета в служении руководитель идеологического отдела «Спаса» Михаил Тюренков прямо сказал в эфире, что Уминского надо лишить сана: «Этот клирик не просто годами, а десятилетиями занимался оппозиционной политической деятельностью. Хотя и не напрямую, но оттого его деятельность была еще опаснее»¹⁸. В тот же день, накануне православного Рождества, к нему заехал друг-священник и, ссылаясь на известного отцу Алексию чиновника, посоветовал срочно уехать из России, потому что его могут арестовать. Отец Алексий не поверил, но через несколько часов ему позвонила адвокат Каринна Москаленко и сказала то же самое: есть сигнал — надо ехать.

Уминский быстро собрал рюкзак и улетел в Тбилиси. Там его застала повестка в церковный суд о лишении его сана, пришедшая по электронной почте. Суд состоялся в отсутствие обвиняемого. Обращение к патриарху в защиту протоиерея Алексия Уминского, которое написали прихожане, собрало больше 12 000 подписей¹⁹. Но патриарх Кирилл проигнорировал это обращение и в начале февраля утвердил решение церковного суда о лишении сана.

С тех пор отец Алексий не был в России. После нескольких недель в Тбилиси он по обычной туристической визе, полученной еще до войны, поехал в Брюссель к своему другу, настоятелю православного храма. Там он принимал участие в литургии как мирянин — пел на клиросе, причащался. «Я вообще ни о чем не думал, никаких планов не строил, ничего не знал — у меня было такое ощущение невесомости, — вспоминает он те дни. — С мистической точки зрения со мной ничего не произошло. Я не почувствовал власти подписи церковного суда над своей душой, над своим умом. Каким я был в этот момент, таким остался, таким и пребываю».

Через некоторое время выяснилось, что в епархии Константинопольского патриархата во Франции для него есть место. Знакомые европейские священники помогли составить апелляцию на имя патриарха Варфоломея, и отец Алексий полетел знакомиться к нему в Стамбул. Разговаривали по-итальянски, хотя оба знают французский и английский, а патриарх еще греческий и турецкий. Синод Константинопольского патриархата восстановил Уминского в сане с такой формулировкой: «Причины, по которым приговор [церковного суда в Москве] был вынесен, были обусловлены не церковными критериями, а связаны со справедливым несогласием этого клирика с войной в Украине».

В начале апреля 2024 года отец Алексий прилетел в Париж и первый раз служил литургию на французском языке в храме иконы Божией Матери «Знамение» на бульваре Экзельманс. Этот приход открыли в конце 1920-х на первом этаже обычного жилого дома русские эмигранты, в основном офицеры Белой армии. Многие прихожане — французы, полностью ассимилированные потомки эмиграции первой волны, но в последние годы к ним добавились недавно приехавшие во Францию русскоязычные. Еще пять лет назад казалось, что историческая миссия русской эмиграции начала XX века закончена — и вдруг созданная ею инфраструктура и опыт оказались востребованы очередной волной, и география старого русского Парижа снова стала актуальной.

Уминский начал вести свой YouTube-канал²⁰ — он записывает проповеди и ответы на вопросы, ведет стримы. Московские прихожане помогают с технической поддержкой. Во Франции духовенство почти не получает финансовой помощи от прихода, большинство работает на обычных работах: настоятель храма на Экзельманс всю жизнь проработал филологом и учителем русского языка, сейчас он на пенсии. У Уминского французской пенсии не будет, но блог позволяет не беспокоиться о повседневном существовании. Кроме того, отец Алексий читает курсы лекций об истории Церкви и богословии в онлайн-лекториях, сотрудничает с европейской паломнической службой в качестве экскурсовода по святым местам древней церкви и памятникам христианского искусства, его туры на Сицилию пользуются спросом. Помогает опыт двадцатилетней работы на телевидении.

В храме Троицы в Хохлах в Москве каждое воскресенье многолюдно — народу на службах стало больше, чем при отце Алексии, у Ткачева как у популярного блогера большая фан-база. Это не приходская община, это поклонники настоятеля, которые приезжают специально послушать его выступления на амвоне, как на концерт. Он закрыл приходской театр и воскресную школу — это слишком мелкая для него суета. Зато сделал в храме ремонт — при Уминском было слишком скромно. Большинство старых прихожан не ходят в храм Троицы в Хохлах: некоторые уехали еще в 2022-м, другие не хотят слышать «молитву о Святой Руси» и наблюдать за разрушением того, что они строили вместе 30 лет.

В списке христиан, подвергшихся преследованиям со стороны религиозных организаций или властей России и Беларуси за антивоенную позицию, который ведет проект «Христиане против войны», 120 имен²¹. Это и священники, и миряне — не только православные, но и представители других конфессий: критерий для попадания в мониторинг один — они мотивируют свои антивоенные взгляды христианской верой. Верующие выходят в одиночные пикеты с плакатами против войны и в поддержку политических заключенных, публикуют такие же призывы в соцсетях — их арестовывают и заводят уголовные дела по статье о дискредитации Вооруженных сил. Эмигранты создали фонд «Мир всем» для помощи антивоенным священникам, оказавшимся в сложных обстоятельствах²².

В декабре 2024 года несколько православных, оказавшихся в эмиграции, опубликовали «Рождественское обращение к друзьям»²³ — размышление о том, что значит быть церковью в новых обстоятельствах, когда часть оказалась в рассеянии, а другие не могут найти приход, где не звучали бы «молитва о Святой Руси» и провоенные проповеди. Авторы «Обращения», среди которых и протоиерей Алексий Уминский, предлагают относиться к церковной жизни творчески: придумывать формы общинной жизни, не зависящие от официальной РПЦ, — поддерживать друг друга, встречаться по домам для совместной молитвы или просто разговоров. Ключевая мысль письма — в Церкви нет правильных и неправильных, главных и второстепенных, миряне и духовенство равны, у них просто разное служение, все вместе создают общину, и каждый на своем месте может что-то небольшое предпринять. Главное — найти друг друга и держаться вместе, собираясь на молитвы о мире, о невинно осужденных и жертвах несправедливости. Вновь оказывается востребован опыт советского времени и подпольных религиозных кружков. «Мы можем чувствовать себя растерянными, но знаем, что Христос рядом. Мы не одни», — пишут авторы письма, признавая, что у них самих пока больше вопросов, чем ответов.

На первой пасхальной литургии, которую протоиерей Алексий Уминский служил как священник Константинопольского патриархата в мае 2024 года, в храм на бульваре Экзельманс пришло непривычно много людей. Здесь были женщины в нарядных, но сдержанных платьях и украшениях, с прямыми спинами, несмотря на каблуки; у многих на шее цепочка с множеством подвесок в виде маленьких разноцветных пасхальных яиц а-ля Фаберже — у старой эмиграции существует традиция на протяжении всей жизни коллекционировать такие подвески, дарить их друг другу каждую Пасху. Были мужчины и мальчики, даже самые маленькие, уже не говорящие по-русски, — в белых рубашках, в костюмах-тройках с бабочками и галстуками. Были новые эмигранты, недавно уехавшие из России, Украины, Беларуси — в джинсах, туристических куртках, некоторые — с большими рюкзаками, потому что только что прилетели из Израиля, с Кипра, из Германии и даже из Москвы специально, чтобы вместе встретить Пасху и поддержать отца Алексия. После службы настоятель, потомок литовских князей протоиерей Владимир Ягелло пригласил всех за праздничный стол с куличами, творожными пасхами, французскими сырами и вином и сказал вновь прибывшим: «Наши предки приехали сюда так же, как приехали вы, они были изгнанниками, а теперь мы принимаем здесь вас. Наш дом — это ваш дом. Христос воскресе!»

1 https://t.me/orthozombies/669

2 https://shaltnotkill.info/donos-na-tverskogo-klirika-ne-chitavshego-molitvu-o-pobede-napisal-ego-prihozhanin/

3 https://www.bbc.com/russian/features-56374364

4 https://www.idelreal.org/a/32183130.html

5 https://www.advokat-sarkisov.ru/poleznaya-informatsiya/sledstvennye-izolyatory-moskovskoy-oblasti/sizo-5-g-kashira.html

6 https://meduza.io/feature/2021/04/12/svyaschennik-aleksey-uminskiy-poprosil-pustit-k-navalnomu-vracha-v-efire-telekanala-spas-ego-za-eto-nazvali-prestupnikom-v-ryase

7 https://www.pravmir.ru/otkrytoe-pismo-svyashhennikov-v-zashhitu-zaklyuchennyh-po-moskovskomu-delu/

8 https://www.facebook.com/xenia.loutchenko/posts/pfbid02LTxW7QZS3jM32MzzycMPr9W3nAPEycH5oQ57AU9Eb2eXykTyxzGuo1zUWcPiNjUUl

9 Священник Иоанн Коваль, интервью из архива автора

10 В употреблении российской пропаганды этот термин в последние годы фактически означает «украинский националист», окраска у него крайне негативная. Само слово отсылает к «Организации украинских националистов» под руководством Степана Бандеры, отряды которой во время Второй мировой войны воевали против Советской армии.

11 Буква Z вскоре после 24 февраля превратилась в символ сторонников войны с Украиной — изначально ей маркировали свою технику российские войска, чтобы избежать огня по своим.

12 https://echofm.online/programs/pastuhovskie-chetvergi/pastuhovskie-chetvergi-87

13 https://www.youtube.com/@%D0%9F%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B8%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B9%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B9%D0%A2%D0%BA%D0%B0%D1%87%D1%91%D0%B2

14 https://www.pravmir.ru/nuzhno-zhenshhinu-lomat-ob-koleno-protoierey-andrey-tkachev-obyasnil-svoyu-skandalnuyu-rech/

15 https://t.me/shaltnotkill/3845

16 https://t.me/shaltnotkill/4363

17 https://t.me/shaltnotkill/4673

18 https://dzen.ru/a/ZZklQJKlAx2CupYF?experiment=942707

19 https://letter-patriarch.tilda.ws/

20 https://www.youtube.com/@AlexeyUminskiy

21 https://shaltnotkill.info/presledovanie-hristian-za-antivoennuyu-pozicziyu-ili-podderzhku-ukrainy-v-zashhite-ot-agressii-so-storony-religioznyh-organizaczij-i-vlastej/

22 https://www.mir-vsem.info/

23 https://www.moscowtimes.ru/2024/12/25/rozhdestvenskoe-obraschenie-k-druzyam-a151406

Ксения Лученко

Благими намерениями

Русская церковь и власть от Горбачева
до Путина

В начале 1990-х священники Русской православной церкви (РПЦ) призывали советских и российских солдат не совершать братоубийства, даже если таков приказ. Сегодня они обещают вечную жизнь тем, кто идет убивать. Как это стало возможным? Почему Церковь обменяла свободу на привилегии? И почему политическая власть была так в этом заинтересована?

Ксения Лученко четверть века пишет о РПЦ как журналист: она была свидетельницей ключевых событий церковной истории постсоветских десятилетий. Ее книга построена на сотнях документальных источников и десятках эксклюзивных интервью. Лученко объясняет, как и почему РПЦ и ее иерархи пришли туда, куда обычно приводит дорога, вымощенная благими намерениями.

Редактор: Александр Горбачев

Продюсеры: Феликс Сандалов, Алексей Докучаев

Фактчекер: Мария Бахарева (Provereno.Media)